Цветы и тени (СИ)

В другом письме она писала, что не понимает моих вопросов и не соблаговолю ли я выражаться яснее. Ведь очевидно, что правитель в первую очередь обязан думать о своих подданых, то есть о людях. Оборотни же не относятся к людям и потому не являются подданными. Какой вывод можно сделать из этого — я вообще не понимал.
В третьем письме она сообщала, что беженцы из Ингвении — это либо искусно подготовленная ложь и кто-то хочет ввести меня в заблуждение, либо их ошибочно называют беженцами, ведь из Ингвении совершенно незачем бежать. А если мужчины долгой зимой отправляются путешествовать в более теплые края, то это ни в коем случае не бегство, разве что от холодов. Ведь и мы («вы, королевские фамилии Моровии» — выразилась Керата Белая) имеете резиденции в Констанце и других теплых городах. Из этого письма я сделал два вывода: первое — у принцев есть резиденции и мне нужен их список. Второе — Керата изворотлива как тысяча угрей.
В ответ на третье письмо я предложил ей встретиться. Разумеется, после того, как у меня будет кое-какая информация. Королева Керата сообщила, что будет счастлива увидеть меня лично у нее во дворце. В конце концов, молодым людям вроде меня не помешает немного посмотреть, что происходит за стенами замка. Из этого письма я сделал вывод, что Королева Керата имеет весьма отдаленное представление обо мне. Но все мои выводы по поводу Кераты Белой никак не помогли мне разобраться в ситуации на севере страны.
И тогда я сделал единственное, что смог придумать при помощи своих советников, министров, канцлеров и всей остальной толпы умных людей. Я отправил отряды наблюдателей и разведчиков собирать информацию на север. Им, каждому отряду, было поручено выяснить два вопроса — от чего бегут беженцы и кто такие оборотни. Надо сказать, что второй вопрос вызвал глубокое недовольство у всех моих советников и министров. Вернее, сначала он вызвал смех. Но когда я сказал, что меня лично предупреждали об опасности с ними встречи, причем человек, который давно вырос из возраста, когда слушают сказки и еще не дорос до возраста, когда их сочиняют, министры прекратили упражняться в остроумии. Когда я показал им письма примаров северных поселений за последние несколько лет, где фигурировали гибель горожан и разорение конюшен, в том числе и почтовых, «неизвестными злодеями, возможно, оборотнями», они и вовсе утратили желание спорить. Хотя кто-то все равно сказал, что разведчики привезут мне местные сказки, не более того.
— Эти сказки, — сказал я, — обошлись королевской казне в три тысячи золотых флоринов. И у меня есть отчеты королевских следователей о том, что конюшни действительно разорены, а люди на самом деле убиты. Это значит, что если мы ничего не сделаем, сказки будут дорожать с каждой зимой. Мы можем закрывать глаза на сказки, — продолжил я после тяжелой паузы, обводя взглядом всех и каждого, — но от этого они никуда не исчезнут. Я хочу знать, что происходит в Моровии и кто прячется под словом оборотни. Если вы не хотите знать, можете отправляться по домам и будьте готовы передать дела своим преемникам.
Я еще раз посмотрел в глаза каждому. Никто из них не готов был уйти. Это хорошо. Значит, они просто несерьезно отнеслись к ситуации, а не создали ее сами.
И в конце концов я получил хотя бы примерную картину происходящего.
Беженцы в самом деле бежали из Королевства Ингвении. И они не просто уехали, как выразилась королева Керата, переждать холода на наш теплый север, они не собирались возвращаться обратно. Опаснее всего было то, что они сами не знали, что они собираются делать. Получалось, что они провели в Моровии уже несколько лет, но не стали наемными работниками, не отправились дальше на юг, не сбились в банды разбойников. Впрочем, до последнего им оставалось не больше шага. Вопрос времени, поэтому мне надо было что-то с ними сделать. Ладно, банды бандами, но чем они занимались все это время в моей стране? Да еще на севере, где ничего особенно не происходит? Почему бежали только мужчины?
