Настоящие мужики детей не бросают

Но еще через полчаса один из одноклассников, а их всех подряд допрашивали оперативники, рассказал, что не только знает, но и лично помогал доставать тех четырех девиц, с которыми вознамерился провести Новый год Степа. К концу дня их доставили в отдел. Они были перепуганы, их допрашивали по отдельности, но девицы ничего не скрывали. Они хорошо знали друг друга, Степана и, переговорив между собой, решили, что им совсем не помешает подзаработать. Бобров дал им слово, что никому не трепанется, с кем он проводил новогоднюю ночь, пообещав каждой по тысяче рублей за кувыркания в постели, и те честно отработали эти деньги. Да и сам Степан показывал им чудеса гигантизма, не давая заснуть всем четырем ни на минуту. Кроме того, было много выпивки, еды, всяких деликатесов, сладостей, так что Новый год девчонкам понравился. Да еще по тысяче рублей за то удовольствие, которое они испытали.
Утром, часов в девять, они выпили по чашке крепкого кофе, съели по куску торта и отправились домой отсыпаться, а Степан заснул еще до их ухода.
Когда сличили их показания, то расхождений в ответах на вопросы никто не обнаружил.
— Они могли и договориться между собой, — предположил старший лейтенант, — времени на это у них хватало, а на простынях, судя по всему, только их отпечатки.
Одна из девиц вспомнила, что, когда они без пятнадцати десять выходили от Боброва, по двору проходил странный молодой парень в длинном черном пальто, в длинном белом шарфе и цилиндре. Он был выпивши, в игривом настроении и, увидев молодых девиц, встал у них на пути и секунд двадцать не пропускал их, силясь поймать в свои объятия, и одна из них попалась. Они оба упали в снег, долго барахтались, но подруги пришли на помощь, помогли упавшей подняться, и девицы убежали. Парень наверняка возвращался из гостей и жил где-то рядом. Он может подтвердить, что видел их около десяти. У одной из девиц родители были в это время дома, другую видел брат, так что алиби не было только у одной.
Кравец отправил одного из оперативников на поиски парня в цилиндре, хотя уже тогда понимал, что девицы здесь ни при чем. Они не знали о тайниках в «Истории КПСС», а значит, у них не было и мотива для убийства.
Все одноклассники отмечали, что, когда хоронили Власова, Крикунов на похороны не явился, сказавшись больным, но один из его приятелей сообщил, что Сергей собирался зайти к Людмиле Захаровне Власовой утром первого января и высказать свои соболезнования. Если это так, то от нее он мог направиться к Боброву.
Поэтому Кравец сразу поехал к ней. Она встретила его поначалу с сухой, настороженной улыбкой, но не выдержала, упала на грудь старлею и разревелась. Он осторожно погладил ее по спине, не зная, как еще можно утешить.
— Я думала, вы позвоните, поздравите с Новым годом, — упрекнула его Власова.
— У меня тоже свои печали, Людмила Захаровна, так что свой воз разгребал!..
— А что случилось? — встревожилась она.
— Как-нибудь потом. У меня к вам несколько вопросов. Крикунов заходил к вам?
Власова кивнула.
— Он расспрашивал о наших с вами разговорах?
— Да, он что-то спрашивал, — она наморщила лоб. — Но я, честно говоря, не запомнила. Мы выпили, а потом я поехала к подруге и начисто забыла весь разговор…
— А сколько по времени вы говорили?
— Я не помню. Минут тридцать, не больше. Он недолго у меня пробыл…
— А куда пошел?
— Не знаю, домой, наверное.
— А во сколько он пришел?
— Где-то около двенадцати, я точно не помню. А вы что, Сережу подозреваете?
— Мы всех проверяем.
Выйдя от Власовой, он направился домой к Крикунову. Собственно, ему нужна была его подружка Лена, и он застал ее дома одну. Она насторожилась, едва сыщик появился в дверях.
— Что вам нужно?! — встав на пороге, зло проговорила Лена. — У вас есть ордер на обыск, на вторжение в чужое жилище?
— Мне нужно задать тебе несколько вопросов, только и всего.
— Пришлите мне их по почте, а я подумаю, стоит ли мне на них отвечать.
— Не надо меня злить, девочка! — предупредил Кравец. — Насколько я знаю, у тебя вообще нет московской прописки, ты живешь без регистрации, непонятно, чем занимаешься, ну и так далее. Я имею право задержать тебя на трое суток за отказ помочь следствию и за сокрытие важной информации. А потому не лезь в бутылку и не ссорься с властями!
 
