Эволюция Генри 3 (СИ)

Потому что есть большая разница: выбрать опцию, имея под рукой «погонщицу». И выбрать, оказавшись в чужом квартале, который скоро начнет забывать, кто я, и какого черта тут делаю. Еще ведь работа на местного бугра предстоит — согласился-то я из любопытства…
В коридоре за порогом кухни расхаживала Гвенет, то и дело поглядывая — доел ли, готов ли к беседе?.. Есть у них немало надежд на мое участие, а смягчить отказ — не выйдет. Нет Амелии в районе — я проверил на всякий, пробежался талантом по домам. И не вернется, нет.
  
А какой ей смысл возвращаться?.. Главное пугало, от вида которого она тряслась — Эрика — мертва. Если раньше быть при мне, в моей свите — означало для Амелии безопасность, то теперь кого ей бояться?.. Весь мир захочет служить ей, прикажи она. Кроме меня…
Была бы она поглупее, оставила бы «арийцам» приказ меня ликвидировать. Но Амелия — девчонка умная. Просто исчезла. Вскоре я уеду в сторону штата Мэн, разногласий и вражды между нами нет… А значит, искать ее в огромном городе тоже не стану.
«Порцию ее сожрать, что ли?» — посмотрел я на сковородку. — «Хоть какая-то польза».
Да и Гвенет еще потопчется в коридоре, не решаясь помешать ужину.
«А, к черту…»
— Что за работа? — Спросил я, глядя в открытую дверь.
Гвенет, словно бы случайно оказавшись рядом, заглянула внутрь.
Я отодвинул тарелку в сторону, поставил локти на стол и внимательно следил за устраивающейся напротив женщиной.
— Твою подругу не ждем? — Уточнила она.
— Я решаю.
— Ладно… — Задумалась Гвенет на секунду. — У нас по городу команда прошла: изобразить тишь и благодать. Уже неделю сидим ровно. Все сидят.
— На западе, на мостах со стороны Уэндорфа, про это не знают.
— С запада никого не ждут. Плюс, это не город… Я закурю?
— Валяй.
Гвенет подошла к тумбе гарнитура, открыла верхний ящик и вернулась с пачкой «Пэлмэл» и зажигалкой.
— Пока все сидят тихо, мы заказали груз оружия с севера. — Выдохнула она дым, глядя в сторону. — Тачки никто не трогает, проехали бы спокойно. У нас еще грузовичок, — пространно повела она рукой, — перевозка продуктов, что-то такое. Местный. Я покажу фотографию.
— Грузовик пропал?
— Ага, — стряхнула она пепел в пепельницу, стоящую на столе. — Грузовичок, водитель, два охранника в кузове. В город заехали, и все.
— Нужно найти? — Предположил я.
— Нет, — поморщилась она. — Нашли уже. У номерных из «тринадцатых» наш грузовик. Мексиканцы, — пояснила она на всякий случай, хотя я кивнул, что понимаю. — В Глендейле груз.
— А шуметь вам нельзя… — Дополнил за нее.
— Вот-вот. Церковь сказала — сидим тихо.
— У вас они тут главные?
— Они и до Беды были тут главными, — вновь выдохнула Гвенет дым. — Их штат, их город.
— И как вам тут, уютно?..
— Ага, — кивнула она. — Мы, типа, тоже верующие. У нас тут, типа, община, — криво улыбнулась она.
— Мексиканцы — тоже община? — Хмыкнул я.
— Сечешь. Мы с ними братья по вере. — Глумливо оскалилась Гвенет.
— Брат у брата грузовичок отнял, получается. Некрасиво.
— Типа того. В другое время мы бы им объяснили… Но сейчас, — грустно повела она рукой.
— И долго вам тихо сидеть?
— Большие боссы съезжаются. Некоторые уже приехали… Других ждут. Третьих вчера на выезде постреляли, так что не знаю. Пока пострелянным замену пришлют, пока свои дела закончат…
К церковникам, так понял, обращаться нельзя — то ли западло, то ли за провозку груза их первыми накажут… Но, скорее, церковь просто отставили во всех этих разборках в сторону — а те вряд ли прямо уж требуют, чтобы мексы и нацисты расцеловались в десна. Боевое крыло любому городу нужно — а уж если бандиты считают себя «церковными общинами», они его и формируют. Не из мирных же прихожан набирать бойцов, случись что… Наверняка и «церковную десятину» с бандосов трясут… Сходить, что ли, в церквушку — расспросить, как тут все устроено… Только смысл? Жарковато тут для постоянного проживания. Во всех смыслах — Амелия если решит тут обосноваться, рано или поздно выйдем на конфликт…
