"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Повторив припев ещё раз, Рикардо продолжил спускаться ниже. Но ни дальнейшее приближение, ни третий подряд припев больше не оставляли на буксире каких либо заметных следов. Неподвижный слой человеческих тел оставался полностью равнодушен к классике русского тяжелого металла.
— Блин… — Закончив песню, чернокожий паренёк оглянулся с виноватым видом. — Чё-то не работает как надо… Щас я другую попробую… Или ещё ближе…
— Хэ! — Отрывистый тембр Харда нельзя было перепутать ни с кем. — Хэ! Ай ноу уат ту ду!
Тут же став центром всеобщего внимания, норвежец распрямил плечи и горделиво осмотрел как девчонок, так и пацанов:
— Иф вордс до нот ворк… — Фенрир в его руке чуть приподнялся к закатному солнцу, поймав персиковый закат в отражение на блестящей стали. — Зыс уил!
Глава 22
Дары моря
Все взгляды, обращённые в сторону юного норвежца, были полны непонимания. Но вовсе не из-за его ломаного английского:
— А как ты до них досотанешь? — Лайла первой озвучила очевидный вопрос, с сомнением рассматривая длинное оружие в руках иностранца. — Сатарелять не поможет, мы паробовали. А этой штукой не дотянишь…
Но Хард уже вовсю скакал вслед за нами вниз, ловко перепрыгивал через небольшие пролёты целиком, от платформы к платформе — либо он так и не заметил вопросы, либо стремился поскорее ответить на всё не словами, а действием. И только когда он достиг нашего с Рикардо уровня — почти над самой землёй — парень ненадолго задержался:
— Уил ю хэлп, хэ?
— Фекали квешн, Хард…
— Гуд. — И парень снова быстро затопал мимо нас вниз по последнему пролёту решётчатых ступеней.
— Э, мужики! — Баджер преодолевал спуск далеко не столь ловко, хоть так же торопливо. — Меня подождите!
— И меня! — Рикардо, похоже, изо всех сил хотел реабилитироваться за неудачу. И, подхватив работающий генератор, он запыхтел вместе со всей своей кухней следом за нами.
— Погодь-погодь… — Догнав нас с Хардом, подмосквич ненадолго снял с широкого пояса резиновую дубинку. — Только мне бы ещё чё-нить поострее… — Паренёк оглянулся на меня. — А остался же ещё вакидзаси? Как у Киры!
— Вакидзаси какукиры?
— Да вот же! — Баджер ткнул пальцем на заткнутые за мой пояс тонкие ножны. — Я возьму?
— Валяй.
— Ништяк! — Изящный клинок вылетел наружу с тоненьким звоном. Немного полюбовавшись на смертоносную сталь в своей руке, юный панк тут же завертел головой. — Так, а чё куда? Кому навалять-то?
— Сейчас увидишь… — Поспешив следом за норвежцем, я уже примерно догадывался, как именно он хочет «вскрыть» защиту инкубатора. — Держись рядом.
— Оке-е-ей…
Небольшой участок берега между мостом и длинным пирсом был свободен как от лодок, так и от крабов. Быстро перескочив прибитую заморозком траву, Хард достиг бетонного покрытия пирса первым. И, не отводя глаз от мясного айсберга, остановился, расправив закутанные в клетчатую шерсть жилистые плечи.
Несколько секунд тишину нарушал только доносившийся сверху топот и поскрипывание пружинистых ходуль речных ведьмочек. Вместе с Беллой они тоже торопливо спускались следом за нами:
— Я васё-таки чёго-то не понимаю…
— Тынч! — Ниса ткнула подругу локтем и указала на замершего норвежца. — Карачи!
Чуть отставив Фенрир в сторону, блондин резко прочистил горло. И, сплюнув в воду, вдруг принялся слегка постукивать древком по уложенным на пирс плитам:
— Тум… Ту-ту-тум… Ту-ту-тум… Ту-ту-тум…
Покрытое телами судёнышко пока никак не реагировало на происходящее. И, если не считать лёгких волн самой реки, переплетение тел и конечностей замерло совершенно неподвижно. Словно средневековая гравюра с кошмарными видами кругов Ада.
