"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
На этот раз меня оборвал разрыв снаряда, врезавшегося в сушу — немного в стороне от ряда лодок и струхнувших рядов «ордынцев». Взметнувшиеся вверх и в стороны комья земли и спрессованного песка частично обсыпали ближайших подростков.
— Болт, Скар? Есть контакт? Приём!
— Видим выстрелы! Позицию засекли! Начинаем фазу два...
Договорить рации не дал четвёртый разрыв, накрывший одну из причаливших лодок. Теперь, вместе с комьями сырой земли, в разные стороны разлетелись куски пластика и тела в чёрных бушлатах...
— Начинаем фазу два! Как поняли, приём!
— Понял, вас! Отбой!
Взрыв! Снаряд приземлился прямо перед опешившей толпой, рядом с причалившими лодками. Взрывная волна и осколки опрокинули первые ряды степного десанта, посрывав с них фуфайки и шапки. Выронив оружие, ошалевшие и контуженные подростки пытались уползти назад к плотам. А лодки повалились на бок, выбросив из себя пассажиров на мокрый песок.
— К-А-Д-У-У-М-М! — Над водой пронеслось эхо от очередного выстрела, накрывшего самый центр построения «Орды». На сей раз, разбросав по пляжику не только грязь и обрывки одежды, но и фрагменты тел.
Череда взрывов продолжала бить по пляжу всё точнее, превратив все причалившие лодки в щепки и бесформенные куски пластика за пару десятков секунд. Тела, одетые в хаки и камуфляж разбросало по всему берегу. И несколько силуэтов можно было заметить за лодками на воде — покачиваясь на волнах, поднятых взрывами, пассажиры лодок не шевелились. Как и их фрагменты.
Толпа степняков, несколько поредевшая после пары попаданий, подалась назад к плотам, которые только ещё причаливали к берегу. На узком пятачке песчаного плёса создалась давка. Гвалт и паника мгновенно овладела не только теми, кто уже успел высадиться, но и теми «ордынцами», которые только-только заскрипели своими брёвнами и бидонами по отмели. Пацаны, которые лишь готовились выйти на сушу, начали спешно грести в обратную сторону. А отступающая с берега толпа пыталась взобраться обратно на их переполненные плоты, сбрасывая вводу тех, кто был послабее. Если не знать контекста происходящего действа, его можно было бы принять за момент, когда какой-нибудь пионерский лагерь впервые за смену подпускают к водным забавам. И смешанные отряды школьников радостно несутся в воду, почти не раздеваясь.
Вот только обычно следом за ними не идут разрывы 85-мм снарядов. После недолгой паузы, последовавшей за уничтожением сводного флота амазонок и кадетов, затонские артиллеристы всё же решили продолжить уничтожение живой силы неизвестного противника. И вполне здраво. Ведь по слухам здесь должны быть какие-то несметные по нынешним временам богатства. Совершенно негоже оставлять их в руках толпы каких-то незнакомцев с энгельсского берега.
— Вижу! — Завопил Егор, оглушённый грохотом разрывов. — Вон ползёт! Его, походу задело...
В указанном направлении я разглядел того самого здоровяка, который сейчас выглядел совсем не так бодро, как раньше. Расталкивая тела, изломанные осколками и взрывной волной, обсыпанный песком бородач полз на четвереньках обратно к воде, следом за своим паникующим воинством.
А снаряды били по воинству уже гораздо более метко, чем раньше. Ни ветер, ни силу Кориолиса невидимым артиллеристам на таком расстоянии можно было не учитывать. И каждый новый выстрел ложился аккуратно в центр скопления плотов, людей и лошадей — то и дело разбрасывая по берегу новые и новые грозди орущих и визжащих ошмётков.
Часть плотов успела отплыть назад. И теперь редкие конструкции относило течением дальше на юг, к старому мосту. Где, как я знал, их готовились встретить стрелки детского «Альянса». Как и тех, кто не смог забраться на плоты и решил вернуться на энгельсский берег вплавь. Хотя, многие барахтающиеся контуженые пацаны то и дело скрывались под зеленоватыми волнами. И уже не всплывали, не в силах справиться с весом намокших ватников вместе с нашитыми элементами доспехов.
Когда на берегу не осталось никого, кроме разорванных и разбросанных трупов, а так же единичных уцелевших везунчиков, слепо ползущих в разных направлениях, мы с Егором приготовились подняться из своего укрытия.
