Хозяйка старой пасеки (СИ)

Вот только как объяснить потолковее? Это только выглядит просто: деревянный ящик с крышкой и дыркой для летка. Я придвинула к себе оставшуюся пачку листов бумаги и начала рисовать. Получалось так себе — все-таки я преподавала биологию, а не черчение. Пришлось извести не один лист, прежде чем вышло хоть что-то приемлемое, и, только закончив, я поняла, что дворник наверняка неграмотен и прочитать размеры не сможет.
  
Посмеявшись над собой, я все же прихватила чертеж и спустилась вниз. Тишина. Ни Стрельцова, ни Марьи Алексеевны. Двор тоже выглядел пустым, но как раз когда я собралась кого-нибудь позвать, на дорожке, ведущей из парка, показались Варенька с сотским. Девушка бодро двигалась на костылях, опираясь уже и на загипсованную ногу. Мужик нес деревянное ведро, далеко не пустое, судя по тому, как он его держал. Рядом трусил Полкан с таким гордым видом, будто именно он наловил всю рыбу.
— Глаша, Глаша, смотри, сколько мы добыли! — закричала Варенька, едва увидев меня. Попыталась сделать серьезную мину, видимо, вспомнив, что барышне подобает быть тихой и скромной, но тут же не выдержала. — Я поймала вот такую рыбину!
Она развела руки характерным жестом рыбака, и было заметно, что, если бы не костыли, которые ей пришлось прижимать локтями, «пойманная» рыба выглядела бы куда больше.
— Правда, она потом сорвалась, — добавила Варенька, бросив быстрый взгляд на ведро.
  
