"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Рассвет. Можно подниматься и приводить себя в порядок. Ах да, на коленях белокурая голова. Прислушалась, спит. Ладно, итак всю ночь со мной возился. Пусть поспит, можно еще ват побездельничать, только вот ноги бессовестно затекли.
Стук в дверь. Ну и как прикажете мне открывать, я, между прочим, в одной рубахе до колен, на которых беспробудно дрыхнет тяжеленный маг. Стук повторился. Ладно, скромностью никогда не отличалась.
— Входите, — ручка опустилась, а дверь не шелохнулась. Еще одна попытка привила к полному игнорированию того, кто снаружи наглой дверью.
— Заперто, — раздалось с той стороны от деревянной упрямицы. Знаю, что заперто, сама приложила к этому руку.
— Я открыть не могу, — и ведь не соврала.
Недовольное фырканье, возня за дверью и, вуаля, в проеме стоит одетый с влажными волосами, похоже, только после ванных процедур, Алкай. Рубашка липнет к еще влажному телу, очерчивая сбитые, рельефные мускулы и узкую талию. Растерянно смотрю на него, а он не менее удивленно на меня, и не двигается.
— Я… это…помешал? — и легкий румянец на щеках. Не знай я ситуацию, решила бы, что это он после ванны распарился, а так.
— Он спит, не помешал. Я его посреди ночи случайно разбудила, кошмар приснился, так он меня успокаивал, — и вот чего оправдываюсь? Голос и так позорно срывается.
— Ну да, кошмар, — хмыкнул огонек, — это тот, после которого у меня пол стаи перекинулись в людей и молиться стали? Тогда понимаю, почему он не спал, — спокойно пояснил Алкай.
— Э-э-эм… пол стаи?! — как-то не верится, неужели я так громко кричала. Наверное, нынешний покойник за пределами города был. Странно, я раньше так далеко на смерти не реагировала, только те, что в пределах одного тата от меня. Ой как это не хорошо.
— Да, красавица, мы в двух татах от города охотились, а тут такое. Не до охоты уже было. Особенно, когда убитого крестьянина нашли.
— Ликаны? — грустно поинтересовалась. Ясно, кто нынче преставился.
— Нет, хорошая моя, тело целое. А вот лицо от ужаса перекошено и глаза черны, как уголь. Понимаешь, о ком я?
Волколак покусай, я покойница. Понимаю, что я часто нынче упокоеваюсь, но что поделать, если столько существ мне этого желают. Почерневшие глаза, лицо искаженное гримасой боли и беззвучного крика следствие воздействия особых существ. Такое сделать могут лишь Проклятые, или по-другому — каратели. Они получают цель и не успокаиваются, пока не уничтожат ее. Натравить карателя можно только на согрешившего, или кого выставили грешником. Они потому и каратели, что не просто убивают, а именно карают за злодеяния. Мучают до тех пор, пока не посчитают правосудие свершившимся. Ходят слухи, что есть один отряд карателей на королевской службе у Гарны. Использование силы проклятых строго запрещено. Это ужасные потусторонние твари, которых контролирует некромант. А так как некроманты уже давно считаются нечистью, то и каратели вне закона.
Не сложно догадаться, кто решил замести следы. Но вот откуда знает об этом оборотень? С чего он вообще взял, что они за мной?
— Думаешь, с чего я взял, что они за тобой, — удивленно моргаю.
— Именно так и думаю.
— Они по твоему следу шли. Я немного пропетлял и походил за ними. Так они точнехонько по запаху одной красавицы идут, что к нам с запада прискакала. И вот интересно, прямо со стороны столицы, где нынче парочка некромантов и группа наемников сокровищницу разорили. Странно, правда. А еще страннее, что отряд королевских войск сегодня с утра мимо городских ворот прошел, а вот каратели, которых здесь вообще быть не должно, по городу шастают. Кому ж ты так насолить успела, плакальщица? — я испугалась.
Что он теперь делать будет? Сдаст меня им и спасет стаю? Конечно, сдаст! Оборотни к банши нежных чувств никогда не испытывали, не говоря уже о том, что у них проклятые на пороге топчутся.
Книги на сайте - Книголюб.нет
— Хватит хмуриться, красавица. Я не за тем сюда пришел и все рассказал, чтоб карателям тебя на блюдечке подать, — он усмехнулся, оперся о косяк спиной и сложил руки на груди, — давай рассказывай, будем вместе думать, как тебя из города вывести незаметно.
