Слово и Чистота: Излом (СИ)

— Да-да, мы тоже за всё хорошее и против всего плохого! — Подхватывает его слова Леопольд Седьмой, король Бразилии. — Очень против. — При этих словах его тучные бока трясутся от едва сдерживаемого смеха. — Но! Так как для заключения нового Договора нужны три стороны, а есть по факту только одна, то моё желание справедливости, увы, останется неудовлетворённым. — Он делано смахивает слезу белоснежным платком. — Нам безмерно жаль. А односторонний разрыв Договора, как вы сами нас просветили, приведёт к всеобщей резне, на что моё величество пойти никак не может. Никак. Совсем!
— Мы даже не будем против, если Служители всех конфессий возьмут на себя организацию и выбор всеми людьми своего всеобщего лидера. — Улыбка Медичи больше напоминает хищный оскал. — Если такой плебисцит вообще возможно провести, конечно. Правда, остаётся ещё вопрос, как Рыцари Излома, с их скрытностью и нежеланием раскрывать свои личности, смогут избрать своего короля, но… — Герцог с усмешкой посмотрел на Зан Кхема. — Но вы, настоятель, наверное не стали бы поднимать этот вопрос, если бы у вас не было на него ответа.
То напряжение, которое висело в зале по завершении речей двух Созидающих, после этих слов испарилось, сменившись атмосферой лёгкого раздражения, как от навязанного просмотра циркового выступления или неудачной шутовской выходки.
— То есть я, кардинал Новильтера, под сенью Первого Ангела! — делает шаг вперёд до этого молчавший Оливер де Санси, — могу быть уверен, что все здесь присутствующие не против обсудить заключение Нового Договора.
Вновь с места поднимается император Австрии. В этот раз на его лице ни тени улыбки, он предельно серьёзен, оговорка кардинала о Первом Ангеле его явно смутила.
— Мы не против. Как только нам предоставят ЛЕГИТИМНЫХ представителей двух других сторон. — В его речи явно сквозит недосказанное “что невозможно в принципе!”.
— Поддерживаю. — Встает с места ван Поднебесной.
— Поддерживаю. — Поднимается на ноги и Лейр Глуатон.
Это слово звучит всё чаще, и последним с места встает Эктор Медичи, который через силу, но чтобы не остаться белой вороной, всё же произносит:
— Согласен.
Не зря о легендарном чутье на опасность этого рода столько говорят. Медичи единственный, кто почувствовал подвох, но всё же не внял окрику своего внутреннего голоса и поднялся вместе со всеми.
— Мы, все здесь собравшиеся, очень занятые люди. — Открыто, во все лицо, улыбается Зан Кхем. — Поэтому не будем откладывать в долгий ящик то, что можно сделать сегодня!
С этими словами мой друг делает шаг в сторону.
— Ре-е-е-е-е-йг!
К моему сожалению, яркая и сильная личность Лейра Глуатона не была исключением. В этом мире правящие роды не выродились, каждый из присутствующих на этой встрече не на пустом месте занимал главный в своей стране пост. Все их улыбки, усмешки, наигранная веселость и расслабленность — всё это мгновенно исчезло, стоило мне появиться в реальности. Секунда, и напротив меня стоят не изнеженные, уверенные в своей непогрешимости владыки, а два десятка высших хищников, готовых в любое мгновение броситься на врага. Точнее, два десятка без одного. Лейр Глуатон наоборот как-то расслабился, и на его лице мелькнула понимающая улыбка, словно он только что увидел всю картину целиком. Он был единственным, кто спокойно сел в своё кресло, а не остался на ногах.
— Приветствую достойных. — Как того требовал древний ритуал, произношу я.
— Маэстро… — Выдохнул, словно от зубной боли, Эктор Медичи вместо ответного приветствия.
Разумеется, никто из правителей, кроме Лейра, меня в живую не видел, но мой образ и ставшая известной на весь мир после “драки” с Созидающим броня им были без сомнения знакомы.
— Правильно ли мы понимаем. — Сделав шаг назад, растягивая слова, произносит император Австрии, обращаясь к Созидающим. — Столь неожиданно представший перед нашими глазами Рыцарь Излома Маэстро является представителем той стороны, которая именует себя рейгами?
Вместо Оливера де Санси или Зан Кхема императору отвечают три незнакомых мне женских голоса:
 
— Рыцарь Излома Маэстро вправе говорить от лица большинства Рыцарей Излома.