— От меня что надо? Пошуметь?
— Заявить, что груз твой, — напрямик сказала Гвенет. — Под свое имя его забираешь, нам скидываешь. Тебе процент. — И смотрит тщательно запрятанной надеждой.
Как-то крутовато для одного меня… Что там Амелия им наплела?.. Ладно, черт с ними… Будем отказываться через наглость.
— Семьдесят процентов содержимого кузова.
— Это много, — замялась она.
А где категоричное «ты оборзел?».
— В кузове может оказаться пусто, — дернул я плечом. — Грузовичок ваш не первый день стоит.
— Семьдесят — много. — Чуть уверенней произнесла Гвенет. — Груз на месте, его не растащили.
— Откуда уверенность?
— Большая часть в кузове — куплена не для нас. Когда все случилось… Когда грузовик пропал, мы сказали заказчику. У него есть методы, как сработать через церковников, но заказчик решил выкупить груз у мексов. Сделки еще не было, но она будет. — Хмурилась она.
— Ага… — Я задумался, переваривая услышанное.
Это они к заказчику со всей душой… А он, падла, решил с расовым врагом дела вести. Хотят наказать всех — и «номерных» подставить, и заказчик чтобы вернулся с извинениями…
Интересно, а чего заказчик к церковникам не пошел?.. Потребуют потом «за долг»? Вполне может быть…
Впрочем — если можно купить у «номерных» трофей, то там и скидку наверняка сделают…
— Плату заказчику вернули?
— Пришлось.
Еще и удар по кошельку. Второй раз заказчику придется платить «сверху», и немало.
— Ваш груз в кузове есть?
— Треть объема.
— Вот ее хочу. С заказчика сострижёте убыток.
— Не пойдет. — Закачала головой Гвенет.
Вот и отлично.
— Мы согласны, — басом прозвучало от входа.
Там, подкравшись неслышно, словно кот, возвышался местный босс.
Плохо дело. Но да ладно — из квартала уеду, а там Хтонь прикроет…
— Когда у «номерных» сделка?
— Сегодня ночью.
Не спится им… Чего бы не завтра утром? Выспался бы хоть — а так придется походить по городу, обустраивая новую лежку.
— Там твоя баба записку прислала. — Пробасил арийский брат.
— А? — Не расслышал я. — Амелия?
Листок бумаги, сложенный так, чтобы можно было кинуть, перелетел от бугра на стол и остановился возле пепельницы.
Глянул в дверь — уже никого. Посмотрел на мансарду — лежит, дышит дымом… Занятный талант.
Пока думал, Гвенет без зазрения совести развернула бумажку, прочитала и вопросительно посмотрела на меня:
— Без нее справишься?
Я раздраженно отнял листок:
— Справлюсь.
Вчитался, рассчитывая найти строки: слезливые о необходимости расстаться или сухое «разбегаемся», матерное «пошел к черту», или лиричное «спасибо за выпускной, прощай».
Но вместо этого «Кафе на 1602 авеню, через полчаса. Нам нужно поговорить».
Поднял взгляд на Гвенет — а у той сочувствие во взгляде.
— «Нам нужно поговорить» — это совсем приговор? — Нахмурился я.
Та вместо ответа пододвинула мне пачку сигарет и свою зажигалку.
— Бери мою тачку, — туда же лег знакомый брелок. — И не бесись. Ничего ты не изменишь, только церковников разозлишь.
Вильнув бедрами, вышла с кухни, оставив наедине с бумажкой, написанной ровным девчачьим почерком.
Подписано — Амелия. Еще подпись рядом, зачем — непонятно…
«Раз хочешь — поговорим», — взял я ключи со стола. Посмотрел на сигареты и зажигалку, забрал и их.
Пока ехал по городу, сам не заметил, как закурил — раскашлялся с непривычки.
«В этот раз хотя бы деньги не воруют», — усмехнулся, попытавшись поднять себе настроение. — «Ладно, попробуем классические расставания…»
Да и чего я напрягся-то? Чужой человек. Жива-то она чудом…
  
Видимо, долгое одиночество так действует — привыкаешь к людям, оказавшимся рядом. Да и болезненно чуть — понадеялся, что если вести с людьми себя хорошо, это оценят.
«Хочу посмотреть штат Мэн», как же…