Цветы и тени (СИ)
Я едва не сказал «я», но удержался.
— Там я тоже была бы заговорщицей, а учитывая вашу популярность… нет, мне вовсе не хочется, чтобы от меня отвернулись, потому что я желала вам смерти.
Голос Ровены дрогнул, и она опустила глаза. Мы оба знали, что она мне смерти как раз и не желала. И только сейчас я начал понимать, что именно она сделала. На что пошла, ради того, чтобы остался в живых я — совершено ей незнакомый, чужой человек, который тогда еще не был даже принцем. Который был ей никем.
— Так что я подумала, — продолжила она тусклым голосом, — что мне лучше остаться здесь. В конце концов, не всем городам выпадает честь стать пристанищем члена королевской фамилии.
— Я удивился, — признался я. — Что вы не вернулись. Но теперь думаю… если бы не вы — мы с лордом Геленом могли бы и не выжить. Если бы не ваш дом с огромными окнами. Я так и не понял, почему он так светился.
— Оранжерея, — сказала леди Ровена. — Я перестроила одно крыло под оранжерею. Вчера перед снегопадом пришлось зажечь фонари и лампы, потому что растущим цветам нужен свет, много света… — она махнула рукой, как будто оранжерея и выращивание цветов на севере ничего для нее не значили, хотя на самом деле это было не так. — Может, эта оранжерея на самом деле нужна была только для того, чтобы заблудившись в метель, вы могли найти жилище и не замерзнуть насмерть.
Я не мог понять тоски в ее голосе. Но ведь мы же встретились. Я не замерз. Мы даже впервые смогли поговорить спокойно — без угроз и швыряния горшками. И что же? Почему она так тоскует?
— Тяжело вам здесь? — спросил я, накрывая ее ладонь рукой.
Ровена кивнула.
— Конечно, тяжело. Здесь холодно, здесь всегда холодно, а я люблю тепло. Я не то, чтобы умею готовить или стирать, я зову помощников, чтобы убрать дом, у меня не очень много друзей… Это не та жизнь, которой я жила до того, как оказалась здесь. Я многого не знаю. Иногда кажется, что вот, я и вжилась, освоилась, и в этот момент обязательно узнаю что-то новое, о чем понятия не имела. Знаете, чем набивают грелки, которые я вам дала в постель? Вишневыми косточками. Я узнала об этом месяц назад. Я не понимаю, где правда, где шутки. Каждую зиму все говорят про оборотней, но я никогда их не видела, ни разу. Думала, это сказки для долгих темных вечеров. А недавно узнала, что жители Шолда-Маре считают, будто я своим присутствием отпугиваю оборотней.
Она повела плечами, будто ей стало зябко.
— И я не знаю. Есть эти оборотни, нет их?
— Есть, — твердо сказал я.
Ровена вскинула на меня голову.
— Есть, есть, — повторил я. — Это одна из причин, по которой мы отправляемся в Ингвению. Оборотни и беженцы. Я читал отчеты примаров, все говорят про оборотней. И в Шолда-Маре тоже раньше они были. Генерал Зольдич поделился своими догадками, кто они такие, кем они могут быть…
— Генерал Зольдич? Все так серьезно, ваше высочество, что вы обратились к Старейшинам?
Я удивился ее реакции. Ровена была не напугана, а скорее — встревожена.
— Пока нет, но если я буду делать вид, что их нет… — Я покачал головой, — может стать даже слишком серьезно. Но, конечно, вряд ли ты имеешь отношение к тому, что они обходят стороной Шолда-Маре.
Ровена кивнула и что-то сказала, но ее слова утонули в грохоте. Что-то большое и тяжелое упало. Мы вскочили. Леди Ровена бросилась ко входу. Я — за ней.
— Стоять! — услышал я крик одного из своих офицеров. — Где принц?
Я вышел в коридор. Проклятье! Ровену держали за руки два гвардейца, будто она была преступником.
— Я здесь! В чем дело? Отпустите леди Ровену!
Дверь была сорвана с петель, в дом врывался холодный воздух, а вместе с ним — топот копыт, ржание лошадей и голоса.
— Принц Лусиан, — шагнул вперед Захарий, — вы живы!
— Конечно! Я… — я хотел было сказать, что мы заблудились, но к счастью, увидели свет в доме леди Ровены и провели ночь в тепле, но Захарий не дал мне договорить.
