Железный Зад (СИ)
— Ну ладно, а мне что делать? Я не могу ее вернуть. Автобус довезёт ее до Барнаула, а дальше она самолётом доберется до дома. Да и кроме имени я о Регине ничего не знаю.
— Плохо, очень плохо, что так вышло.
Владимир присел на крыльцо, а Тимоша заметался по двору, что-то бубня под нос.
— Тимоша, ты чего?
— Я… я думаю. Мы ее найдем… скажу кому надо и она даже до Барнаула не успеет добраться.
Владимиру это не понравилось.
— Не пори чушь. Я вам все равно не дам превратить девчонку в ведьму.
— У неё нет другого выбора. Она и так и так умрет. Лучше бы нам помог.
— Да не будет этого никогда! — разгорячился Владимир.
Тимоша испугался грозного голоса, по-овечьи заблеял и нырнул в бочку с водой. Владимир подошёл к бочке и потрогал рукой поверхность. Это была обычная вода. И как только у нечисти получалось сбегать через воду. Всё, что напоминало зеркальную поверхность, они использовали, чтобы перемещаться между мирами. Так Сема приходил в дом Владимира через зеркало, дворовой прибегал, гоняясь за солнечными зайчиками.
— По сути, можно для этого и глаз использовать. Он же тоже отражает, — сказал сам себе Владимир и посмотрел на отражение в воде. На него оттуда взглянул обросший мужик с уставшими глазами. Владимир потрогал бороду и вытащил из нее пару репьев.
"А может всё дело в бороде? Может из-за нее у меня с женщинами ничего не выходит", — задумался он и вдруг улыбнулся.
— Если кому и понравлюсь, то ей неважно будет, есть борода или нет. Вот если у женщины будет борода, это уже другое дело.
Приободрив себя, он умылся из этой же бочки и вошёл в дом, чтобы переодеться. Солнце давно уже встало. Нужно было идти на работу в поле.
Только он натянул штаны, как в дверь постучались. Кешбек вошёл в дом вместе с ведром молока.
— Кота ловишь на приманку? — И призадумавшись, добавил: — У тебя же кошка есть, нафиг ещё одно животное заводить?
Владимир даже остановился.
— Ты обкурился? Какие коты? Это дворовой оставил. Я его нечаянно спугнул.
Кешбек прошел к холодильнику, открыл дверцу, чтобы поставить ведро внутрь, но оно не влезло.
— Знаешь, почему у тебя женщины нет? Из-за этих странных домовых. Они на тебя чары накладывают, чтобы в их доме не поселилась другая душа.
— Глупости, — ответил Владимир и, надев рубашку, погладил ее руками мятые участки.
— Это все не шутки. А молоко куда поставить?
Владимир затянул пояс и повернулся к Кешбеку?
— Какое?.. Зачем ты притащил это молоко в дом? Я же сказал, что оно не мое. Закинь на задний двор и пошли.
Кешбек так и сделал, хотя был сильно против. Пока он метался с ведром, Владимир ждал его возле калитки. Деревенские шли шеренгой по улице в сторону полей и Владимир жестами торопил Кешбека.
— Думаешь, без нас всю работу сделают? Зря, переживаешь. Ещё своей поделятся.
— Нет, там как раз Гузель идёт. Пошли догоним.
Кешбек издал какой-то насмешливый крякающий звук, сорвал травинку, вставил между зубов и поплелся за Владимиром. Он не одобрял его порыв общения, но возможность поржать над очередной неудавшейся попыткой подката всё-таки пересилила. Да и будет о чем с женой вечером посплетничать. И увидев, что Владимир нагнал Гузель, тут же прибавил шаг.
Кешбек развесил уши, и… ничего не услышал. Владимир пытался заговорить с Гузелью, но женщина его хладнокровно игнорировала. Словно он и не плясал вокруг нее. Идущая рядом подруга бросила ядовитый взгляд на Владимира, но позже поняла настрой Гузель и тоже перестала обращать внимание на прилипчивого мужчину.
Послышались смешки. Кешбек развернул локаторы и понял, что соседи обсуждали Владимира и не с лучшей стороны. Кешбеку это не понравилось. Одно дело, когда он смеялся над другом. И совершенно другое, когда малознакомые люди высмеивали Владимира, да ещё и по-злобному. Мол, совсем дурак оборзел: сначала снюхался с нечистью, а теперь к нормальным людям пристает. И борода у него дурацкая. И совсем больной, раз водку не пьет. Одним словом — ненормальный. И нечего ему цепляться к бедной женщине. Вот только никто не осмелился прямо об этом сказать Владимиру и тем более защитить Гузель. Обидно стало Кешбеку. Он поймал за рукав Владимира и велел подождать. Владимир смотрел на него и не понимал, зачем они ждали, чтобы все люди ушли.
