Аферист (СИ)
Распугав мигалками немногочисленный транспорт, наша колонна проследовала наконец к нужному месту. Около траншеи, как над могилой любимого дядюшки, стояли чины в костюмах. Красные лица медленно возвращали себе естественный оттенок, по мере того как бойцы рассредоточивались вокруг объекта. Что тут было? Скандал в благородном семействе?
Ага, вижу кое-какие знакомые лица. Не иначе, вся верхушка собралась поплакать над загубленным парадом. Нет бы, лопаты в руки и копать. Вон их сколько набежало, к обеду глядишь и справились бы.
— Привёз, как обещал. Прошу прощения за задержку, произошла техническая накладка, — отрапортовал я. — Юрий Михайлович, на два слова разрешите?
— Ну Всеволод, ну Иваныч, умеешь ты эффектно обставить своё явление, — хмыкнул Салицкий. — Откуда сопровождение-то?
— Это скорее конвой. Чтобы снова не потерялись. Тут такое дело. Нужен телефончик ваших хозяйственников, уладить одно дельце.
— Ещё что-то?
— В общем да. Они же неспроста пропали. Случайно другую траншею закопали вместо этой. Пацаны сейчас окончательно выдохнутся, и сегодня вряд ли уже смогут её раскопать обратно. Я их припугнул конечно, так что никуда не денутся. Но до завтра хотя бы чтобы обождать.
— Знаете, я до обеда принципиально не пью, но сегодня уже хочется.
— Э, нет, сегодня без меня. Дела.
Глава 22
— Товарищи, знакомьтесь — майор Казаков, — представил меня сразу всем Салицкий.
Пришлось знакомиться. Откровенно говоря, эту процедуру я планировал на завтра, в общей сутолоке и неразберихе парада. Но и ладно, грех отказываться, если само привалило. Сегодня, значит сегодня. Завтра пойдёт живее.
Начальник отдела городского хозяйства по фамилии Брюханенко был среди присутствующих. Он обильно потел и непрерывно обтирал носовым платком лоб и шею. Долго жал мне руку своими пухлыми влажными ладонями.
— Очень рад, товарищ майор. Откровенно говоря, вы нас здорово выручили.
— Пустяки, — махнул я, раздумывая, какую тактику избрать применительно к нему.
С одной стороны, мужик проштрафился. Это же его траншея пролегла на пути парадного шествия. В лучшем случае нарушение сроков по выполнению работ, в худшем — всё украдено до нас. Материалы, горючее, запчасти, экскаватор и бульдозер. С другой стороны, мне никак нельзя ударить в грязь лицом. Особенно сейчас, на первом же заметном деле. Поэтому придётся договариваться тихо и быстро.
Оглянувшись, нет ли кого в пределах слышимости, я уже открыл рот, чтобы огорошить его прискорбным недоразумением, случившимся с ни в чём не повинной соседней траншеей, но он оказался быстрее.
— Мне бы в хозяйство таких бравых ребят, — усмехнулся он и махнул головой на солдатиков. — А то ещё одна траншея неподалёку ждёт своей очереди.
Да ладно! Мужик, ну ты меня прямо балуешь. Надо же как-то дозировать, этак вы всем горсоветом мне окажетесь должны.
— Это на Третьей Советской? — уточнил я для порядка, едва удерживая серьёзную мину. Губы так и норовили разъехаться в широкой улыбке. — Так мы её уже закопали.
— Правда? — обрадовался чиновник. — Но откуда вы узнали?
— Работа такая — всё знать и действовать на опережение. Сочтёмся, — значительно посмотрел я на собеседника.
— Да-да, конечно, — уверил меня в полной лояльности Брюханенко, потея с удвоенной силой. — Всё, что в наших силах.
— Не сомневаюсь. Взаимовыручка — залог успеха в нашей работе!
Мы ещё раз пожали руки, и я пошёл восвояси, на ходу вытирая липкую ладонь. Неприятный тип, но отложу его в копилочку. Будет пользу приносить. Пусть пока погуляет. Как только придумаю, что с него получить, так и расквитаюсь сразу за всё.
