Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

Точно, а что мне мешает убить его?
Моя доброта.
Беру документы в руки. Читаю каждую строчку внимательно. Чтобы было без подвоха. Прикапываюсь к каждому пункту. Помечаю у себя несколько, которые точно вызывают вопросы.
Через полчаса, досконально всё изучив, складываю бумаги перед собой и закидываю ногу на ногу.
— Здесь сказано, что во время брака я не имею права иметь интрижки с другими мужчинами.
Что весьма логично… Я ведь должна сделать так, чтобы Астра полюбила отца. А не моего бойфренда.
То, что я буду до конца жизни одна и больше не свяжусь ни с одним мужчиной — пустяки. Ради дочки я оставила свою любовь, своего парня. И готова пожертвовать женским счастьем ради неё, как бы глупо это ни звучало.
Мне никто не нужен. И с этим пунктом я согласна.
— Но здесь сказано, что и вы должны придерживаться этого правила, — поднимаю на него выжидающий и вопросительный взгляд.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да. В чём проблема? И мы на «ты».
— А, — доходит до меня. — Тут просто сказано, что вам… то есть тебе — тоже запрещено иметь на стороне других женщин.
— Да, чтобы Астра этого не видела.
Киваю, убедившись в его словах.
— То есть главное, чтобы Звёздочка не была в курсе, — резюмирую вслух.
— Отчасти. Я хочу, чтобы моя дочь не считала меня бабником. И уж точно не натыкалась на чужую бабу в этом доме, когда у неё есть мама и любящий отец. Для неё, когда она подрастёт, мы должны быть идеальной картинкой.
— Фальшивой, — исправляю его.
— Пусть будет так.
— И вы готовы продержаться без секса… десять лет? — вспоминаю срок действия договора. По его истечении мы можем разойтись. Тогда Звёздочка уже будет взрослой, будет всё понимать. И сама решит, с кем остаться при разводе, если он будет, — с матерью или отцом. И мы не должны будем препятствовать её решению.
Это пугает, но… Если вдруг она за это время полюбит родного отца, и я стану ей не нужна… Пусть будет счастлива.
— Хотел бы героически сказать «да», но нет. У меня есть любовница с закрытым ртом, не претендующая на роль хозяйки этого дома. Не интрижка. А лишь физиологическая потребность.
— То есть и я могу так же? — мои брови удивлённо летят вверх. Пытаюсь найти подвох во всём этом.
— Нет. Дочка находится рядом с тобой постоянно. Увидит — убью.
— А если нет? — дёргаю ногой и буквально испытываю его.
— Нет, Нежная, значит «нет».
— Двойные стандарты, — хмыкаю.
— Можем обговорить условия сделки. Но они тебе не понравятся, — отчего-то усмехается, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку кресла.
— Например?
— Мы занимаемся сексом, и я не пользуюсь никакой любовницей.
— Мы? — переспрашиваю у него.
— Ты и я.
— Нет! — возмущённо хлопаю по столу. — Протестую! Не согласна! Ни за что!
— Либо это, либо то, — пожимает плечами. — Без секса я буду злым. Очень злым.
— Да вы и сейчас не добрый, — шепчу себе под нос.
— «Ты», Нежная, «ты».
Да хватит тебе повторять!
Со вздохом потираю виски.
— Ладно, на этот пункт я согласна. Лучше ходите в гости к своей любовнице, чем спите со мной.
— Аналогично, — хмыкает.
Да пошёл ты…
— Ещё вопросы?
— Да. Наш… социальный статус для других людей. Будем ли мы носить кольца? Появляться вместе на публике?
— Буду, — задумчиво потирает подбородок. — Для меня это даже плюс. Навязчивые и меркантильные шлюхи перестанут лезть ко мне в постель в надежде, что после секса я женюсь на них.
Сглатываю. Ожидала ли подобной грубости из его рта? Не-а.
— То есть, если спросят, кто ваша жена — вы ответите? — уточняю.
Плохо, конечно. Не хотелось бы публичной жизни.
— Да. Скажу, что моя жена — Сказочница, — усмехается, явно называя меня в голове извращенкой, которая читает порно-истории. — Пишет детские сказки.
А у меня муж — жираф. И это хуже всего. До него хрен что дойдёт. Или три года долетать будет.
Но вместо этого с уст слетает банальный вопрос:
— Мне надо будет куда-то с вами ходить?