— Ту-ту-тум… Ту-ту-тум… Ту-ту-тум… — Громкость неторопливого ритма нарастала по мере усиления ударов. — Ту-ту-тум… Ту-ту-тум… Ту-ту-тум…
И тут начал петь сам Хард. Хотя я не сразу смог определить источник этого постепенно нарастающего гудения и поначалу подумал, что к нам спускается дрон девчонок. Но звук определённо шёл из мускулистой груди норвежца:
— Тэк-кур туд-дурр он-ски оф-нир…
Плавно усиливаясь, звук вдруг словно распался на два параллельных тембра. Ломкий мальчишеский баритон начал отрывисто воспроизводить первые слоги отдельных слов. А слегка протяжное окончание незнакомых мне фраз сопровождалось необычным, словно слегка позванивающим гулом — как будто где-то вдалеке набирал обороты реактивный двигатель. Но оба голоса определённо исходили из моего норвежского приятеля. И общая музыкальная картина вскоре начала как нельзя лучше напоминать те мрачные песнопения, которые мы уже слышали возле «Калины»:
— Рог-нир род-хир грим-нир год-лир…
Только если мелодия того хора ассоциировалась у меня с какими-то бескрайними степями, покрытыми волнами ковыля, то набирающий силу суровый гудёж Харда навевал образы ледяных фьордов, холодных тёмных волн и быстро скользящих по ним зубастых драккаров. А их суровые экипажи сейчас будто бы вместе с нами хмуро взирали из-под своих стальных наглазников на облепленный морскими гадами корабль. Готовясь принять любую судьбу в предстоящем сражении с этими свихнувшимися дарами моря, свирепые морские разбойники словно вели этот древний напев грубыми просоленными голосами вместе со своим юным потомком, умудряясь при этом как-то протягивать даже согласные буквы:
— Хиф-фрир хан-нтир ньоль-льстап хад-двир…
Все остальные тоже замерли, прислушиваясь к этому необычному вокалу. Даже бесшабашный Баджер молча стоял рядом со мной, лишь приоткрыв от удивления рот.
— Йольф-фур йаф-хар йор-рун йун-гир…
В то время, как сама природа, казалось, начала реагировать на этот колдовской речитатив. Ветер немного усилился, по глади рейда пронеслась мелкая рябь, а пришвартованные суда вроде бы даже немного качнулись.
И мясной айсберг, наконец-то, тоже отреагировал:
— У-у-ум-м-м-мх-х-х-х… — Чуть слышный выдох сопроводил медленное движение на поверхности полотна из тел. Несколько плешивых голов приподнялись и оглянулись в сторону поющего парня.
— Тэк-кур туд-дурр он-ски оф-нир…
В то время как шаманский речитатив Харда явно перешёл к повтору, его расщеплённый голос уже набрал полную силу. И без того жилистая шея норвежца покрылась сеточкой толстых вен. А ледяные глаза теперь были широко открыты — цепко следя за реакцией инкубатора.
— Рог-нир род-хир грим-нир год-лир…
— Пом… Помогите… — Этот булькающий хрип определённо долетел до нас со стороны буксира. И уже вскоре к нему присоединились другие голоса — разные, но такие же хриплые. — Пожалуйста… Помогите…
— Хиф-фрир хан-нтир ньоль-льстап хад-двир…
— Помоги… — Не успев закончить протяжный стон, один из заражённых вдруг скользнул в воду. И следом тут же отправились ещё несколько тел.
— Йольф-фур йаф-хар йор-рун йун-гир…
Уже через пару секунд крабы посыпались с бортов буксира один за другим. И на освободившихся от них местах вновь проглянула мутная плёнка. Только движение под ней больше не было медленным, а пульсации перестали быть ритмичными. И по интенсивности теперь напоминали скорее судороги, чем сердцебиение.
— Тэк-кур туд-дурр он-ски оф-нир…
Когда раскрасневшийся от натуги Хард пошёл на третий круг своего речитатива, к постукиванию Фенрира вдруг присоединилось отрывистое жужжание гитары:
— Джум-м… Дж-дж-джум-м… Дж-дж-джум-м… Дж-дж-джум-м… — Легко подстроившись под простой ритм, Рикардо встал с приятелем плечом к плечу. И хотя тот, похоже, ещё не замечал этот дружеский аккомпанемент, музыку определённо услышали крабы.
— Помогите!!! — Булькающий хрип тех существ, что ещё оставались на буксире, постепенно превращался в не менее хриплую истерику. А судороги под проступившей поверхностью плёнки явно участились и усилились.
— Джум-м… Дж-дж-джум-м… Дж-дж-джум-м…
— Хэлп! — Среди заражённой братии неожиданно обнаружился даже англоязычный экземпляр. Скользнув в воду следом за сородичами, интурист тут же всплыл обратно и направился за ними в нашу сторону. — Плиз!