"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Оглянись. — Она и правда растерянно обернулась, но тут же поняла, что это только фигура речи. — Это новые тёмные века. Нет вокруг никакого права, кроме права сильного.
Я развернулся и продолжил шагать, считая дискуссию законченной.
— Во-первых, сила не в кулаках и оружии! — Внезапно донеслось у меня из-за спины. — А во-вторых, если все вокруг ведут себя как дикари, то это не значит, что и мы должны делать то же самое.
О, да. Поучи меня жить, ссыкуха малолетняя.
— И в чём же, по-твоему, сила? — Я снова остановился и повернулся к ней, скептически склонив голову. — В правде?
— Нет. В организации. В порядке. В соблюдении правил.
— Это ты в своей фантастике про космос вычитала? — В глубине души я понимал, что в чём-то она права. Но всё моё естество протестовало против такого расклада.
— Нет! — Она раскраснелась от волнения. — В учебниках истории! И если уж вы вспомнили про тёмные века. Они всегда кончались тогда, когда люди смогли договориться. И собраться во что-то большее, чем полудикие племена. Я могу привести много примеров. Римская Империя, Карл Великий, конкистадоры. Они всех побеждали, так как были организованнее. А значит, сильнее. У меня были пятёрки по истории.
— Не сомневаюсь. — Я усмехнулся — скорее собственным ощущениям, которые кричали мне о том, что пора как следует ей врезать, чтобы не выпендривалась. Но я понимал, что в этом случае точно проиграю спор. Вот же ж сикильда с ушами. Но стерженёк в ней есть. И не сломался, не смотря ни на что. Ладно, посмотрим, что ещё умного расскажет. Я и сам был уже не против небольшого привала. Хоть и нужно было спешить, но на одной капусте далеко не уйдёшь.
— Вы сейчас, наверное, скажете, что они побеждали всех силой оружия. — Алина продолжила толкать свою речугу. Видно было, что она не в первый раз спорит на эту тему.
— Допустим.
— А вот как раз их армии — это и есть следствие большей организованности их обществ. Следствие соблюдения правил и… Этой… Ну как её… Забыла… — Девочка немного растеряла накал эмоций, запнувшись на сложном слове.
— Иерархии.
— Да! — И она радостно заулыбалась. — Иерархии!
— Тогда и ты не забывай про неё. И помни, кого надо слушать. — Мне казалось, что я, наконец-то, загнал наглую девчонку в её собственную ловушку.
Но она и не думала сдаваться:
— Хорошо. Но если вы старше и сильнее, это не значит, что я ни на что не имею права. А то это тогда не организация никакая, а дикость. Варварство. У вас, как у старшего, тоже есть свои обязанности.
Вот у меня уже и обязанности появились. Свободы он хотел… Палец в рот положишь — по локоть откусит! Опять тянуло отвесить ей оплеуху. Или вообще прирезать тут на обочине и снова наслаждаться одиночеством.
— И в чём же они? Тебя защищать?
— Не меня, а нашу организацию. Чтобы мы были сильнее, чем поодиночке. А если я буду знать, куда мы идём, то мы тоже станем немного сильнее. Одна голова хорошо, а две лучше!
— Так тоже бабушка говорила? — Вырвалось у меня на автомате.
Алина осеклась на полуслове и поджала губы, опустив взгляд. Боевой задор померк, но отчего-то мне было не радостно. Похоже, я её сильно задел.
Ладно, будь мужиком. Не велика честь — сироту обидеть. Тем более, что она права. Последнее, что стоит делать в нашей ситуации — так это уподобляться этим одичавшим волчатам из местных деревень.
— Прости. — Я подошёл ближе и протянул ей руку. — Стало быть… Обещаешь слушаться?
Девочка подняла взгляд на руку, а потом на меня. Наверное, опять пустила слезу, но из-за дождя этого было не видно.
— А вы обещаете меня не обижать? И защищать нашу организацию?
— Хорошо.
— Тогда и я — хорошо. — Она с улыбкой вложила свою тонкую ладошку в мою лапищу и легонько потрясла. — А можно мне сейчас съесть шоколадку?
Оглянувшись, я не заметил ни одного жоры до самого горизонта. И в прозрачных безлистных посадках тоже вроде никто не застрял. Плюс, в дождь запахи распространяются не так далеко.
