Крылья зла (ЛП)

— Кто сказал, что я хочу, чтобы ты сдерживался?
Вульф сделал паузу, а затем — словно он все это время сдерживал свои эмоции — послал их поток через нашу связь.
А потом я увидела картинки. Картинки, где я сплю в постели с Мойрой, картинки, где я повернута спиной к Вульфу, картинки, где я смеюсь с Эшлани, танцую с Лэнсоном, — все это прорвалось сквозь нашу связь, а затем картинки, где я ранена и истекаю кровью, где я ползу к нему на коленях в лесу, где его зубы впиваются в мою кожу.
  
Все это проникало в мое сознание с такой теплотой, с таким глубоким обожанием, что я задыхалась от физических ощущений.
Вульф показал мне свои эмоции — то, что он действительно чувствовал ко мне все это время.
Я смахнула слезы и снова притянула его лицо к своему, не желая, чтобы он видел, как сильно его эмоции затронули меня.
Еще один поцелуй, более голодный.
Более нуждающийся.
А потом он возобновил ритм, толкаясь в меня, а я выгнулась дугой, прижимаясь к нему бедрами.
— Охотница, — простонал он, вся его грудь вибрировала. Он снова задвигался во мне. — Охотница. — Снова.
Он не произносил мое имя обычным тоном, он боготворил его.
— Охотница.
Изголовье кровати стукнулось о стену.
— Охотница.
Его голос надломился.
— Охотница.
Внезапно я поняла, что не знаю своего имени, а только слова из его уст. То, как он это произнес, было единственным способом, которым я хотела слышать это до конца вечности.
Внутри меня снова нарастало давление, и я поняла, что он отправит меня за грань.
И я позволила ему вести меня туда, его совершенное, божественное тело давало мне все, в чем я даже не подозревала, что нуждаюсь.
Моя душа преклоняется перед твоей.
Но в тот момент, когда Вульф зарычал от облегчения вместе со мной, моя душа не просто преклонилась.
Она склонилась.
Глава 44
Когда наступило утро, мне хотелось только одного — окутаться запахом Вульфа и утонуть в нем.
— Ты никогда не говоришь о нем, — констатировал Вульф, проводя пальцем по моему лицу, пока я моргала, открывая глаза.
— О ком?
Он сглотнул. — О Лорде.
Я села в постели, потянув за собой простыни. Я спала лучше, чем всю неделю, нежась в объятиях Вульфа, пока не взошло солнце. Но даже тогда мне не хотелось уходить. В объятиях Вульфа была какая-то безопасность, которую я не могла найти нигде больше.
Но этот разговор быстро вернул меня к реальности. Однажды, несколько недель назад, я уже упоминала Вульфу его имя.
И он вспомнил.
— Мне не о чем говорить, — ответила я. — Я, наверное, и так уже слишком много сказала.
— Да ладно тебе, — сказал Вульф, заправляя мне за ухо выбившийся локон. — Ты не должна быть такой со мной. Больше нет.
Я попыталась отвести взгляд, но Вульф остановил меня.
— Это сложно, — выдохнула я.
Его большой палец провел по моей щеке. — Я могу сказать. Это ведь он нанес тебе эти шрамы, не так ли? — В его глазах мелькнули темные тени, но он быстро опомнился.
— Это не то, что ты думаешь.
— Но ведь так и есть? Он причиняет тебе боль, Охотница.
— Он спас меня.
Вульф замолчал, ожидая объяснений.
Я знала, что могу сказать ему правду, но это? Об этом я никогда никому не рассказывала, даже Румми. Она, конечно, и сама догадывалась, но я не рассказывала ей интимные подробности каждого удара плетью.
Каждого наказания.
Каждой похвалы.
Я была жалкой. Я знала, что была. Мне не нужно было ничего, кроме одобрения Лорда, и я была готова на все, чтобы угодить ему.
Всем в своей жизни я была обязана Лорду.
До сих пор, во всяком случае. Сколько раз Вульф спасал мне жизнь? Он буквально умер за меня, хотя никто из нас тогда не знал, что смерть — это билет в Золотой город.
— Я не помню своих родителей, — начала я, — но Лорд часто рассказывает мне эту историю. Он нашел меня в лесу. Наш лагерь был опустошен ими. Вампирами. Я была единственной выжившей. По какой-то причине они бросили меня. Я была совсем маленькой.
