"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Барби, лезь в кабину! Алина, потроши аптечку! Антисептик, потом салфетки, вата — всё на рану, повязку поплотнее и потуже…
— Я умею… — Алина нахмурилась, заправила пистолет обратно за пояс и полезла на заднее сиденье вслед за подругой. Уложив Юрка себе на колени, девчонки открыли аптечку и сосредоточенно принялись за перевязку. Промыв раны, Ульяна обматывала бинтами голову, а Алина обкладывала разрыв на плече слоями ватно-марлевых салфеток, до тех пор, пока кровь перестала просачиваться сквозь слои.
Сняв с крыши пулемёт, я развернулся к толпе освобождённых подростков. Многие ребята постарше уже сориентировались в ситуации самостоятельно. И сейчас раздевали павших дачников, кутаясь в их пуховики, олимпийки и кожанки, примеряя обувку. А также сняли с трупов винтовки и ружья, пройдясь по карманам в поисках оставшихся патронов.
Но некоторые дети до сих пор жались друг к дружке, замерев в испуганной нерешительности. Целый выводок малышей, лет десяти-девяти. Ещё несколько подростков постарше, в основном девчонки, только и делали, что растеряно озирались. Похоже, рабство для вас было скорее спасением… На воле такие домашние цветочки выжить не способны.
И рядом с растерянной толпой, но чуть в стороне, стояла и внимательно следила за моими действиями пара пацанов постарше. Выпускники. Эти отличались тем, что были избиты гораздо сильнее остальных. И без того скуластое лицо смуглого парня было в старых ссадинах и неровностях кровоподтёков. А второй, с чёрным густым ёжиком на глове — то ли был узкоглазым от природы, то ли его зенки сжались в узкие щели от регулярно обновляемых сиреневых фингалов.
— Ну чего ушами хлопаете? Собирайте трофеи и врассыпную! — Не дожидаясь реакции от тормозящих недорослей я обратился к тем, кто уже заканчивал экипироваться. — Кто водить умеет?
Сборщики трофеев обернулись на мой голос и два пацана нерешительно подняли руки. Я ткнул пальцем в того, кто был постарше:
— Довезёшь раненого до детской больницы на Вольской — уйдёшь оттуда сытым и обогретым. А захочешь — сможешь остаться. Про кадетов слышал?
Пацан кивнул.
— Остальных тоже касается. Хотите жить как люди, а не звери — добирайтесь до набережной. Девчонки к мосту и речвокзалу. Пацаны — к больнице. Только белую тряпку не забудь развернуть на подходе.
— Там же центровые… — Пацан, на которого я указал, явно был не в курсе последних новостей. Как и все остальные недавние пленники.
— Нет больше центровых. Девчонок примут под крыло амазонки из вольской военной академии. Пацанов ждут у кадетов. Там тоже нужно будет потрудиться за койку и пайку. Но относиться к вам будут как к людям, а не к говорящему инструменту. — Я снова ткнул пальцем в потенциального водителя. — Едешь?
Он пожал плечами:
— Идти мне некуда…
— Значит едешь. Ульяна! — Я наклонился в салон и привлёк внимание красотки, заканчивающей пеленать голову Юрка у себя на коленях. — Если он поедет не туда, куда ты скажешь, прострели ему яйца без разговоров. И потом пусть везёт дальше, если не захочет кровью истечь. Всем ясно?
Последние слова я обратил уже к новому водителю. Он снова равнодушно пожал плечами:
— Да я ж понимаю… Он нас спас всех, чего я буду херню теперь пороть…
— Вот и молодец. Но если ещё не в курсе, то тебе скоро расскажут, что делаю с теми, кто меня обманывает. Лезь за руль, осваивайся. — Я осмотрел тормозящую толпу малышей — они так и не пошевелились, испуганно прижимая к груди палки и дубины. — Ну а вы чего растерялись, каб-скауты?
— Я… Я боюсь… — Высказала общую мысль худенькая лохматая девочка, переминаясь в своих рваных кедах на босу ногу. Эти повзрослеть ещё совсем не успели. Что же с вами делать…
— Багажник открой. — Водитель кивнул в ответ и нажал соответствующую кнопку. — Трое — устраивайтесь на переднем сиденье и на полу. Остальные сюда.
