Луноликая (СИ)
Резкий порыв ветра взлохматил мои волосы, резинка окончательно спала и развевающаяся шевелюра закрыла обзор. В попытках убрать пряди с лица, я случайно задела цветасто-оранжевый свёрток. Полёт его был недолгим, но эпичным. Прямо на розовые кусты, помяв немного стебли, застряв на шипах. Ругнувшись и совладав со своими волосами, я повесила ключ на крючок и стала аккуратно спускаться вниз. Кстати, ещё на верху, я осматривала нашу фазенду, и не узрела добровольных папиных помощников. И папы тоже. Тишь, да благодать. Только собаки лают недалеко, да петух с курицами дают о себе знать через дом.
О том, куда исчезли ребята, я узнала от мамы спустя пять минут, когда зашла в дом. Наш дом стоит рядом с проезжей частью, к шуму машин привыкаешь, вот я и не обратила внимание, что кто-то отъехал от дома. Плюс в наушниках музыка звучала на полную громкость. В общем, поехали за творогом и курагой для пирога, который замешивала мама. На ярмарку. Рейсом. Одна нога здесь, другая там.
Я вздохнула с облегчением. Мне же лучше. Поднялась к себе, оставила ценную поклажу на кровати, пошла, мыть руки. Потом достала ножницы и разрезала верёвку. А затем вспомнила, что я так и не убрала лестницу в сарай и поспешила опять на улицу, предварительно засунув шкатулку в рюкзак.
С пыхтением, собрала и дотащила лестницу, и только разогнула спину, как услышала шум, подъезжающей машины. И не просто машины, а той, чей звук мотора я теперь уже узнаю. Звук захлопывающихся дверей авто, заставил меня поторопиться, и я успела добежать до дома. Ворота уже открывались, впуская компашку из трёх человек с пакетами, весело переговаривающихся.
Набрали они, судя по всему немало. Тимофей распрощавшись, пожав всем руки, и оставив пару пакетов, из своей поклажи, пошёл к себе. Я попридержала дверь, пропуская вперёд сначала отца, у которого якобы поясницу чуток прихватило, но бодро передвигающийся, а потом Диму. Не обращая на тяжесть пакетов, он остановился и подозрительно спросил:
- А почему у тебя лицо красное?
- Это, чтобы ты меня лучше видел, Воронцов! - ухмыльнулась я. Вот же глазастый! - Проходи быстрее, я устала держать дверь, - ворчливо его проинформировала. Дима ещё с секунду постоял, всматриваясь в мои глаза, заставляя краснеть от смущения и злости ещё больше.
И ничего я не скрываю!
Вот зачем так смотреть?!
Потом зашёл. Я же, постояла ещё с минуту, хотелось, конечно, больше, пока не услышала от мамы, что мух загоню, потом сама буду их вылавливать, и зашла. Пришлось помогать расставлять скоропортящиеся продукты в холодильнике, а остальное по полкам. Я старалась не обращать на него внимание. Но не получалось, особенно когда, передавал продукты и руки случайно соприкасались. То током шибанёт, то табун мурашек пробежится. И всё время я чувствовала его пристальный взгляд, что ещё больше нервировало. Когда закончилась эта пытка, а пирог был поставлен в духовку, кто-то из родителей вспомнил, что обещали показать семейный альбом, приговаривая "А Юленька, маленькая, такая хорошенькая была!". И я, конечно не выдержав, закатила глаза и спросила у мамы:
- А что, сейчас я уже не такая хорошенькая?
- Хорошенькая, - со смехом мне ответила мама, - только серьёзная слишком стала.
И потянула Диму в зал, где он ночевал. Я же за ними идти не спешила, собираясь пойти в свою комнату, и открыть свою сокровищницу. Почитать старые письма, найти кусочек плёнки. Но меня перехватил Дима, шепча на ухо, что без меня смотреть фотки, будет тоскливо и не так интересно. Я была категорически с ним не согласна, но моё мнение так и осталось незамеченным.
***
Я думала. Смотрела в окно, на уличные фонари, что освещали автостраду. На то, как причудливо отражается электрический свет в каплях дождя. Дворники справлялись со своей работой исправно, но всё же этого было мало. Дождь шёл плотной стеной, образуя реки воды. Скорость не набирали, из-за скользкой поверхности. Поэтому наш пусть растянулся ещё на два часа. В салоне было тепло, играла ненавязчивая музыка, с восточными(!) мотивами в современной обработке. Я даже узнала несколько саундтреков из мультфильма "Кубо". После просмотра, которого я была под глубоким впечатлением и сохранила в плейлисте несколько песен.
Уезжали мы уже после обеда, загруженные разными разносолами и маминым пирогом, который не похвалить было трудно. Свой рюкзак я не стала закидывать на заднее сидение или в багаж, так как он немного опустел, и уже не занимал так много места, положила на колени. Мне так и не представился случай открыть нехитрый замок и посмотреть содержимое. И это меня больше всего волновало. Любопытство оно такое.
Нервозность меня не покидала. Всё как будто вокруг сговорилось против меня. И эти детские фото, как я сижу на горшке с сахарным петушком, про которое я совсем забыла, то с косынкой и супер коротком платьице выступаю на детсадовском утреннике, зачем показывать? Да и ещё кому?! Этому балбесу, который только и посмеивался, говоря какая это прелесть! До жути хотелось его стукнуть, потому что силёнок у меня, отобрать альбом, не хватило.
Когда собирались, опять забежал Тимофей, передал мне подарочный, небольшой, бумажный пакет, с наказом, открыть, когда приеду к себе и попросил номер телефона, чтобы не теряться. Честно, скромный, по мнению Тимы, презент мне было неловко принимать, но отказывать не стала, продиктовала номер, и даже предложила сделать сэлфи. И как обычно, не обходится без друга, который испортит фото. Дима подлез, обнимая нас, заставляя поморщиться. Сам же он на фото улыбался, был мега счастлив, когда мы с Тимой были как два полудурка, стояли с кислыми минами. Плюс камера сбилась, и у Тимофея половина лица, оказалась за кадром. Мы хотели перефотаться, шумя и возмущаясь, на Диму, но он стал меня поторапливать, что уже пора выезжать, и можем попасть в сильный ливень. Пришлось подчиниться, помахав всем на прощание, с обещанием через недельку, по возможности, приехать.
Подарок я тоже засунула в рюкзак, чтобы кое-кто наглый не отобрал его просто. Ехали мы молча, слушая музыку. Я не отвлекала своего временного водителя. Его напряжённость, всматривание вдаль, не располагали к разговорам. В общем, сама сосредоточенность.
Оно и правильно, конечно. Ехать было ещё немало, поток машин был большой. Колонна двигалась медленно, старательно соблюдая дистанции, а те, кто не соблюдал, стояли оттащенными на обочину, разбираясь, кто и куда с такой скоростью нёсся.