Эволюция Генри 3 (СИ)
Тяжело без менталиста, наверное. Серьезная операция поручена — а всего сутки, и отряд выглядит шайкой приподнявшихся бомжей, где-то раздобывших машины и чистую одежду.
Я, впрочем, с едкими комментариями не лез — присмотрелся к дивану с кожаной обивкой, вырванному из какого-нибудь седана, осторожно потрогал кожу, принюхался — вроде чистая — и уселся. Запах от костра, по счастью, весь уходил в окна — есть шанс, что не впитается в одежду. Где-то позади заняла место девчонка — могла бы остаться в машине, но сама не захотела.
По парковке — на нашем уровне и на этаже выше — остались следить трое наблюдателей. Еще двое подручных мистера Чанга были рядом — работали возле котла, потрошили армейские пайки и возились с пластиковыми тарелками, выставляя их на невысокий столик. Один остался возле кафе — улаживать проблемы и увозить беднягу-водилу в Твин Фоллс на время пока все не закончится. Итого, вместе с самим Чангом, семеро. Добавляем мертвую Эрику — восемь человек, две машины. Фактически, осталось шесть.
— Не мало вас для спасения мира? — Не смог не задать вопрос, осмотревшись.
Беда какая-то с кадрами, что тут, что в Сан-Франциско. Там, правда, изначально хотели подставить — поэтому нас и было всего трое. Вдруг и здесь отряд предназначен в расход?..
— Тут — кончик иглы, — невозмутимо посмотрел китаец по сторонам. — Давление, как вы знаете, это отношение силы к площади воздействия. Силы у нас немеряно, — кивнул он на кузов одного из джипов.
Я видел, как из кафе туда затаскивали громоздкий аппарат, больше всего напоминающий трансформатор без кожуха, уложенный набок — обмотки медной проволоки, угрюмого вида платы со здоровенными элементами, непонятные загогулины и не ясного назначения приборы. Весом оно было килограмм под сотню, судя по тому, как его вытаскивали из кухни вдвоем — и как потом просели амортизаторы на машине.
— Знать бы, на что вы рассчитываете, — хмыкнул я.
— Ну, за пять лет мы продвинулись далеко, — потянулся китаец к переносице. — Ах да, вы не вернете пульт? Не беспокойтесь, установка обесточена.
— Раз обесточена, пусть полежит у меня. — Равнодушно пожал плечами.
— Хотя бы кнопку отожмите, батарейка тратится.
— Это — легко.
Достав пульт, выщелкнул я батарейку. Зубочистка осталась на месте.
Мистер Чанг поморщился и попросил снова:
— Перед рабочим режимом двойное нажатие. А если сразу зажать надолго, то мгновенная активация. Лучше передайте мне пульт, не будем рисковать.
Добавив зубочистку к батарейке, я вновь убрал все в карман.
— Итак? — Пригласил я к беседе.
Недовольное выражение лица профессора мне было без разницы. Что-то подсказывало, что пульт у них один — а раз так, то разменивать их спокойствие на собственное я не собирался.
— Что именно вы хотели бы узнать? — Вернул себе невозмутимость Чанг.
— Все о ваших разработках, разумеется. Мой аванс.
Тот набрал воздух в легкие, но все же вместо речи кивнул в сторону котелка:
— Может, дождемся еды и поговорим позже?..
Оттуда уже шел довольно приятный запах.
— Начнем и прервемся? — Поерзал я на месте.
— Ладно, — усмехнулся китаец. — В основе всего — понимание происходящих процессов, основанное на наблюдениях… Вы не задавались вопросом, почему людям надо подходить к черному обелиску, а животные вполне неплохо поднимают уровни и без визита к нему?
— Животные не выбирают способности.
— Это очевидное следствие, но не причина. У людей есть вход в эволюцию — черный обелиск. Коснулся — попросил — погрузился в раствор — достиг первого уровня. У животных не так: они прогрессируют по мере поглощения измененной плоти. А свое первое усиление и повышенную агрессивность звери получили чуть ли не в первые секунды Беды.