Ну, Васильев, везучий ты сукин сын. Мог уже кубарем катиться вниз по карьерной лестнице, увлекая за собой и меня и Салицкого. Надо же так умудриться подобрать исполнителя, чтобы даже косячный косяк оказался таким удачным. Вуаля! — мы оба на коне, в белом и с шашкой наголо. Такие фартовые мне нужны. Беру.
Осталось дождаться самого виновника и передать ему с рук на руки вверенное подразделение. Отправлять Воробьёва без присмотра в обратный путь было чревато. И надо подумать, чем отблагодарить всех причастных.
— Ну как разговор? — спросил Салицкий.
— Всё пучком, — ответил я.
— Как-как?
— В порядке, говорю. Взгляните на этих ребят пристальнее. Думаете, это тупые солдаты, которые думают не головой, а противоположным местом? А это богатыри земли русской! Ещё и приказ не поступил, а они его уже выполнили.
— Это вы о чём?
— О траншеях, Юрий Михайлович, о них, родимых.
— То есть?..
— То есть всё пучком. Всё закопано в нужное время и в нужном месте.
— Что, и та тоже?
— Именно.
— Но как?
— А чёрт его знает. Спросите товарища Брюханенко. Распустили вы своих руководителей, я гляжу. Если уж парад для него не повод, чтобы расшибиться в лепёшку, но закончить работы в срок, что уж о каких-то там перекопанных Советских улицах говорить.
— Они не мои. Некоторые «товарищи» давно напрашиваются на самую жёсткую критику, — зло сощурился Салицкий.
Что, товарищ комсомолец, достали тебя? Ну значит правильно я мужика взял на карандаш. Но в открытую дела с ним иметь нежелательно, не то можно упасть в глазах общества, не успев подняться. Как по мне, тут не критикой дело пахнет, а пинком под зад с должности.
Через полчаса к нам присоединилась областная комиссия. Пришлось знакомиться по второму кругу, запоминать имена, жать руки разной степени липкости, присматриваться к глазам и лицам. Моя записная книжка пополнилась ещё десятком номеров, пока не приехал мой добрый фей. Васильев прибыл к шапочному разбору, но кто ему виноват, что все сливки достались мне. Не будет сваливать с места проведения работ.
— Ты где был-то? — поинтересовался я.
— Есть у меня одна женщина в пригороде… — понизив голос, признался он.
— Понимаю. Только ты так больше не делай, не то уедешь однажды к своей крале майором, а к жене вернёшься капитаном.
Я кратко просветил его, как лейтенант Воробьёв со своей тимуровской командой чуть не подвёл нас всех под монастырь, а вместо этого оказал городу неоценимую услугу в двойном размере. Замполит заметно напрягся, но быстро справился с собой и обещал сначала на губу лейтенанта отправить, а потом уже объявить ему благодарность от лица командования. Юрий Михайлович в свой черёд обещал не забыть добровольных помощников и поощрить пацанов. На этом я счёл свою миссию выполненной и собрался домой. Часть чинов оставалась для проведения репетиции парада, на которую уже начали съезжаться военные. Соблазн остаться был и у меня. Однако, представив, какой бедлам сейчас начнётся, я отказался от мысли потолкаться среди вояк. Завтра успею.
Домой я отправился тем же порядком, что и утром. Машину для этого мне предоставили с радостью. С площади нас выпустили без вопросов, а с той стороны все подъезды оказались перекрыты. Прибывала военная техника, выгружались добры молодцы в парадной форме — гордость и краса советских вооружённых сил.
Выгрузившись из волги, заметил устремлённые взгляды бабок со скамейки и мамочек с детской площадки.
— Здравствуйте, — громко поздоровался я сразу со всеми.
— Здравствуйте, — нестройно отозвались голоса.
— Здравствуйте, товарищ майор, — поздоровались две пигалицы в белых фартуках и отутюженных красных галстуках, с которыми я уже не раз сталкивался в подъезде. Молодцы, подкованные девчонки. Не иначе, спросили у старших про звание.
Вот я уже и свой в профессорском доме. А в первый наш с Борькой приход, помнится, косились на новый потенциальный источник шума. Как мало людям надо — тишина за стенкой и майорские погоны сверху.
— Это куда вы такие нарядные? — полюбопытствовал я у школьниц после приветствия.
— На репетицию парада. Нас от школы, как лучших учениц выбрали завтра стихи читать и цветы ветеранам вручать, — гордо приосанились пионерки.