Эти голоса разные, но говорят они синхронно. Оборачиваюсь, за моим левым плечом стоят три молодые женщины. Они одеты просто, словно собирались наспех. Дорожная одежда, повседневные платья, у одной из них из сумочки торчит авиабилет из Джакарты. Объединяет их только одно — все они беременны.
— Мир подтверждает данное право Рыцаря Излома Маэстро. Мы, ещё нерождённые Голоса Мира, говорим это!
Как эти молодые женщины оказались здесь? Как прошли мимо всей охраны? Как я их не видел до этого? Да и не только я, а вообще никто, даже Созидающие?!
Стоп.
Что сейчас было? О ком я думал?
Такая же растерянность написана на лицах всех остальных. Первым в себя приходит король Франции.
— Хорошо! Мы признаем право Маэстро говорить от лица Рыцарей Излома. Но остается одна… мелкая деталь. Мы не видим перед нами короля Людей!
— Разрешите представить. — Выходит вперёд Зан Кхем и, указывая на меня ладонью, произносит, — Рыцарь Излома Маэстро и он же реинкарнация Родриго Диаса де Вивара, эль Сида. Уважаемые правители, перед вами Последний Король Людей, возрождённый!
С губ самых могущественных владык планеты готовы сорваться множество возражений, но вновь три женских голоса за моей спиной дают о себе знать.
— Подтверждаем. Тот, кто называет себя Маэстро, в одной из прошлых жизней был Родриго Диасом де Виваром. Мы, еще нерождённые Голоса Мира, признаём в нём Короля Людей.
Не знаю почему, но я уверен в праве этих трёх молодых женщин находиться где угодно. На все сто уверен. И всё, что они говорят, верно. А если хочется возразить их голосам… То для этого возражающему сперва следует найти другую планету, потому как эти трое говорят от имени самого Мира, точнее, не сами говорят, а через ещё нерождённых своих детей. Через тех, кто, родившись, станут теми, кого потом назовут Творящими.
Проходит секунда, и я, как видимо и все остальные в этом зале, забываем о стоящих рядом женщинах. Точнее, забываем неверное слово, мы помним о них, но их присутствие нам кажется естественным, непротиворечивым и каким-то фоновым. Тем, на что не стоит обращать своего внимания. Зато всё, что они сказали, воспринимается всеми как решение в самой высшей судебной инстанции.
— Что же… — Тряхнув головой и отступив на шаг назад, произносит Оттон Четвёртый. — Вы смогли нас удивить. Нам приходилось видеть, как Одарённые, погрузившись в свои видения, теряют связь с реальностью. Мы думали, сейчас именно такой случай…
— Судя по улыбке на вашем лице, кардинал, — как только император Австрии замолкает, начинает говорить Медичи, — вы и рассчитывали на то, что мы подумаем, будто вы “потерялись”. — Герцог Миланский и Неаполитанский демонстративно начинает хлопать в ладоши. — Поздравляю, вы всё превосходно разыграли. Что же, вы смогли вытащить из нас обещание обсудить Новый Договор! — Эктор Медичи поднимает палец вверх. — Но! Мы не обещали, что заключим этот Новый Договор. Наше обещание касалось только обсуждения, не более! — Герцог присаживается в своё кресло и делает приглашающий жест рукой. — Попробуйте убедить меня и всех нас, что это необходимо. Ведь по вашим же словам, для заключения нового договора нужно согласие всех сторон! — Его улыбка напоминает змеиную. — Я весь внимание!
— Да, да! — Подхватывает его слова Леопольд Седьмой. — Убедите нас!
Король Бразилии улыбается совершенно искренне, кажется, он даже рад такому развитию событий. Насколько помню наставления Зан Кхема, Леопольд из тех, кому всё наскучило, и он рад любому событию, которое выдернет его из привычной колеи. Вслед за Медичи, Оттоном и Леопольдом и остальные правители усаживаются на свои места. Зан Кхем и Оливер де Санси сделали всё, что могли, теперь дело за мной.
Делаю шаг вперёд.
— Права. Договоры. Писанные Законы. — Я правильно подобрал интонацию, после первого же моего слова в зале стихает даже малейший шум. — Всё это не более чем ширма. Пыль. — Мой голос звенит, словно обнажённая сталь клинка. — Потому что есть только один истинный Закон, одно непреложное Право.