Она отступила назад, а старлей стремительно прошел в комнату, и Лена послушно последовала за ним.
— Сядь!
Она села. Оперативник расположился напротив, достал блокнот и ручку.
— Я тебе сейчас задам несколько вопросов. Это официальный допрос. Ты ответишь и распишешься за свои ответы. Сразу же предупреждаю: если солжешь, будешь отвечать за ложь по статье Уголовного кодекса, а он предусматривает несколько лет тюремного заключения. Все понятно?
Она кивнула.
— Вспомни день первого января. Первую половину. Когда Крикунов ушел из дома? И куда, если он тебе об этом говорил?
— Первого января?
— После одиннадцати часов.
— Да, он уходил. Без пятнадцати двенадцать, кажется.
— Куда?
— Сказал, что идет навестить мать погибшего одноклассника.
— И сколько он отсутствовал? Когда вернулся?
— В два часа. Я как раз приготовила харчо, ему вдруг захотелось, оно доваривалось, и тут Сережа появился, — вспомнила Лена. — А в чем дело?
— Ни в чем. Напиши: «Здесь с моих слов записано верно», поставь число и распишись.
Лена расписалась. Кравец сразу почувствовал азарт, как охотник, напавший на след убегающего кабанчика.
— Так, и еще несколько вопросов, — разохотился он. — Ты ничего не заметила особенного, когда он вернулся?
— Что именно?
— Может быть, он был чрезмерно возбужден?
— Да, был, но я подумала, что он выпил, когда навещал мать погибшего одноклассника. Он хотел по дороге купить что-то из спиртного…
— А денег он не приносил?
— Денег? — Лена вдруг покраснела. — Да, приносил. Он дал мне двести долларов, сказал: «Возьми на домашние расходы!» — хотя обычно эти деньги Сергей выдавал пятого и двадцатого числа. Я даже удивилась, а он сказал: «Это дополнительно к основным! Надо нам получше питаться! Покупай фрукты, соки, йогурты, себе что-нибудь купи!» И тут он вытащил еще сто долларов. Весело сказал: «Это тебе новогодняя премия!» Я еще спросила: «Откуда?» А он сказал: «Какая разница!» Больше ни о чем и не спрашивала.
Старлей тщательно все записывал, каждое слово, и от волнения у него даже испарина выступила на лбу.
— У тебя сохранилась хотя бы одна из купюр?
Она кивнула, принесла две стодолларовые бумажки. Кравец осторожно взял обе за краешек и на глазах изумленной Лены вложил в свой блокнот.
— Не беспокойся, через два дня я их верну! А еще доллары у Сергея не видела?
— Видела, целую пачку.
У Кравца волнительно забилось сердце. Он даже вспотел. Вытащил платок, вытер лоб.
— И как он объяснил, откуда они у него появились?
— Сказал, что мать дала на машину, а покупать ее ему не хочется. Он не любит ездить. И сам же предложил: «Давай лучше потратим на гульбу!» Я молчала. Потом Сергей спросил: «Как ты считаешь?» Я пожала плечами. Не мои же деньги.
— Понятно. Вот здесь распишись: «С моих слов записано верно» и подпись…
Подружка Крикунова расписалась в протоколе допроса. Старший лейтенант убрал блокнот в папку, поднялся, прошел на кухню, где вкусно пахло котлетами, увидел на подоконнике пустые бутылки из-под «Балтики» номер три.
— А где твой дружок сейчас?
— Не знаю. По каким-то делам поехал.
— По каким?
— Я не знаю. Меньше знаешь, лучше спишь, верно? — рассмеялась она.
— Может быть. Он любит «Балтику» третий номер? — поинтересовался сыщик.
 
— Да.
— И пьет прямо из бутылки?
— Из бутылки.
— Одну пустую бутылку взять можно? — спросил он.
— Хоть две! — Лена хихикнула. — На сигареты не хватает?
Оперативник не ответил, взял одну из них, посмотрел на свет, положил в папку, двинулся к прихожей, но неожиданно обернулся, взглянул на Лену: