"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
А что хуже уже для нас с Алиной, так это то, что, судя по тому, что сейчас представлял берег, затопило все прибрежные турбазы, дачи и лодочные станции. Лодки и яхты были либо сорваны с якорей и привязей, либо потонули. А те, что были отправлены на зимовку в специальные ангары и сараи — скрылись под водой вместе с ними или были основательно подтоплены. И, скорее всего, либо пришли в полную негодность, либо требовали серьёзного ремонта и реставрации. Значит, искать яхту у берега было бесполезно. Без глубокого рейда в город — не обойтись. Либо придётся грабить лодочный салон, либо искать удачу в лодочных сараях дач и посёлков вдалеке от берега. А потом ещё и как-то приволочь судно к большой воде…
— Ух ты-ы-ы! Вот это река-а-а! — Алина пошла ко мне и выглянула из окна, узрев впечатляющий разлив водохранилища. — Прямо как море! Другого берега то и не видно, мост за горизонт уходит! А можно в бинокль посмотреть?
Выспавшись и вдоволь наболтавшись уже с утра, она определённо была в хорошем расположении духа. И в честь этого торжественно напялила на себя железнодорожную фуражку, которую до этого прятала в недрах пуховика, чтобы не потерять.
Я вручил ей прибор и пошёл паковать спальник, в полной мере ощутив, как болит спина, руки и ноги — сразу, как только нагнулся.
Кадеты в это время распатронили трофейные ружья: на всех осталось шесть зарядов. Разделили поровну — один свой я дослал в пустой ствол обреза, а второй пока кинул в карман — давать заряженный ствол Алине пока не хотелось. Помповики с двумя патронами в каждом повесили себе на спину пацаны.
— Ой, смотрите, сюда кто-то плывёт! — Алина, продолжая смотреть в бинокль, показывала пальцем куда-то за окно.
Глава 12
Меняем курс
Я рванулся к окну и пригнулся вместе с Алиной. Кадеты сорвали с плеч ружья и заняли позиции по сторонам от окна.
— Ай! Чего вы?! — Девочка обиженно пискнула и уронила бинокль, но затихла, как только заметила палец, приложенный к губам.
Подняв бинокль, я всмотрелся в залив, не сразу заметив то, о чём говорила Алина из-за ярких бликов на водной ряби.
Но, наконец-то, окуляры выхватили какое-то движение. И правда — лодка. Судя по всему — небольшая вёсельная плоскодонка. Дешёвое пластиковое корытце. Но такие, например, не протекают, если их оставить на сезон без внимания. В лодке сидела одинокая трудноразличимая фигура и мерно гребла в сторону берега.
— Отсюда до центральной набережной километров десять-пятнадцать… Даже если просто плыть по течению — будем возле речного вокзала уже часа через три… — Размышлял я вслух, уже строя далеко идущие планы на эту лодчонку. — А пешком… Чёрт его знает, сколько этих ваших ленинских мы ещё встретим, если пешком попрёмся…
— К речному лучше лишний раз не соваться. Там у центровых, как они говорят, блат-хаус. — Вмешался в мои мечты Михаил.
— Чего-о? — Я убрал бинокль и вопросительно глянул на кадета. — Какой ещё блат-хаус?
Прижимаясь к стенке и с прищуром всматриваясь в залив, сержант ответил:
— Там же раньше на набережной кафешки через каждый метр были. Дискотеки на теплоходах. И в самом вокзале — ночной клуб, рестораны. А на ближних улицах — почти в каждом доме пивная. Они всю выпивку стащили в клуб. И бордель там устроили. Теперь там почти каждый вечер гулянка для тех, кто заслужил. Они так народ и набирают к себе.
А быстро детишки сориентировались в том, что плебеям нужнее всего! Хлеб и зрелища, выпивка и бабы — и вот ты король мира. Или хотя бы Саратова. Теперь понятно, почему в кадеты все особо не рвутся. Однако, это снова вносит в мои планы дополнительные сложности. Где ж теперь карты искать? Хотя, есть ещё вариант…
— А в речпорту… Который за Улешами, грузовой — там что?
Михаил удивлённо посмотрел на меня, отвлекаясь от наблюдения за приближающейся лодкой:
— А зачем вам речпорт?
— Ну… Интересно. Там же, наверное, тоже много добра всякого было. Топливо прямо цистернами, как минимум. И может жрачка какая в контейнерах… Мука, зерно… Жоры-то контейнер просто так не вскроют. И на элеватор не залезут…
— Речпорт под комсомольцами. — Не дослушав мою аргументацию, тихо произнёс кадет.
