Лорды Белого замка

Отец вышел из комнаты все с тем же угрожающим видом. Мод ускорила шаг, чтобы увеличить расстояние между ними. «На открытом пространстве отец не решится меня ударить», – твердила она себе, но все равно чувствовала робость. К залу примыкала гостевая комната для женщин, и Мод поспешила туда.
Внезапно по залу, отдаваясь эхом, разнеслись звуки фанфар, и герольд выкрикнул приказ: всем преклонить колена перед королем и королевой Англии. Пока присутствующие исполняли повеление, Мод пробежала последние несколько ярдов, отделявшие ее от гостевой комнаты, и скрылась под ее защитой: здесь молодая женщина была в неприкосновенности. Закрыв за собой тяжелую дубовую дверь, Мод привалилась к ней, тяжело дыша. Железные заклепки больно впивались в спину.
  
Казалось, где-то совсем рядом кружит стая волков, и все они хотят сожрать одинокую беззащитную вдову. Мод невольно разозлилась на Теобальда за то, что он умер и оставил ее, но тут же устыдилась своих чувств.
Обсудив с Хьюбертом Уолтером государственные дела, главным из которых была неотложная необходимость возвращаться в Анжу, где назревал бунт, Иоанн решил развеяться и перешел к другой теме.
– С прискорбием услышал о смерти вашего брата, – проговорил король. – Он честно служил мне, и я тоже любил его.
– Это большое горе для меня, – сказал Хьюберт. – Мы с Теобальдом с самого детства были очень близки. Вместе росли в Норфолке, а потом служили у Ранульфа де Гланвиля. Кажется, что это было только вчера.
Иоанн кивнул. Он сидел на обложенной подушками скамье в частных апартаментах Хьюберта. Через толстое серое стекло было не очень четко видно строительство, полным ходом кипящее за окнами. Для архиепископа и его приближенных, не щадя средств, возводили грандиозных размеров новый зал с колоннами. Одновременно с прибытием Иоанна доставили очередной груз – колонны из пербекского мрамора, розово-черного, как кровяная колбаса. Иногда Иоанн задавался вопросом: кто из них король Англии, он или Хьюберт Уолтер?
– Насколько я понимаю, его вдова искала защиты под вашей крышей, – вкрадчиво произнес он и потянулся за серебряным кубком с вином. Судя по вкусу и светло-золотистому оттенку – рейнским, и весьма недешевым.
– Да. Леди Мод в настоящее время гостит в Кентербери, – спокойно ответил Хьюберт.
– Полагаю, она может сейчас составить себе необычайно выгодную партию. – Иоанн смаковал вино, наслаждаясь смесью терпкого и мягкого вкусов.
– Так и есть, сир. Но со дня смерти моего брата прошло менее двух месяцев, и леди Уолтер еще пребывает в глубоком трауре.
– В глубоком трауре? – фыркнул Иоанн. – Господи, да он ей по возрасту в деды годился. И вообще, жизнь продолжается, а вдова вашего брата нуждается в защитнике.
– У нее их двое: я и ее отец. Разумеется, сир, было бы желательно, чтобы Мод, когда придет время, снова вышла замуж – и за достойного человека.
Иоанн погладил бороду:
– Согласен. В моем ближайшем окружении есть несколько баронов, которые составили бы хорошую пару леди Уолтер.
Он увидел, как в глазах архиепископа промелькнула тревога, и почувствовал злорадное удовлетворение. Напрасно Хьюберт Уолтер думал, что сам может все устроить. Ничего, он заберет у него из-под носа прелестную вдовушку и подыщет ей мужа по своему усмотрению, чем преподаст хороший урок этой старой бочке сала. Да и брачная пошлина, которую заплатит счастливый жених, пойдет в казну Иоанна, а не осядет в Кентербери.
– Разумеется, мы поговорим об этом позднее, когда придет время, – со звериной ухмылкой заключил король.
Женская часть замка оказалась вовсе не таким надежным убежищем, как ожидала Мод. К ним нагрянула королева Изабелла со всей своей свитой и, разумеется, сразу же оказалась в центре внимания. Мод она поприветствовала чисто формально, давая понять, что находит ее присутствие утомительным, хотя и соблаговолила проговорить сухие слова соболезнования по случаю кончины Теобальда.