 
Собрав все отчеты, я развернул на столе карту Королевства Ингвении и отметил все места, откуда пришли беженцы. Их оказалось не так много, примерно с десяток деревень и два мелких городка, вроде Шолда-Маре. Все они были расположены рядом, на берегу выгнувшегося полумесяцем залива. И, глядя на карту, я даже понял, почему они бежали именно в Моровию. К нам было ближе. Столица Ингвении находилась на другом конце Королевства. И гораздо севернее. Так что, возможно, королева Керата и не лгала мне, а просто пребывала в искреннем заблуждении относительно ситуации. Хотя это вряд ли. Правитель, который неправильно оценивает обстановку в своей стране, быстро перестанет быть правителем. А Керата занимала трон своего королевства последние… лет тридцать? В общем, сколько я себя помню — столько и занимала.
Что касается оборотней, то с ними, на первый взгляд, ясности было больше, поэтому ситуация мне нравилась все меньше и меньше. Чем больше я читал, тем сильнее злился на своего предшественника, принца Эриха. Почему он столько тянул? Почему ничего не делал? А я проверил — он ничего не делал.
В отчетах оборотни появились несколько лет назад. Почти каждую зиму они нападали на города или деревни. Обычно нападения происходили ночью. Иногда страдал один-два города, иногда — почти все северные поселения. Оборотни могли оборачиваться из человека в зверя и обратно быстрее, чем человек успевал моргнуть. И они оборачивались не в волков, как обычно бывает в сказках. О, нет! Этот зверь не водился в наших лесах. Но все описания были похожи между собой. У оборотней был блестящий плотный серый мех, который сливался с сумерками. Огромные лапы, удар которых мог свалить с ног лошадь, а когти на этой лапе — располосовать человека от горла до ног так, что ребра дыбились из грудной клетки. На этом месте мне стало не по себе и захотелось зажечь побольше свечей, но на улице был ясный белый день, так что зажигать свечи было бы по меньшей мере странно. Я просто нашел плед и накинул его на плечи, чтобы унять дрожь. Такой озноб иногда пробирал меня, когда я понимал, что читаю или слышу правду и почти видел события, про которые шла речь. Плоская морда, клыки, выступающие наружу даже при закрытой пасти, глубоко посаженные глаза, передние лапы выглядят длиннее задних, отчего кажется, что зверь все время готовится к прыжку.
Я задумался. Не то, чтобы я сильно интересовался дичью и обитателями наших лесов, но мне казалось, что я никогда не слышал о зверях, которые бы подходили под это описание. Я бы запомнил. Плюс серая блестящая шерсть. «Будто переливается серебром» — написано было в одном отчете. «Кажется, что они все время мокрые» — в другом. Не водилось в наших лесах таких зверей, не водилось!
Оборотни в зверином облике для людей были все на одно лицо, то есть морду. Их различали только по крупным по шрамам, или, например, отрубленным ушам. Двигались они быстрее людей, но кажется, не могли слишком долго оставаться в зверином теле. Они убивали не ради того, чтобы убивать. Они убивали из-за голода: предпочитали резать лошадей, причем первых убитых съедали, а оставшиеся туши утаскивали. Могли зарезать овцу или корову, но в первую очередь охотились на лошадей. Людей не ели, не утаскивали с собой, но убивали.
Хм, вот с людьми было совсем непонятно. Понятно, если бы жертвами были только конюхи. Но убивали и тех, кто просто попадался на пути. Могли ворваться в дома на окраинах и перерезать жителей, и всех так и бросить. Я плотнее закутался в плед. Нет, нет и еще раз нет. Эти оборотни совсем не походили на оборотней из сказок. В этих было что-то неправильное.
Я отметил на карте места, откуда приходили жалобы на оборотней. Проклятье! Это были одни и те же места!
Тогда, может быть, оборотни и беженцы — это одни и те же… люди?
Вряд ли. Судя по словам беженцев, они могли бы спасаться именно от оборотней. Но если уж бежать от оборотней, то не туда, где они водятся почти наверняка. Я почти не сомневался, что они как-то связаны между собой — беженцы и оборотни. Но связь эта была не такой простой, как мне хотелось бы.