22.2
 
Сотский провел ладонью по бороде, пряча улыбку. Мне тоже потребовались все силы, чтобы остаться серьезной.
— Жаль, — сказала я.
Варенька склонилась над ведром и тут же отпрянула, когда из него выпрыгнула рыбина, раскидав крапиву, которой была укрыта добыча. Сотский успел вовремя, подхватив барышню под локоть, и выпустил, едва она восстановила равновесие, сделав вид, будто вообще ни при чем.
Полкан сцапал рыбу зубами, подбежал ко мне, виляя хвостом. Я забрала у него добычу с глубокими следами от клыков.
— Держи. Заслужил. — Я вернула рыбину псу. Тот оттащил ее к будке, начал есть.
Я опять заглянула в ведро, откуда то и дело разлетались крапивные листья.
— Отличный улов.
— И половина — моя! — воскликнула Варенька.
Сотский снова огладил бороду. Интересно, сколько на самом деле удалось изловить барышне? Впрочем, говорят, новичкам везет не только в азартных играх.
— Подожди здесь, — сказала я сотскому. — Я помогу барышне подняться в дом и поищу что-нибудь, чтобы ты мог забрать свою долю.
— А можно я во дворе посижу? — попросила Варенька. — День такой чудесный!
Солнце поднялось высоко и грело уже почти по-летнему.
— А веснушки не выскочат без зонтика? — поинтересовалась я.
— А я вон там, под яблоней посижу.
Сотский, не дожидаясь указаний, подобрал у дровяника толстый чурбак, помог Вареньке усесться на нем, как на пеньке.
— Пока я ищу корзинку, ты можешь поискать господина исправника, — сказала я. — К нему пристав приехал, может, ты больше и не понадобишься.
Мужик обрадовался.
— Это хорошо было бы, милостивица. — Тут же, будто опасаясь, что его обвинят в недостаточном рвении, начал оправдываться: — Сами же знаете, нынче время такое, что один день год кормит. Только успевай поворачиваться, а здесь от меня никакой пользы нет.
— Как это никакой! — возмутилась Варенька. — А кто меня рыбу ловить научил? О, а вот и Кир! И Гришин с ним, откуда только взялся.
Я оглянулась. Исправник с приставом появились из-за дома. Судя по выражениям лиц и жестам, они что-то живо обсуждали, но, заметив наше внимание, прекратили разговор. Лицо пристава, только что казавшееся умным и живым, мгновенно изменилось — передо мной снова оказался мужичок, совсем недавно растерянно топтавшийся у повозки. Похоже, непрост этот Гришин, совсем непрост. Значит, и мне не стоит показывать, что я это разглядела.
— Дозволите с его сиятельством поговорить? — спросил сотский. Получив разрешение, помчался к начальству едва ли не вприпрыжку.
Варенька проводила его взглядом.
— Рыбалка куда интересней охоты. Оказывается, в ней столько секретов! Игнат так много интересного знает, можно было бы книгу написать!
— Чего бы и не написать.
— Ты что, он же неграмотный!
— Зато ты грамотная.
Варенька посмотрела на меня так, словно я предложила ей слетать на луну.
— Глаша, женщины не пишут книг!
— Тоже неприлично? — вздохнула я.
— Нет, у нас просто ум не так устроен!
— Но записать то, что тебе рассказал сотский…
— Игнат, — поправила меня девушка.
— … Игнат — ты можешь, правда? И свои впечатления, так, будто подружке письмо пишешь.
Она неуверенно кивнула.
— Только он не все мне успел рассказать. Глаша, ты не будешь возражать, если я прикажу ему приходить каждый день и рыбачить со мной в твоем пруду?
Я снова подавила тяжелый вздох.
— Как ты думаешь, у него есть свои обязанности? Например, служебные, как и у твоего кузена.
— Если он обязан подчиняться Киру, значит, можно уговорить кузена приказать! — обрадовалась она.
— А еще должен ли он пахать и сеять, чтобы кормить семью? Или сотский — твоя нянька?
Девушка моргнула, будто мысль о том, что у кого-то есть дела поважнее, чем развлекать ее, стала для нее совершенно неожиданной.
— Подумай сама. Сегодня он с удовольствием тебе все рассказывал, потому что обрадовался возможности заняться любимым делом, а заодно и барышню поучить. Будет ли он так же щедро делиться с тобой всеми секретами, если его заставят?
— Но это же легче, чем пахать и сеять! И я прикажу ничего не утаивать!
— А как ты проверишь, исполнил ли он приказание?
— О! — Кажется, и эта возможность оказалась для нее новой.
— Ты же не можешь заглянуть ему в голову, чтобы убедиться, что он ничего не утаил, а то и не приврал из вредности.
Варенька растерянно захлопала ресницами.
— А если заплатить… — Она сникла. — Кир вряд ли согласится. Ему и рыбалка-то не понравилась.
Мы замолчали, глядя, как сотский, поклонившись исправнику, возвращается к нам. Поклонился сперва мне, потом Вареньке.
— Спасибо вам, милостивица, за доброту вашу. А вам, барышня, за компанию веселую, за то, что не стали от мужика нос воротить. Удочки себе оставьте на память, в благодарность от меня.
— Тебе за науку спасибо, — сказала Варенька. — Слушай, приходи, как сможешь, еще порыбачим.
Мужик подобрал отвисшую челюсть. Почесал в затылке, вопросительно посмотрел на меня.
— Я не против, — сказала я. — Если и ты сам не против.
— Это просьба, не приказ, — добавила графиня.
Я мысленно выдохнула.
— Ну, ежели так… — Игнат снова почесал в затылке. — Только вы, барышни, спите-то долго.
— Как это долго! — возмутилась Варенька. — Сегодня чуть свет начали.
— Сегодня поздно начали. Самая рыбалка на заре, когда еще туман над водой стоит.
— Ради такого дела я проснусь и на заре.
— Игнат, если ты хоть раз в неделю найдешь возможность развлечь барышню рыбалкой, я была бы тебе очень благодарна, — сказала я. — На тех же условиях, как сегодня: что поймал, можешь все забрать. Можешь даже с вечера прийти. Так, наверное, и лучше получится. Варвара Николаевна будет знать, что нужно рано вставать, а тебе, наоборот, не придется подниматься в несусветную рань. Сам видел, людская пустует.
  
22.3
 
— Ежели так, оно можно…
Варенька захлопала в ладоши.
— Ура! Но я и без тебя попробую ловить. У нас будет рыба!
— А не надоест тебе рыба каждый день? — хмыкнула я.
Варенька сморщила носик, задумавшись.
— Речная рыба, конечно, не самая изысканная еда, но ведь как приготовишь.
  
— Из графских ручек наверняка изысканная, хоть даже сырая, — вставил Игнат.
Варенька довольно разулыбалась.
— Пойду поищу какую-нибудь корзинку, — сказала я.
— Не извольте трудиться, милостивица, я сейчас за своей котомкой сбегаю и все устрою в лучшем виде.