— Правильно, прямо в пасть степным ликанам. Как раз третий день полнолуния. Даже косточек не останется, чтобы засвидетельствовать мою кончину.
— Опять царапаться пытаешься, кошечка? Успокойся. Я помочь хочу.
— С чего бы это? — и недоверчиво поднимаем правую бровь.
— С того, что одна баши когда-то давно очень помогла мне. Хочу вернуть долг.
— Я не та банши.
— Знаю. Ту убили, а значит, вернуть долг я могу только ее соплеменнице.
— И что же она такого сделала? — Ван на коленях пошевелился, причмокнул во сне и снова засопел.
— У тебя ноги еще не отвалились? — и подозрительно глянул на Вана.
— Тебя мои ноги вообще не должны волновать, рассказывай.
— Ну что ты опять шипишь на меня, я же не рычу.
— Еще чего не хватало.
— Злая ты, — и обиженная мордочка, — ладно. Когда мне было двенадцать весен, к нам на постой пришла женщина. Моя мать, как хозяйка, помогла ей устроиться. На пятый рассвет мы услышали истошный крик. Он как ледяной тайфун сковал наши сердца. Отец сказал тогда: «Смерть пришла». Я не понял смысла. Не понял и, когда мама не вышла работать в таверну, а осталась со мной и младшим братом на весь день. Она пела нам песни, рассказывала сказки, играла с нами и каждую минуту старалась обнять или поцеловать. Отец пришел только вечером, обнял мать и так и остался стоять. Впервые я видел, как по его щекам текли слезы. К полуночи спустилась та странная женщина. Она подошла к отцу с матерью и положила маме руку на голову. Моя мама безвольно осела в объятья мужа. Мы с братом кинулись к ней, а женщина закрыла глаза и не двигалась. Мы слышали лишь собственный плач и всхлипы, но когда банши открыла глаза, пришло облегчение. Не было ни скорби, ни отчаяния, только спокойствие и безмятежность. До сих пор я вспоминаю о маме с улыбкой, а не тоской. Позже я узнал, что мать была больна, и если бы не эта странная женщина, мы так и не смогли бы провести самый чудесный день вместе. Песнь банши не просто помогает душе уйти, но и уносит с собой скорбь, принося облегчение. Я понял это на собственном опыте. Мне незачем желать тебе смерти, плакальщица.
И я поверила. Каждый, кто хоть раз испытывал нашу силу на себе, уже с трудом верил в весь тот бред, что распространяли маги.
— Хорошо, как нам уйти из города и не попасть в лапы к ликанам? Проще завоевать королевство или эльфов ругаться заставить, — оборотень улыбнулся.
— Думаю, я заслужил право узнать твое имя, красавица.
— А чем тебе красавица не нравится?
— Тем, что это не имя. Меня зовут Алкайна Вайне из стаи рыжих волков. Я альфа по праву рождения и самого сильного в стае.
— Суардана Дэнитар, банши. По праву плакальщицы уже четыреста пятьдесят весен в бегах.
— Арк Тариван…м-м-м… Атар… вохм-м-м-ка… шир… — я даже не сразу сообразила, что это Ванюша во сне представиться решил. Он значит Арк Тариван Атар и какой-то там шир. Интересно.
— Чего это с ним?
— Он тебе тоже представился, — и посмотрев на растерянного оборотня, добавила, — не бери в голову.
И мы начали строить план моего бегства. Вскоре к нам присоединился орк и Ванька. Через множество споров, криков и ругани мы пришли к самому оптимальному решению. Меня будут сопровождать самые сильные оборотни стаи, каковых оказалось пятеро, не считая Алкая. Они доведут нас до первого поста, что как раз займет всю ночь. А дальше Руи пойдет на убыль, и опасность от ликанов будет минимальная. Они вновь забьются в свои логова и будут крутиться возле него, не рискуя заходить в поселки и маленькие города до следующего полнолуния.
[1] Тан = сантиметр
Глава 7 Лучше старый враг, чем новый друг
Закат. Последние лучи касаются поверхности зданий, перед тем как скрыться за горизонтом до следующего рассвета. К воротам приграничного городка Лорк, что был последним островком цивилизации перед Пустынными степями, подъехали два всадника в плащах. Окинув чужаков нервным взглядом, и не решившись провести досмотр, стражники пропустили их. Войдя в город, сомнительные личности в капюшонах спешились и попросту растворились в толпе спешащих по домам горожан. Прошло не более пятнадцати вар, когда двое мужчин снова встретились в переулке не далеко от таверны «Цветок волка». Прирожденные разведчики великолепно знали свое дело.