Вульф не моргнул. Не пошевелился.
— Лорд взял меня к себе. Он обучал меня как свою собственную. У него уже была небольшая группа наемных убийц, которые работали под его началом, и вместе они могли убрать практически любого за подходящую цену. Но вскоре после того, как он нашел меня, у него появился Фантом. Он набрал самых смертоносных фейри и научил их быть оружием.
— Он воспитал тебя в Фантоме?
— Он воспитал меня, чтобы я выжила. — Опять я его защищаю.
— Он заставил тебя убивать, Охотница, и не пытайся сказать мне, что они были просто вампирами. Мы оба знаем, что это неправда.
Я мягко улыбнулась Вульфу. — Я сделала это ради него, — сказала я, хотя слова прозвучали тихо и слабо. Может быть, потому, что я понимала, как жалко это звучит сейчас. — Если я отвернусь от него, Вульф, у меня ничего не останется. Ничего.
— Это неправда, — возразил он. — У тебя есть все без него. Он причиняет тебе боль, Охотница. Это? — Он потянулся к моему плечу и провел пальцами по одному из многих и многих шрамов. — Это не любовь.
Мое горло горело. Я боролась со слезами. — Ты не знаешь, о чем говоришь.
Вульф наклонился вперед и поцеловал мое обнаженное плечо. — Я знаю тебя, Охотница. Он воспитал тебя как убийцу, и ты преуспела в этом больше, чем кто-либо ожидал. Я имею в виду, черт возьми. Посмотри, чего ты добилась за последние несколько недель. Неудивительно, почему он выбрал именно тебя, чтобы попасть в Золотой город. — Он снова поцеловал меня, еще крепче. — Но ты заслуживаешь того, чтобы рядом с тобой были люди, которые действительно тебя любят. Которые защитят тебя от всего, от кого угодно.
— Как ты? — спросила я, полушутя.
Он встретил мой взгляд. — Да. — Его голос не дрогнул. — Как я.
Он глубоко поцеловал меня, переплетая пальцы в моих волосах, а затем отстранился. — Нам нужно одеться. Как бы мне ни хотелось остаться с тобой в этой комнате, нам нужно выяснить, что случилось с Золотым городом.
Я застонала, понимая, что он прав. Эта ночь была приятным отдыхом от реальности, но это все, чем она была. Передышкой. Мы должны были жить в роскоши среди элиты фейри и ангелов. А это? Это было самое далекое от роскоши.
Моя одежда все еще лежала на полу в уборной, грязная и заляпанная. Поэтому, когда Вульф бросил мне с комода пару чистых брюк и тунику, я завизжала от облегчения.
Я как раз закончила их надевать, когда из коридора донеслись голоса.
Я замерла, взглянув на Вульфа. Он неподвижно смотрел прямо на дверь.
Мы были здесь не одни.
— Вульф? — прошептала я.
Он посмотрел на меня неохотно. С болью в сердце.
— Вульф, — повторила я.
Он не ответил. Не двигался. Не выглядел ни капли обеспокоенным, когда голоса становились все ближе и ближе к нашей комнате.
— Мне так жаль, Охотница, — сказал он.
— Что…
Дверь распахнулась с такой силой, что разлетелась вдребезги, ударившись о стену позади нее.
Вошли трое мужчин.
Мужчин.
Нет, они не были существами этого мира. Это были существа света, излучающие энергию так, словно они были солнцем и луной в одном лице. У мужчины, стоявшего впереди группы, были длинные белые волосы, спадавшие до пояса.
Белые ангельские крылья сливались со светом, создавая переливчатую радугу чистой магии.
Ангелы.
— Вульф, — объявил тот, что стоял впереди и излучал свет из самого своего существа. — Я вижу, ты выполнил свою миссию. Должен сказать, что он ожидал вас гораздо раньше, но мы возьмем то, что сможем получить.
Я узнала его голос. Это он разговаривал с Вульфом в нашей комнате после нападения вампиров в Мойре.
  
Вульф ничего не сказал, но его рык наполнил комнату глубокими вибрациями хищного инстинкта. Все во мне говорило, что нужно бежать, но я не могла отвести взгляд от красоты этого существа.
Его золотистые глаза скользнули по мне. — Так это она?