Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

Печально прохожусь по кухне взглядом и столбенею. На секунду. А затем залетаю в неё, оглядываясь по сторонам. Эй, а пожар вообще был?! Почему тут всё как новенькое? Даже посуда с этикетками!
Так всё быстро сделали? Удивительно.
Присаживаюсь на стул и улыбаюсь. Так всё необычно после роскошного коттеджа Пожарского…
Грусть появляется от того, как сильно я привыкла к тому дому. Я ведь и уют начала в нём уже наводить. И плед в гостиной оставила, и ковры расстелила в некоторых местах.
Ай, пусть там теперь Марта всё обустраивает.
Ложусь на стол головой и прикрываю глаза.
И почему всё так обернулось?..
Гад ты, Пожарский, гад.
Не знаю, сколько так лежу, но приходится встать. Прибираюсь в квартире, убирая слой пыли, появившийся за время нашего отсутствия. Принимаю душ и ностальгирую, разбирая игрушки Астры, которыми она почти не играла. И заказываю доставку — готовить мне не для кого.
Предательство предательством, а ужин по расписанию.
Когда раздаётся звонок, мчусь к двери. Курьер приехал! А чего так рано? Должен же быть только через час.
Распахиваю дверь и удивлённо моргаю.
Не курьер.
— Вань?
Днём виделись. Зачем пришёл?
— Не ждала? — неуверенно проговаривает.
— Не-а. Я чай ещё не покупала.
— А я увидеть тебя захотел.
Ой, не нравится мне всё это.
— Так виделись же…
— После этого сильнее захотел.
Переступает порог моей квартиры. Тянется ко мне руками, пытаясь обнять. И я тут же останавливаю его ладонями, выставив их вперёд.
— Ты чего? — испуганно шепчу.
Неужели он принял мой звонок за что-то большее?
Блин, надо было звонить папе! Или Славе! Может, вошла бы в моё положение, услышав, что её брат нехороший человек!
— Люб, ты же мне не просто так позвонила? Вернуть всё хочешь? — спрашивает с надеждой и не бросает попытки обнять меня.
— Нет! — восклицаю и пячусь назад. А он ногой входную дверь закрывает и надвигается на меня. — Я просила о помощи. Сам сказал, что я могу к тебе обратиться.
— Можешь, — одобрительно кивает. — Но я хочу плату за помощь.
Что же за меркантильные люди!
— А, так чаем могу угостить, — нервно отзываюсь, понимая, на что он намекает.
— Его же нет, — усмехается.
— Найдём, найдём! — в испуге бегу на кухню. Он заходит за мной следом, оглядываясь по сторонам. — Тебе какой? Чёрный, зелёный?
— С Любовью, — серьёзно выдаёт, снова надвигаясь на меня.
Да что на него нашло?!
Подходит, крепко обнимает и зарывается носом в мои волосы.
И почему мне так неприятно?.. Помыться хочется.
Представляю на его месте Пожарского — вот с ним сердце клокочет как ненормальное. А с Ваней нет. Наоборот, отторжение. И взявшееся из ниоткуда чувство измены.
— Я так скучал по тебе, ты бы знала… — обжигает дыханием кожу головы.
— Не знаю, — пищу, пытаясь отстранить его от себя. А он как прилип, так не отлипает. — Вань, ты меня пугаешь, перестань.
— Я тоже себя пугаю, — вздыхает и тянется ко мне своими губами.
Тревожно мечусь по сторонам, не зная, как от него оторваться.
Благо в дверь звонят, и его это сбивает, его хватка слабеет. Пользуюсь этим моментом и вырываюсь.
— Курьер! — визжу и бегу в коридор. Сейчас выбегу на лестничную площадку, а дальше… Не знаю, что дальше. Но разговоры тут не помогут. А быть изнасилованной своим бывшим мне не хочется.
Открываю дверь и опять встречаю незваного гостя.
И этот — вызывает раздражение.
Вот перед его визитом мне не помешало бы поесть. Чтобы немного подобреть.
— Ты чего вытворяешь? — встав в дверном проёме, спрашивает Пожарский. Упирается рукой в дверной косяк и, сощурившись, сканирует меня пламенным взглядом. Так сильно, что я вот-вот превращусь в пепел.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не успеваю ответить, как из кухни выходит Ваня.
Пожарский медленно переводит своё внимание на него. И в глазах мелькает странный огонёк.