— Мы так испугались, когда увидели, где вы заночевали! Ведь это же Ванеску! Она могла вас убить.
Ровена презрительно расхохоталась. Знал бы кто, как мне было стыдно в этот момент. В коридор вышел сонный хмурый Энти:
— Нельзя ли потише! Вы хоть понимаете… — он осекся, увидев происходящее.
— Спокойно, Захарий, — я положил руку на плечо мужчине. — Вы зря волновались. Леди Ровена дала нам приют, ужин, постель, завтрак — в общем все, что положено законом гостеприимства, за что я ей очень благодарен.
Я повернулся к ней и низко поклонился. Она ответила мне яростным взглядом.
— Как и все Ванеску, леди Ровена полностью чиста перед законом, ваши волнения были напрасны.
Я снова повернулся к Ровене и сказал:
— Я очень сожалею…
Договорить мне она не дала.
— Вы сожалеете, принц Лусиан? — Бросила она. — И все? Вы получили тепло, еду, возможность отдохнуть. А я в благодарность получила выбитую дверь, поваленную ограду, сломанные ворота и вытоптанный лошадьми палисадник!
Я бросил взгляд в дверной проем, увидел двор и понял, что она права.
— Мы заплатим вам за причиненный ущерб, — поперхнувшись, сказал я.
— Заплатите? — Она снова зло рассмеялась. — Может быть, ваши деньги вернут тепло в дом? Или защитят меня от волков и оборотней? А мой сад — от зайцев и хорьков?
— Вы не обязаны оправдываться, ваше высочество, — сухо сказал Захарий.
Я осмотрел их всех. Ровена дрожала то ли от злости, то ли от холода. Ветер ворошил одежду на вешалках. Мрачный Энти явно не знал, что делать. В дверях топтались стражники.
— Нет, Захарий, как раз я и обязан оправдываться. Выдели гвардейцев, пусть починят двери. И ограду. И пока этого не произойдет, дальше мы не поедем.
Захарий мялся.
— Но наш маршрут… сроки прибытия… королева Керата…
— Мы продолжим наше путешествие, когда исправим последствия этого недоразумения. Королева Керата не важнее для меня, чем жители Моровии.
— Прекрасно, — бросила леди Ровена, подошла к вешалке, сдернула с нее клетчатую накидку и не обращаясь ни к кому конкретно добавила. — Когда справитесь — найдете меня в оранжерее. Или не найдете. В конце концов, — она выразительно обвела рукой дом, — вы и так себя чувствуете здесь хозяевами. Не стесняйтесь!
На самом деле потребовалось не так много времени, чтобы починить дверь, ворота и ограду. Правда, Захарий не разрешил мне ничего делать, и я не очень протестовал. В конце концов, это не я ломал двери.
Я, конечно, лихорадочно искал предлог пойти к Ровене, но не успел ничего придумать. А потом стало поздно — к ней явился помощник, молодой высокий парень, чем-то похожий на бобра — с черными живыми глазами, плотный, весь какой-то очень сбитый и ловкий. Окинув взглядом происходящее, он ни слова ни говоря, ушел в оранжерею. Мне там явно теперь делать было нечего.
Ровена все-таки вышла к нам, когда ее вежливо попросили принять работу. На меня она не смотрела, хотя я пытался поймать ее взгляд. Причем, как я заметил, не я один. Лорд Гелен тоже пытался подобраться к ней поближе и что-то сказать, но каждый раз именно в тот момент Ровена или отворачивалась, или сама начинала что-то говорить своему помощнику, который разве что на руках ее не носил.
Наконец, мы вывели лошадей из конюшни и вся моя свита покинула двор. Леди Ровена тоже вышла за ворота, сделав вид, что проверяет, закрываются ли они и крепко ли держатся створки. Ворота держались, и она открыла их, собираясь вернуться к себе во двор. Обернулась через плечо и бросила на меня быстрый взгляд. В нем не было ни злости, ни обиды.
Проклятье! Если я так и уеду, не сказав ей ни слова, я себе этого никогда не прощу. Я спешился, бросил поводья Раската ему через гриву и подошел к ней. Но что я мог сказать ей на виду у этой толпы? Да, здесь не было Зольдича, только Захарий, Энти и офицеры с охраной. Но у них у всех есть уши. И довольно быстрые мозги.
— Леди Ровена, спасибо вам за гостеприимство, — сказал я вполголоса. — И еще раз приношу свои извинения за то, что мы нарушили ваш покой.