Они поплелись в самом конце. Кешбек отпустил рукав. Он достал из-за уха самокрутку и затянулся.
— Толпа — это дурная сила. Словно буран налетает она, устраивает погром, крушит, ломает и также неожиданно пропадает в никуда. А вылови хоть бы одну овцу из стада и спроси, что двигало этой мракобесиной. И знаешь, что она ответит? "Неее знаааю. Все так делали и я тоже".
— И к чему ты это рассказал?
— К тому, что ты дурак и я дурак. А вместе мы дураки и очень глупые. Дай тебе дуб — ты его сломаешь. А дай нам что-нибудь покрепче…
— Мы это пропьем, — заржал Владимир.
— Да, да! В этом и смысл, — обрадовался Кешбек. — Вместе мы найдем тебе кого-нибудь.
— Чего? Как это кого-нибудь? Мне Гузель нравится, — произнес Владимир и задумался. — Только она почему-то со мной не разговаривает.
— И нужна она тебе? Она же… — Кешбек резко заткнулся и осмотрелся. — У нее же ноги волосатые по ночам.
Владимир заржал.
— Да ну тебя. Я тоже волосатый.
— Брат, найди нормальную. Вечно тебя тянет на всякую чертовщину.
Кешбек плюнул и сердито прибавил шаг. Владимир не понял его разговор. Наверно, Кешбек ревновал. Никак иначе Владимир не мог себе объяснить вмешательство Кешбека в личную жизнь. Стал он припоминать, что Кешбек часто говорил о женщинах, с которыми знакомился Владимир, не самые лестные слова. Одна была толстой, вторая слишком рыжей, третья — просто была подозрительной: красива и умна, а мужа нет. И, что самое интересное, после этого Владимир переставал общаться с ними. Как-то само собой общение сходило на нет. Теперь же Кешбеку не нравилась Гузель. Но Владимир на этот раз решил добиться своего. Эта женщина будет с ним встречаться. И пусть Кешбек не ревнует — Владимир не собирался жениться и пропадать в быту.
Вдруг Кешбек окликнул его и мысль, за которую он зацепился, испарилась.
— Я даже не спросил. Регину-то проводил?
— Ага. Посадил в автобус. Уехала, даже не попрощавшись.
— Плохо. Значит, вернётся.
— Как вернётся?
— А как иначе? Если не попрощалась, значит вернётся.
Владимир хмыкнул. Вроде логично, но на деле выходило по-другому. Регина уехала домой навсегда.
— Тебе бы курить поменьше.
— Я лучше сдохну, чем откажусь от табака.
— Кстати, о смерти. Сначала я от Адзулы услышал, что Регина умрет из-за своего дара ведьмы, но я не поверил ей. Сегодня об этом же сказал Тимоша. Понимаешь, о чем я говорю?
— Да, пора менять табак. У меня чердак едет от этой хрени. Домовые, русалки, демоны… Сейчас ещё эта девчонка с даром. Нет, я предлагаю сделать перерыв. И экскурсию нахрен в это воскресенье. Шайтан, даже в мечеть захотелось сходить.
— Брат, я серьезно. Мне эта история совсем не нравится. Боюсь, что нам надо помочь Регине.
— Забей, — перебил Кешбек. — Она уехала, сделала так, как сама захотела. Твоей вины здесь нет. За свою шкуру пусть сама переживает.
— Ты как-то груб к ней, — заметил Владимир.
— Да просто она городская, а я деревня. Неуютно мне рядом с ней. Она уехала, и я этому очень рад.
Кешбек все также беззаботно крутил травинкой во рту, а Владимир чувствовал тревогу. Это ему не нравилось. Чутьё его редко когда подводило, а значит, опасности не избежать. Вот только Владимир не представлял, как спасти девушку. Что ему нужно было сделать и у кого просить помощи. Об этом думал Владимир, пока шел на поля, и ощущал себя мышью, загнанной в угол.
В приятную погоду всегда отлично работалось. Дул прохладный ветерок, солнце щадило загорелые спины рабочих и сильно не палило. К обеду Владимир чувствовал приятную усталость. Наконец-то оторвался он от тяпки, выгнул спину и размялся. Сейчас бы закинуть пару кусков мяса в желудок, закусить свежей булкой да запить молоком и жизнь точно бы удалась. И неожиданно его желание сбылось. Под деревом, в прохладной тени, сидел Кешбек и зазывал к себе. Перед ним был накрыт стол, а на столе блюда с дымящейся едой. Повезло Кешбеку. Как за ним ухаживала Бибигуль ни одному мужчине не снилось. Принесла любимому мужу разогретый обед, да ещё так много, что удивительно, как хрупкая женщина могла в руках столько донести. Мировая жена. Как бы ему найти такую же прекрасную женщину.