— А это кто ещё такой? — Глеб мрачнеет, а голос становится сердитее. Выпрямляется и, судя по тому, что закатывает рукава рубашки, моментально вспыхивает.
  
И как он вообще нашёл меня?! Нет, это было легко, но я надеялась, что у меня времени как минимум до утра.
Эх, Люба, дура ты… Он тебя в другом городе нашёл, хотя ты шифровалась, как могла. И чего я ожидала, спрятавшись здесь?
— А ты кто? — с вызовом спрашивает Ваня. Мягкого парня как ветром сдуло.
— Её муж, — с раздражением чеканит Пожарский.
Резко хочется залепить пощёчину.
Да какой ты муж мне после этого!
— А ты кто? Любовник? — спрашивает с пренебрежением Пожарский.
— Нет, её первая любовь, — словно пытаясь задеть, говорит гордо.
Зря, наверное, потому что черты лица моего фиктивного мужа ожесточаются.
— Да, и он уже уходит, — намекаю Ване на то, чтобы смылся отсюда. Мне хватило его приставаний, от которых до сих пор передёргивает. Да ему и правда лучше испариться — у Глеба не золотое терпение.
Бывшему мои слова не нравятся. Конечно, я буквально принижаю его на фоне другого мужчины, прогоняя. А что поделать? Мне не нравится, как он себя ведёт. Да и вероятность драки слишком высока, пока они находятся в одном помещении.
— Ну и ладно, — выплёвывает, проходя мимо нас. И как-то зло выдаёт: — Удачи.
Пожарский заходит внутрь и закрывает дверь в квартиру. И вот теперь становится ещё страшнее. Особенно от его пробирающего до костей взгляда.
Но мне плевать.
Я делаю вид, что его здесь нет, и захожу на кухню.
— Чай предлагать не буду, — говорю резко от обиды.
— Ты чего колоться начала, колючка? — чувствую его за своей спиной. Мужские ладони падают ниже талии, на бока. Попробуй только спуститься ниже — подпишешь себе смертный приговор. — С утра ласковая была, а сейчас… Сорвалась куда-то, уехала. На чужой машине. Я запереживал.
Не бить его, не бить! Но так хочется!
Запереживал он! Конечно, лёгкий способ дочь получить убегает.
— Так, — его тон снова меняется. С нежного на твёрдый.
Резко поворачивает к себе, подхватывает под бёдра и сажает на стол.
Наглый — слов нет!
Раздвигает мои ноги в стороны и вклинивается между ними. Благо на мне домашние шорты.
— Рассказывай.
— Что рассказывать? — вылетает резко.
— Почему ты убежала? И говоришь со мной так, будто я тебе что-то сделал.
— А как мне ещё говорить с человеком, что за моей спиной мутит воду? — выпаливаю сразу.
— Ты про Марту? Не мучу. Просто не хочу, чтобы ты переживала о ней. Но если тебе важно, я могу рассказать, почему ничего в отношении неё не предпринимаю.
— Потому что вместе хотите меня кинуть? — уточняю, скрестив руки на груди. Благо места хватает хотя бы сверху. Снизу ни шелохнуться, ни двинуться.
— С этого места поподробнее, — требует.
— Сколько раз вы виделись за эти две недели? — спрашиваю на своей волне. Это он должен мне всё рассказывать, а не я ему.
— Четыре раза, — отвечает уверенно.
Надеялась, что скажет «раз или два». Но четыре… Уже напрягает.
— И что вы делали?
— Лично я — чувствовал омерзение.
— Глеб, — произношу с нажимом, намекая, что стоит отвечать чётче.
— Ничего, что могло бы вызвать вопросы. А ты что, ревнуешь? Она сказала что-то провокационное, а ты повелась?
Я не повелась. Всего лишь хочу поймать его на обмане.
— Нет. Но она рассказала, какой ты подонок.
— Конечно, она же моя бывшая. Бывшие хорошее никогда не скажут. Язык отвалится.
— Не в этом дело, — цежу сквозь зубы. — Хватит играть со мной. Я знаю, что ты продолжаешь свой первоначальный план и хочешь забрать у меня Астру.
Не получилось у меня вытянуть это из него. Не сдержалась.
— С чего такие выводы? — выгибает озадаченно бровь.
— Я видела извещение, где тебе надо явиться в суд.
Вот и всё. Давай, Пожарский, придумывай отмазки.
— А, вот оно что, — усмехается, расплываясь в улыбке. — Дурочка ты, Сказочница.