Алина удивлённо посмотрела на нас:
— Комсомольцами? Они, наверное, с этими… С ленинскими заодно?
— Могу предположить, что наоборот. — Хмыкнул я и снова обратился к Михаилу. — Это из Комсомольского посёлка что ли?
— Ага… Вы их знаете?
— Во времена моей юности говорили «Комса — не космос, оттуда не возвращаются». — Рассмеявшись, я поддался ностальгии. — Про этот район легенды ходили. Что туда даже на автобусе лучше лишний раз не заезжать — вытащат прямо из салона и отмудохают. Просто так, за случайный взгляд через стекло.
— Значит, с тех пор мало что изменилось. — Подал голос Егор. — Комсомольцы даже по сравнению с центровыми и ленинскими — те ещё отморозки. Мы у них общежитие колледжа отбивали…
Есть в англоязычной культуре такое понятие — взгляд на две тысячи ярдов. Так говорят о бойцах, которые вспоминают пройденный на войне ад, полностью уйдя мыслями в травмирующие события. И смотрят при этом расфокусированным взглядом. Как будто вглядываются куда-то вдаль, сквозь предметы и пространство. Егор, видимо вспомнив о своём участии в операции по освобождению студентов медицинского колледжа, сейчас смотрел сквозь окно именно так.
А для меня это означало всё то же — карты фарватера мне и там не достать. По крайней мере — не так просто, как я думал. Засада…
— Так вы что, думаете мы сможем доплыть на этой лодке? — Прервала мои размышления Алина. — А нас повезут?
— Посмотрим…
Пока мы беседовали, гребец остановился в паре десятков метров от берега и вроде как начал расчехлять удочки, собираясь порыбачить у затопленных сухих камышей. Знает, что делает — в таких местах нерестятся щуки. На хорошую блесну можно килограмм двадцать наловить за пару часов. И это до эпидемии, когда тут на каждой кочке по рыбаку сидело. Да ещё и сетями некоторые баловались.
— Похоже, на берег ему не надо… — Задумчиво потянул Михаил. — Значит не судьба.
— А если позвать — убежит, да? — Проявила догадливость Алина, осторожно выглянув из-под подоконника. — Тут же опасно…
— А мы сделаем так, чтобы сам подплыл… Дай-ка сюда ружьишко… — Я снял с Алины её оружие и обратился к пацанам. — Сможете жору тут в посёлке по быстрому найти и на берег вон туда приманить? Чтобы с лодки видно было… Но не вас!
Кадеты озадаченно переглянулись и синхронно пожали плечами:
— Ну да…
— Тогда действуйте, жду вон в тех кустах. Туда его сначала приведите. Алиныч — за мной.
Алина заулыбалась своему новому прозвищу и поспешила следом на улицу.
Через десять минут, затаившись в зарослях прямо напротив рыбака, мы дождались возвращения кадетов. Приманив какого-то тощего жору галетами, они скармливали ему их по кускам, постепенно приближаясь к нашему укрытию.
— А дальше-то что? — Шепнула Алина.
— А дальше рыбак должен подумать, что сегодня ему особенно крупно повезло… — С этими словами я обошёл жору со спины и накинул на него ремень двустволки. — Выбрасывайте остатки на берег, вон туда!
Не обратив на меня никакого внимания, жертва вируса продолжила поглощать галеты. И, заметив, в каком направлении полетела распотрошённая пачка, немедленно продралась сквозь кусты и накинулась на неё, довольно ворча.
— Теперь пригнитесь… — Потянув кадетов вниз, я присел в кустах сам и издал звук, похожий на то, как жоры иногда общаются между собой при луне. Это было довольно просто — нужно всего лишь кричать, но не выдыхая при этом воздух, а наоборот — резко втягивая его в лёгкие.
Алина вздрогнула от такого представления и испуганно посмотрела на меня, словно желая убедиться, что мой иммунитет вдруг не дал слабину.
Обернулся в нашу сторону и рыбак. Заметив жору, сидящего на кортах и жующего закуску, он присмотрелся. И, не сводя взгляда с берега, отставил удочку в сторону и сделал несколько взмахов вёслами. Словно убедив себя в чём-то, он кивнул и начал грести активнее. И уже через минуту его лодка зашелестела по дну, а сам рыбак ловко выпрыгнул на берег и вытянул лодку из воды за швартовочный канатик.