Я поманил детей к себе и вытащил из багажника своё оружие. Обрез двустволки занял место в кобуре на правом бедре, а на левом в ремнях теперь помещалась раритетная винтовка, у которой я всё-таки отпилил ещё и приклад. Закинув за плечо «Калашников», я рассовал по карманам запасные магазины, сложил багажную полку и указал опасливо подошедшим малышам в объёмное грузовое отделение внедорожника:
— Поедете в тесноте, да не в обиде. Лезьте. Все уместитесь.
Малыши начали послушно забираться внутрь и рассаживаться по сторонам вдоль длинного багажника.
— А куда мы поедем? — Спросила та же самая лохматая девочка, прежде чем залезть следом за друзьями.
— В новый дом. Там много таких как вы. Будете жить все вместе. Помогать по хозяйству. Учиться выживать. — Я подмигнул девчонке и помог ей забраться на высокий порог машины. — Не бойся, Чёрный Жора малышей в обиду не даёт.
— А я слышала, да…
— Ну вот, видишь… Только через центр не ходите! Сожрут. — Я обратился к толпе, заканчивающей сбор трофеев, и заметил, что избитая парочка до сих пор хмуро смотрит на меня и не торопится присоединяться к остальным. — Вы чего? Парализовало, что ли?
— Мы с вами. — Скуластый паренёк насупился и для солидности вытер набежавшие на холоде сопли. — Вы нас спасли. Мы должны вернуть долг. Помочь.
— Я же говорил, вы мне ничего не должны. Вот свобода — хватайте и ешьте полной ложкой, пока дают. — Я махнул в сторону остальных ребят.
— Так нельзя. Мы должны отплатить. — Узкоглазый пацан упрямо выпятил подбородок.
Я скептически склонил голову на бок, присматриваясь к щуплым подросткам. Худые, но жилистые. И в глазах твёрдая решимость. Нужные книжки в детстве читали, похоже.
— Как зовут-то, храбрецы?
— Тимур.
— Канат.
— О как… — Я помедлил. — Братья что ли?
— Не… — Тимур снова вытер под носом и оглянулся на узкоглазого Каната. — У нас родители в одну мечеть ходили…
— А-а… — Теперь мне стало понятнее, что за книга вас такой принципиальности научила. — Татары?
Тимур кивнул, а Канат отрицательно покачал головой:
— Казах.
Я оглянулся в салон. Девчонки заканчивали с перевязкой. Бледный Юрок мог прийти в себя в любую минуту.
— Алина, в аптечке есть какие-нибудь обезболивающие? Кеторол… Хотя бы анальгин?
Девочка покопалась в коробке с красным крестом и помотала головой:
— Нету никаких таблеток вообще…
— Хреново… Вот что, воины Аллаха… — Я повернулся обратно к избытым пацанам. — Метнитесь-ка обратно в бар и принесите оттуда какой-нибудь крепач. Виски, конину, водку. Только сначала вооружитесь. Если по дороге кто-то будет смотреть на вас… Не так как она на него, мочите без разговоров.
С этими словами я указал на Ульяну, которая обнимала забинтованную голову Юрка у себя на коленях и с внимательной заботой осматривала царапины на лице кадета, оставшиеся от осколков шлема.
Парни кивнули и, задержавшись в дверях, подобрали с трупов дачников пару дробовиков. Скрывшись в глубине торгового павильона, они побежали в сторону кабака, с которого началась недавняя заварушка.
Водитель в это время завёл двигатель и выдавил осколки лобового стекла, мешавшие обзору. Примерившись к рычагу и рулю, он повернулся ко мне:
— А вы не едете?
— Нет.
— И я тоже нет! — Алина, закончив завязывать плотный узелок на бинтах, вылезла наружу, осторожно уложив ноги кадета на освободившееся заднее сиденье.
Раненый пулемётчик, тем временем, пришёл в себя, заморгав приоткрытыми глазами и удачно сфокусировав их на прелестях Ульяны. Нависая над его лицом, они были затянуты в короткий топик.
Парень заулыбался, но тут же поморщился от боли и скосил взгляд на затянутое бинтами плечо.
— Больно? — Голос Ульяны звучал совсем не так мило, как тогда, когда она соблазняла незадачливых дачников. Но не менее чувственно. Продолжая обнимать бойца за голову, она легонько погладила его по уцелевшей от царапин щеке.
— Да не… Ерунда… — Юрок снова вернул взгляд наверх и всё же нашёл в себе силы сначала заглянуть в заботливые глаза склонившейся над ним красоткой, а потом уже расслабленно прикрыть свои веки. С блаженной улыбкой на устах.