— Лопай. Только быстро и с закрытым ртом. — Я отошёл и присел на поваленный ветром старый вяз, дав понять, что у нас привал.
Девочка присела рядом, быстро развернула подаренное лакомство и разломала его надвое. Половины получились неровные и она предложила мне бо́льшую. Я протянул руку, схватил и быстро проглотил меньшую.
Она не стала возражать. Не без труда запихнув в рот оставшуюся половину разом, принялась сосредоточенно жевать.
— В соседнем селе должна быть моторно-тракторная станция. — Пока она жевала, я решил поделиться с ней планами, согласно нашему уговору. — Пацаны первым делом поразбивали почти все брошенные машины и пожгли бензин. Ещё зимой. Но там могут быть трактора. И солярка. На них ведь быстро не покатаешься. А дизель так просто как бензин не поджечь. Нам по таким дорогам на тракторе — самое то.
— А далеко идти? — Спросила Алина с набитым ртом и тут же поспешно закрыла его рукой, заметив, как я нахмурился.
— Часа три-четыре.
Брови девочки изогнулись в выражении крайней степени страдания. Не отнимая руку ото рта, она стянула один сапожок, продемонстрировав натёртую в нескольких местах босую ступню. Ёлки, и с этим она шла всю дорогу и молчала!
— Снимай второй. — Другая нога была в таком же плачевном состоянии.
Продолжая молча жевать, она посмотрела на меня виновато и, похоже, опять была готова расплакаться.
— Ладно, не хнычь, организатор. Сам виноват. Видел же вчера, что ты босиком…
Покопавшись в рюкзаке, я извлёк тёплую фланелевую рубашку в чёрно-красную клетку. И через пять минут из неё получились две мягкие и плотные портянки.
— Запоминай, как правильно, отличница.
Отличница внимательно следила за тем, как я повязывал вокруг её тонких бледных ножек клетчатые квадраты. Опустив ноги обратно в сапоги, она попробовала осторожно походить. Поморщившись на первых шагах, она всё же стала ступать увереннее.
— Хотя бы хуже не будет. Пойдём помедленней. Главное до темноты успеть. — Я поднялся и забрал у неё флягу, вручив взамен ружьё. — Неси стволами вниз. Не окуни в лужу. Не заряжено.
— А вы научите меня стрелять? — Она повесила себе ружьё на шею и стала похожа на партизанку времён Великой Отечественной.
— Уже по кому-то стрелять собралась?
— Ну… Мало ли… — И, не дожидаясь ответа, продолжила. — А мы на тракторе до самой Москвы будем ехать? А как думаете, на поезде можно туда доехать? Мне понравилось на поезде…
Похоже, глюкоза и кофеин из шоколадки добралась до мозга, и тот начал генерировать вопросы с лихорадочной силой, забыв про усталость и мозоли. Не зря говорят, что сахар — это детский метамфетамин.
— Нет.
— Что «нет»?
— Ответ на все вопросы — нет.
— Жалко… А как тогда мы туда доберёмся?
— Пока не знаю.
Алина явно ожидала от меня большего количества информации и насупилась. Я вспомнил про наш уговор и добавил:
— Решу точнее — расскажу. Есть идея. Но слишком сырая.
На некоторое время это помогло — она замолчала и шла, разглядывая оружие с разных сторон. Сейчас, наверное, начнёт про него пытать…
Но вместо этого она начала легонько барабанить пальчиками по стволам в такт шагам и мурлыкать под нос какую-то мелодию.
— Тихо! — Я замер и поднял перед ней руку.
Она недовольно посмотрела сначала на руку, а потом на меня и собиралась выразить протест. Но, заметив выражение моего лица, замерла с открытым ртом.
— Слышишь?
Забыв закрыть рот, она начала оглядываться, оглушительно шелестя своим пуховиком.
— Замри! Слушай!
Над полями носился едва уловимый далёкий рокот лёгкого мотора, который то появлялся, то пропадал. Но, определённо, с каждым разом усиливался. Приближался.
— Едет кто-то… Оттуда. — Алина показала кивком головы в сторону, из которой мы шли. Дорога заворачивала там за линию ветрозащитных насаждений, и мы не могли увидеть, кто именно и на чём к нам приближается. Но и нас, значит, пока никто не заметил.