Ида

Нет, не бывает такого. Мертвяк он и есть мертвяк. А эта странная, жуткая порой, но живая. И вот еще что. Если бы она тут поднялась, а здесь нет свежих могил, значит, должна быть разложившейся, а то и вовсе костяком. Да она даже не пахнет мертвечиной!
– А что если…
Виш потер подбородок и нахмурился. Что если ее тело привезли сюда и бросили? Нет. Он тут же мотнул головой. Если бросили, то кто бы ее поднял?
– Хм…
Ведьмак вдруг ударил себя ладонями по ляжкам и рассмеялся. Да, пожалуй, так и было. Где-то держали взаперти. Может, даже везли куда-то, а ей в дороге совсем худо стало. Вот, наверное, и кинули на кладбище. Отнесли подальше и бросили. Может, подумали, что умерла, а может, надеялись, что тут и помрет. Ливень же какой был! Если бы не он, не дотянула бы девка до утра.
Да, скорей всего так. Вот тебе и имя обидчика незнакомое, и ее слабость. А если опаивали, то и всё остальное. И слова эти: «Откуда не возвращаются», – наверное, думала, что уже не вырвется. А тут удача. И избавились от нее, и он, Вишер, нашел. Да уж…
– Совсем, видать, старый стал, – мужчина опять покачал головой. – Уже сам себе сказки придумываю и сам верю.
Он шумно выдохнул и развернулся, чтобы идти назад к дому.
– Проклятье! – вскрикнул ведьмак и схватился за сердце.
Прямо перед ним стояла Ида. Ветер бросил ей на лицо волосы, и теперь она смотрела на своего спасителя сквозь пряди пустым взглядом кукольных глаз.
– Ты меня в могилу уложить решила? – сердито спросил мужчина. – Сколько можно подкрадываться?
Девушка не ответила. Он подняла руку и указала ведьмаку за спину. Виш обернулся. Поначалу он ничего не увидел. Его взгляд уже блуждал здесь и не обнаружил ничего особенного. Но вот он вгляделся в направлении, куда указывала его гостья, и гулко сглотнул. Он нашел то, ради чего пришел на погост.
Виш сделал первый осторожный шаг и вдруг рассердился на самого себя. Да что это, в самом деле, такое?! Ведет себя, будто дурак деревенский или нежная девица, а не ведьмак, которого люди обходят десятой дорогой. Будто не повидал за свою жизнь такого, отчего другой мог бы и разума лишиться. А тут вдруг вздрагивать начал.
Уже уверенно он приблизился к развороченной могиле. Рядом валялся небольшой колышек, на котором была прибита небольшая табличка со стершимися буквами. Да и сама деревянная табличка была с виду старой. Она полусгнила от дождей и снега, под которыми стояла не один год.
Ведьмак повернул голову к Иде и окинул ее мрачным взглядом. Эмоций на лице девушки не прибавилось. Ветер играл с ее волосами, и сейчас, когда он откинул пряди на спину, Виш обратил внимание на то, чего не замечал прежде – ее платье. Оно было простого кроя, но вовсе не повседневное. На платье были кружева и искусная вышивка, впрочем, сделанная не в салоне модного портного. Скорей всего, Ида сама пошила себе наряд, и наряд этот был… свадебным?
– Платье свадебное? – спросил мужчина.
Девушка приблизилась к могиле и посмотрела на ведьмака, так и не дав ответа. Впрочем, Виш и не ждал. Его мысли уже мчались дальше, и это было более насущным, чем платье его гостьи.
– Если кто-то увидит раскопанную могилу, обвинят меня, – пробормотал он себе под нос. – Дуракам только в радость будет придумать сплетни. Каждый от себя добавит, и окажется, что я тут каждую ночь покойников выкапываю и творю с ними непотребства. А если увидят ее, то и обвинят, что поднимаю покойников. Дураки-то дураками, а сопоставить могилу и мою жиличку смогут. Тогда и власти заявятся по мою душу… Тьфу, – он ожесточенно сплюнул и повернул голову к девушке, безучастно взиравшей на него. – Угораздило же меня связаться с тобой. Жил себе спокойно…
– Помоги, – прервала его Ида. – Помоги мне, а потом я уйду.
– Куда? – машинально спросил ведьмак.
– Откуда пришла, – ответила девушка. – Я должна найти Иллиса Фраша, иначе так и не обрету покоя.
Мужчина чуть помолчал, но вскоре вздохнул и спросил:
– Что он сделал? Убил тебя?
– Не помню, – уже в который раз повторила Ида. – Пока не помню. Помоги.
 