— Необязательно. Только если это мегаважная встреча. Я не люблю показывать свою личную жизнь.
  
— Да я уже поняла по дому в лесу, — не скрываю эмоций на своём лице. Чудик он. И социопат.
И тишину любит, да, помню…
— Хорошо, — мотаю головой, ещё раз пробежавшись взглядом по тексту. Меня радует, что не всё так плохо. Пожарский разрешил мне на своё усмотрение заниматься развитием Звёздочки. Если захочу — запишу в секцию танцев. Или на каратэ. Делать я этого не собираюсь, но во всём, что касается её взросления и увлечений — я не ограничена.
— По Астре мне всё понятно, а по мне — нет, — начинаю, нервно болтая ногой. — Могут ли ко мне приезжать родители или подруга?
— Только когда меня не будет дома. Хотя… С твоей матерью можно будет познакомиться. Но предупреди сразу, что в семью играться я буду только с тобой — и то для дочери. Любить тёщу — не собираюсь. Как и контактировать с ней.
Да нужен ты ей…
— Поняла, — коротко киваю.
— Что-то ещё?
— Вроде нет…
— Можем подписать его чуть позже. Изучишь ещё раз, если всплывут вопросы — я готов к компромиссу.
Ага, после того как он предложил мне секс с ним, боюсь представить, что будет стоять за этим «компромиссом».
— Да, если можно, обдумаю ещё.
На удивление, Пожарский идёт мне навстречу.
Хочу уже встать и уйти вместе с бумажками, но останавливаюсь, оставляя свою попу на стуле, вспомнив об одном требовании.
— А, забыла сказать, — поворачиваюсь к нему. — Я хочу, чтобы Астра жила и спала со мной.
Одна только мысль, что она далеко за стенкой — меня тревожит.
— Отклоняется, — говорит резко.
— Почему?!
— Если захочу зайти к ней и обнять — придётся видеть тебя.
Говорит это будничным тоном, не зло, но я отчего-то всё равно отвечаю:
— Обидно.
— Я сексист. Сама сказала, — пожимает легко плечами.
Закусываю губу. А чего я ждала от него?
— А если серьёзно? — не теряю надежды.
Буду стоять на своём. Астра будет спать со мной. Точка.
— Если серьёзно, — начинает он, — то, вернувшись с работы и желая зайти к дочери, загляну. А там ты — голая. Или в ванной. Или чем-то занята, а я тебя перебью.
Разве это проблема? Хотя… Я привыкла писать в строго определённое время — в тихий час Астры. Если не напишу — буду нервной.
— Малявка же спит больше, чем ты. В тихий час, когда решусь на неё посмотреть, могу потревожить тебя.
Об этом я не думала…
— И неужели тебе хочется видеть мою морду даже в своей спальне? — усмехается, вдруг повеселев.
На секунду он открывается с другой стороны. Вот уже он и не тиран, и не деспот, а обычный мужчина.
Но это не отменяет того, что он сделал.
— Нет… — говорю честно на его вопрос.
— Поэтому и отказано.
— Я потерплю, — выпаливаю.
— А если я захочу поспать с дочкой? Уложить её спать, лечь рядом? Ты пустишь меня в свою постель?
Сжимаю ладони в кулаки.
Тише, Люба, тише.
Нет, я против такого, но… Я не смогу спать без Астры. Я привыкла, что она всегда рядом. Даже сейчас ощущаю себя неуютно, когда знаю, что я на втором этаже, а она на первом.
Не вытерплю. От нервов ещё больше свихнусь.
А вот Пожарского… Раз в день в своей комнате, так и быть, приму.
— Пущу, — киваю, положив ладони на колени, как примерная ученица. — Только без домогательств.
— Ты за кого меня принимаешь? — выгибает бровь так, будто вообще меня за женщину не считает.
— Всего лишь уточняла, — зло кидаю.
— Ладно. Так и быть. Пусть дочь спит с тобой, — слышу и издаю вздох облегчения. — Что-то ещё?
— Да.
— Боже, я уже пожалел, что спросил, — закатывает глаза.
Да пошёл ты… Второй раз.
Встаю из-за стола.
— Ближе к вечеру я возьму Астру и съезжу в квартиру за вещами, — оттягиваю краешек коротких джинсовых шортиков, что не проходит мимо внимания Пожарского. — Потом к маме домой. Она всё же внучку неделю не видела…