– Но все-таки, – прибавила Изабелла, забрасывая за плечо светлую косу, – он был старик, и очень скучный. Может быть, в следующий раз вам повезет больше.
– Мадам, я искренне любила своего мужа, – ответила Мод, всеми силами сдерживаясь: ну до чего же ей хотелось сбить самодовольное выражение с лица этой избалованной девчонки. – Если бы вы знали лорда Уолтера так, как знала я, вы не назвали бы его скучным. Сомневаюсь, что когда-либо найду лучшего мужа, даже если мне, как вы изволили выразиться, и очень повезет.
Изабелла едва заметно повела задрапированными в роскошный шелк плечиками.
– Я лишь пыталась вас утешить, – сказала она и отвернулась, моментально забыв про собеседницу, как забыла бы про пылинку, которую стряхнула с одежды.
Борясь с подступающими слезами, Мод уселась на скамью под оконным проемом. Устало прислонившись головой к стене, рассеянно скользнула взглядом сквозь открытые ставни: за окном вовсю кипело строительство. Металлический звон долота о камень и веселая перебранка каменщиков отдавались у нее в ушах.
Во двор замка въехали два торговца и что-то спросили у одного из священников. Их украшенные тесьмой котты спокойных глубоких цветов – темно-зеленая и темно-фиолетовая – выглядели солидно и богато. От солнца лица всадников защищали широкополые шляпы вроде тех, что носят пилигримы; у обоих были кожаные фляги и квадратные торбы. Мод наблюдала за гостями, пока они не скрылись из виду, и в который уже раз пожалела, что не родилась мужчиной.
Хьюберт Уолтер изучал кипу документов, когда в его частные покои провели двух «торговцев». Он посмотрел на одного, потом – на второго и щелкнул языком:
– Долго же вы добирались!
Фульк припал на одно колено и поцеловал перстень архиепископа, потом поднялся и сделал шаг назад.
– Но теперь я здесь, – сказал он, выбивая из котты песок и пыль. – Где она?
Брови Хьюберта Уолтера поползли к высокому обрамлению тонзуры.
– Полагаю, в женских покоях, с королевой и ее фрейлинами, – столь же лаконично ответил он и пригласил гостей сесть. – Король и королева прибыли вскоре после полудня. Думаю, не надо объяснять, насколько опасно ваше присутствие здесь и для вас, и для меня. Вас запросто могут узнать, несмотря на этот маскарад.
Фульк понимал, что Хьюберт рискует не меньше, чем он сам.
– Я не собираюсь задерживаться ни на секунду дольше, чем это необходимо, – заверил он. – Но поскольку вы сами меня вызвали, то, полагаю, хотите мне помочь.
– Не то чтобы хочу, – с мрачным видом уточнил Хьюберт, – но мой долг – выполнить последнюю волю брата, и я искренне люблю свою невестку. Я не желаю, чтобы Мод продали, дабы потворствовать амбициям ее отца или удовлетворить похоть короля.
– Я никогда… – начал было Фульк, но архиепископ остановил его, подняв руку, и продолжил:
– С другой стороны, не пристало мне помогать человеку, который оскверняет аббатства, связывает непорочных братьев, словно рождественских каплунов, и богохульствует, переодеваясь в монаха.
– Я от души раскаялся во всех этих грехах, и на меня наложили епитимью, – ответил Фульк, стараясь, чтобы его слова прозвучали искренне, хотя он и беззастенчиво врал. – Я знаю, это не оправдание, но в тот момент у меня просто не было выхода, я спасал жизнь своих людей. – Он развел руками в знак того, что откровенен с архиепископом. – Я искренне соболезную вам и сам глубоко скорблю о смерти вашего брата. Он был мне добрым другом и наставником.
Хьюберт чуть смягчился:
– Я знаю, что вас связывали давние дружеские отношения и что Теобальд высоко тебя ценил. – Архиепископ вздохнул и покачал головой. – Может быть, даже слишком высоко. В день своей смерти он отправил мне последнее письмо, в котором настоятельно просил: если Мод будет поставлена перед необходимостью повторно вступить в брак, сделать все от меня зависящее, чтобы она вышла за тебя. Похоже, Тео думал, что и ты не будешь возражать. – Хьюберт бросил на Фулька оценивающий взгляд. – Он когда-нибудь говорил с тобой на эту тему?