– А если откажусь? – спросил Виш, прищурившись.
Теперь она промолчала, но смотрела, не отрываясь, и мужчина передернул плечами. Он опустил взгляд на могилу и вновь вернулся к своим размышлениям. В этой части люди бывают редко. И все-таки здесь есть смотритель, который обходит кладбище. Он должен проверять могилы, это его обязанность. Конечно, особое внимание было к новым захоронениям, потому что охотники за мертвецами выбирают свежие смерти. Кому нужны костяки? Но ведь, как назло, смотритель может взять и зайти сюда уже завтра, а тут вот это непотребство.
Виш опять вздохнул. Надо было вернуть могиле хотя бы видимость того, что ее никто не трогал, это было в его интересах. Только ведь всё равно не скроешь, что холмик более свежий. Кстати… А ведь через смотрителя можно узнать, когда и кто здесь хоронил. Но как объяснить свой интерес? Хотя можно и не спрашивать. Напоить и посмотреть в книге самому, она лежит на виду.
– Помоги, – произнесла Ида.
– Когда ты умерла? – спросил ведьмак, всё еще следуя за своей мыслью.
– Не знаю, – ответила девушка. – Мое время остановилось.
Виш покивал, верно. Для мертвого времени нет. Он посмотрел на Иду и покачал головой. О таком он никогда не слышал. Вроде и нежить, а живая. И душа, и тело воссоединились, иначе бы перед ним была бы тварь без разума. Или дух. Дух соображает лучше, но не дышит и не имеет плотности. А тут и тело, и разум, и душа.
– Как интересно, – пробормотал ведьмак, вдруг преисполняясь исследовательского интереса. – А ведь и впрямь. Дух с телом сживается заново, оттого и память пробуждается постепенно? И гнили нет… Хорошо, – похоже, любопытство и желание разобраться побороли его сомнения, и мужчина продолжил: – Я помогу тебе. Только надо закопать всё это.
– Хорошо, дяденька, – согласилась с ним Ида, но, кажется, ей было просто безразлично, что собирается делать ведьмак, главное, чтобы помог.
Покачав головой, Виш взялся за дело.
 
Глава 3
 
Деревня Малые тропки встретила ведьмака привычным размеренным течением жизни. Деревню Виш любил больше города. Не именно эту, а вообще. Города подавляли своей суетливостью, даже небольшие, как тот, который стоял неподалеку.
А в деревнях был свой уклад и порядок, который не требовал спешить, не душил многолюдьем и духотой узких улочек между каменными домами. А вот в поселениях крестьян дышалось легко и свободно. И пусть любопытным здесь был каждый нос, но это любопытство было каким-то добрым и ненавязчивым.
В Малых тропках ведьмака знали хорошо, как и еще в двух деревнях, стоявших поблизости, но причин для вражды между крестьянами и Вишем не было. Да, посудачить о нем любили, но причиной тому была не неприязнь, а его суть. Порой сплетни раздражали, бывало, даже злили, когда необразованное дурачье выдумывало, чего и вовсе быть не может, но сказок за прошедшие десять лет было столько, что старые забывали, как только рождались новые.
Однако встречали ведьмака приветливо, даже с уважением. Зла от него не видели, только помощь, если просили о ней, конечно. Хотя бывало, что не просили, а он сам приходил со своими травками и заговорами. А то, что на кладбище живет, так где же еще жить ведьмаку-то? Или в чаще, или рядом с погостом, зато все были уверены, что покойники будут лежать спокойно.
И сам Виш за эти десять лет, что жил в округе Трикст, оставался, хоть и отстраненным, но от людей не прятался. Если заговаривали, то останавливался и отвечал. Бывал и в гостях, если звали особо настойчиво. Чаще всего приглашения были в благодарность за его помощь. А еще была одна сочная вдовушка, которая любила придумывать хвори, чтобы заманить к себе одинокого мужика. Вот к ней ведьмак захаживал чаще всего.
А что б и не зайти, если бабе тоскливо? Так и он живой. Правда, намеки на то, чтобы перебраться к ней совсем, Виш пропускал мимо ушей, менять свое холостяцкое житье ему не хотелось. И когда вдова настаивала особо рьяно, переставал наведываться к ней. А спустя некоторое время, у нее случалась очередная «хворь», и ведьмак снова становился частым гостем в ее доме. Вот так и сосуществовал с местным народом.