— Болт, Скар! Доложите ситуацию! Приём! — Прокричав в рацию, я напряжённо прислушался. Сейчас всё станет ясно...
— Фаза три! Повторяю, фаза три!!! — Голос сержанта Петрова звучал чуть взволнованно, в предвкушении огневого контакта. — Затон оставил орудие и выдвинулся к своим лодкам! Как поняли? Приём!
— Начинайте мочить козлов... То есть... Вас понял! Начинаем фазу три! — Я обернулся к Егору. — Пошли!
Вскочив с места, мы рванули к пляжу, покрытому дымящимися воронками. По пути нас встретила пара ошалелых взглядов искалеченных, но ещё живых «ордынцев». Один волок за собой оторванные по колено ноги. А другой пытался запихнуть обратно сизые внутренности, выпавшие из разорванного осколком живота.
— Может хоть теперь поймёте, что к нам лучше не соваться... — Сжалившись, я всё же потратил пару патронов на то, чтобы прекратить их мучения. Совсем размяк, убийца...
Моим выстрелам вторила частая канонада с саратовского берега. Сводный отряд кадетов и «копейцев» накрыл из засады затонских гопников, когда те готовились отплыть к обстрелянному острову. Выстрелы и очереди быстро прекратились. Очевидно, дать ответного боя ленинские бандиты не успели. Может сдались? Семён говорил, что затонские, вообще, трусоваты...
— Не двигаться! — Дошагав до медленно отползающего мужика, я отпихнул с дороги одно из «тел» кадетов, приплывших сюда на лодках. Набитый тряпками обугленный мешок, одетый в рваный чёрный бушлат, отлетел в воду и начал медленно тонуть вслед за остальными чучелами, наряженными в разнообразную военную форму. — Я очень хочу тебя пристрелить. Но так уж получилось, что ты нужен нам живым, людоед паршивый...
Обернувшись, мужчина гневно уставился на меня из-под кустистых бровей. И вдруг резко оттолкнулся руками от земли и бросился мне в ноги, проявив необычайную проворность.
Оказавшись на спине, я выронил обрез винтовки и тут же получил горсть песка в глаза.
— Сука!!! — Пытаясь разглядеть противника сквозь песок и слёзы, я рефлекторно согнулся и смог вцепиться за его одежду. И тут же получил удар лбом прямо в нос. К рези в глазах добавилась острая боль в переносице.
Зато теперь я знал, где его голова. И его подбородок — в который я тут же ударил снизу коленом, резко потянув ногу на себя. А руками схватился уже не за одежду, а за бороду. Потянув густые кудри правой рукой вниз, левой я нащупал глаза противника и быстро вдавил в них пальцы.
Брызнув мне в лицо не то слюнями, не то кровью, мужик заревел как раненый медведь. И принялся колотить меня одной рукой по рёбрам, пока я лишал его зрения. Только-только зажившие трещины снова укололи в грудину. И от ударов в печень перехватило дыхание.
Но вскоре он уже не мог терпеть боль в глазницах и отпрянул в сторону, оставив у меня в руке клок своей бороды.
Спешно вытерев горящие от песка глаза, я вытащил двустволку и с силой уткнул её в пах рычащего противника:
— Замри, сука!!! — Таращась на него сквозь песок, я пытался определить — не промахнулся ли. — Ты и без хера сгодишься, падла!
С другой стороны к нему подскочил Егор и щелчком взведённого затвора прибавил к моим словам ещё немного весомости.
Противник замер. И через миг опустился на песок с поднятыми руками, продолжая хрипло стонать от боли в глазах.
Чернейшая пятница-IV
Олег уставился на телефон в моей руке, время от времени вздрагивая от позывов к кашлю.
— Брать будешь?
— Может это автоматический спам... Кредиты впаривают... Алло?
— Алё, Гошан?! Ты живой! — Это точно был не вопрос, а радостное восклицание. Александр Горюшин, бодрый рыжебородый парень лет тридцати, работавший на станции электриком, редко общался с использованием других интонаций. Он был единственный, кого не смогли вогнать в депрессию ни полгода полярной ночи, ни гнетущая теснота, ни однообразие нашего быта. «Человек-праздник», как называли его все остальные. Или просто Саня.