Помню соседскую собачку — до сих пор жалко…
А ведь действительно — тот шпиц никак не мог коснуться обелиска, они только выходили на прогулку, когда все началось…
— И какие выводы? — Задумался я. — Обелиск — не главное? Какое-то излучение, изменяющее зверей?.. Станции на орбите?
— Мы проверяли версию и с излучением, и со станциями. Следили за ночным небом — в горах было необходимое оборудование. Нам, к слову, приходилось учитывать и тот технический мусор, что летает на орбите… Но — нет. Никаких активных источников, да еще в таком количестве, чтобы покрыть континент, мы не обнаружили. Зато другая группа исследователей, не занятая небом, продвинулась и достигла успехов.
Я слушал с интересом, и мистеру Чангу это нравилось. Так что принесенные тарелки с едой и я и он восприняли уже без такого энтузиазма — помехой беседе, вынужденной причиной прерваться.
Поели, отдали пластиковые тарелки, получили горячий напиток со вкусом апельсина — порошковый, но сладкий. И чуть более вальяжно расположившись на креслах, продолжили разговор.
— Группа пыталась воздействовать талантом на объекты в герметичной камере. Вы знаете, лабораторные стенды — фильтрация, прогонка инертными газами, последующая откачка среды до состояния вакуума.
— Так… — Заинтересовался я.
— Ноль реакции объекта на талант. Пустили атмосферный воздух в камеру — и телекинетик легко двигал объект. Как, впрочем, он делал это и до эксперимента. Вы понимаете?..
— Что-то в воздухе.
— Именно. А теперь добавим парадокс, по которому электричество все-таки работает в метре над поверхностью. Что получаем?..
— Теряюсь в догадках, — честно признался.
— Механизм, который поднимает опавшие частицы снова в воздух, конечно же! Электромагнитные завихрения, создание потоков — есть разные версии — но все, что опало на поверхность, вновь поднимается ввысь, чтобы этим можно было дышать. И этим можно было влиять на окружающий мир, считая частью собственного таланта.
— Погодите… — Нахмурился я.
— Эта вещь, которая в воздухе, пропитала собой все вокруг. Она везде, она создается вновь и вновь, она зашвыривается в атмосферу на очень солидную высоту. Хотите, скажу, как вы видите на дальние расстояния?..
— Да уж начинаю догадываться…
Если он прав, то «частицы», расположенные на расстоянии, отдают мне картинку.
— Но это ж какие вычислительные мощности… — Все-таки не верил я.
— Ну а чего вы хотели? Враг силен и могущественен. — Медленно повел китаец руками, чтобы не расплескать содержимое своего стаканчика. — Наши исследовательские группы полагают, что за вычисления могут отвечать обелиски. Они же — концентрированное «вещество», концентрированная «взвесь», в момент падения на поверхность распыленная на большую площадь. Да и потом… Обелиски испаряются, хоть и очень медленно, вы знали?
— Как-то не догадался проследить. — Проворчал в ответ.
— Ну а мы — проследили, измерили… Были проекты, предполагающие, что можно изолировать испарение от обелисков, и этого хватит. Но, я уже говорил — «взвесь» в атмосфере самовоспроизводится. Там, где есть возвышенные — сильнее, чем просто в закрытой комнате.
— То есть, мы — как чумные?..
— Бросьте! — Отмахнулся Чанг свободной рукой. — Заражен весь мир, нет смысла говорить об отдельных особях. Даже опасно такое высказывать вслух! Люди услышат, что беда от возвышенных — и мы получим опасных фанатиков, запертые города и костры, на которых станут сжигать людей с талантом. Хотя даже те, кто не подходил к обелиску, уже являются фабриками для «взвеси».
— Погодите… Вы же сказали, что вход в эволюцию для людей — через обелиск…
— Люди могут так считать. Но, на самом деле, почему люди должны отличаться от животных?.. Мы просто не едим сырую измененную плоть в том количестве, что звери. Наша психика — стабильнее, поэтому не так сильно проявляется агрессия. И да, мы сразу формулируем желание у обелиска, пользуясь преимуществом разума. Звери же эволюционируют только в очевидную сторону, способствующую их выживанию — сила, здоровье, скрытность… Генри, мы проверяли — даже если не подходить к обелиску, нельзя остаться от происходящего в стороне.
— Получается, «чистых» нет?