Лорды Белого замка

Сделав глубокий вдох, он нырнул в толпу веселящихся гостей, надев маску радушного хозяина и счастливого отца.
Улыбаясь сквозь слезы, внезапно защипавшие глаза, Мод пошла за невестой. Она появилась рядом с Хависой, как раз когда Фульк, отец Уилла и другие гости-мужчины окружили жениха и увели его раздевать. Остроты одна за другой слетали с развязавшихся от вина языков, хотя присутствие старших и сдерживало шутки в пределах благопристойности.
  
Хависа смеялась, ее глаза слишком разгорелись от большого количества выпитого вина, но девушка едва ли выказывала признаки страха, когда ее ввели в главную спальню. Стены украшали пышные гирлянды из майских цветов, а кровать была завешена новыми портьерами из толстой фламандской ткани.
Помогая Хависе снять брачный венок и подвенечное платье, Мод улучила минутку, чтобы спросить дочь, как она себя чувствует.
Та сморщила носик, бессознательно скопировав манеру матери.
– Страшно небось?
– Я знаю, чего ожидать, – рассмеялась Хависа.
– Знаешь? – Мод подняла брови.
– Ах, мама, – толкнула ее локтем Хависа, – перед завтраком тебе придется вывесить за столом на стене доказательство моей невинности.
Мод поморщилась, вспомнив утро после собственной свадьбы и молодого рыцаря с жестким взглядом орехово-серых глаз, который старался смотреть куда угодно, только не на окровавленную простыню, вывешенную, как победное знамя, всем на обозрение.
– Я знаю, что ты еще девственница, – кивнула Мод, – хотя нельзя сказать, что невинна, как младенец.
Хависа искоса глянула на мать:
– Вы с папой спали вместе до того, как обвенчались?
Мод покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Один раз у нас была такая возможность, но я тогда еще была женой другого мужчины, и мы оба сдерживали свои чувства. – Она улыбнулась и погладила дочку по руке. – Твоя первая брачная ночь будет непохожей на обе моих. Желаю, чтобы все прошло хорошо!
– Почему непохожей? – с любопытством спросила Хависа.
Мать усмехнулась:
– Мой первый муж был на тридцать с лишним лет старше меня – хороший человек, но я была совсем юная. Я не сама выбрала его, хотя потом и нежно любила. А что касается твоего отца… – Она повела плечом, и улыбка ее стала ярче.
– Мама?
Мод засмеялась и почувствовала, как щеки ее розовеют.
– Наша любовь горела, словно буйный пожар, – сказала она. – Фульк выхватил меня из-под носа у короля и увез в дремучие леса. Я стала женой разбойника, и нашим брачным ложем был навес из ветвей под звездным небом. Похоже на песни трубадуров, правда? Но так оно и было! Тогда мы постоянно балансировали на лезвии ножа. Всякий раз, прощаясь с мужем, я невольно думала, что, возможно, больше уже не увижу его живым.
– И до сих пор ничего не изменилось, – заметила Хависа.
– Да уж, – усмехнулась Мод, – и именно поэтому твоя первая брачная ночь будет совсем другой. И тебе, наверное, повезло больше моего. Страх может придать удовольствию остроты, но в слишком больших количествах эта приправа уничтожает наслаждение.
Их беседу прервало появление Клариссы с шелковым спальным халатом, который полагалось возложить на плечи Хависе. Судя по смущенному взгляду девушки, она, похоже, случайно услышала часть их разговора, но ничего не сказала, кроме того, что Мабиль спит и одна из служанок приглядывает за ней, на случай если девочка проснется.
Мод внимательно посмотрела на Клариссу. На ней было платье из розового льна, с модной расклешенной юбкой. Наряд очень шел ей. Не то чтобы Кларисса была красавицей, но она могла похвастаться безупречной кожей, блестящими густыми волосами и выразительными глазами. Во время пира на воспитанницу Фицуоринов постоянно бросали заинтересованные взгляды и интересовались, кто она такая.
– Я видела, как ты танцевала с Робом д’Уффингтоном, – улыбнулась Хависа и игриво погрозила подруге пальцем. – И кого это он поцеловал в щеку в конце танца, а?
Кларисса покраснела:
– Роб просто развеселился от вина. Это ничего не значит.
– Ну а Саймон де Уоррен? Он на тебя весь вечер смотрел.
– Саймон де Уоррен такого высокого о себе мнения, что ни для кого другого места в его сердце уже не остается, – строго сказала Кларисса. – Хависа, я очень рада за тебя, честное слово, но, пожалуйста, не пытайся найти мне спутника жизни среди товарищей своего мужа.
Хависа открыла было рот, но не успела ввязаться в спор, так как в дверь громко постучали, объявляя о прибытии партии жениха. Мод поспешила открыть и пригласила мужчин войти, а остальные женщины повели Хавису к супружескому ложу и уложили ее туда. Уилла, облаченного в рубашку, похожую на одеяние его невесты, с накинутым поверх плащом, со смехом и непристойными прибаутками втолкнули на кровать рядом с Хависой. Шутки поутихли с появлением отца Томаса, пришедшего благословить супружеское ложе и окропить новобрачных святой водой, но возобновились с новой силой, едва только священник произнес «аминь». Больше всего было двусмысленностей, связанных с военной тематикой: насчет того, что предстоит протыкать мишень копьем, выпускать стрелы и смазывать ножны.
Фульк позволил гостям позабавиться вволю – все это было частью традиции, – хотя для него это оказалось одним из самых сложных испытаний, которые когда-либо выпадали на его долю. Хорошо хоть семейство Пантульф согласилось воздержаться от той части церемонии, когда супруги представали перед свидетелями обнаженными. Члены обеих семей были довольны заключенным союзом и не видели необходимости прибегать к этому ритуалу. Стиснув зубы, Фульк держался сколько мог.
– Хватит! – наконец заорал он, разведя в стороны руки и отталкивая гуляк от постели. – Пора уже оставить молодых в покое!
Как и предчувствовал Фульк, это заявление было встречено новыми громогласными добродушными шуточками, однако гости не стали сопротивляться, когда их направили из спальни обратно к столам, где их по-прежнему дожидались угощение и выпивка, а музыканты продолжили играть. Когда дверь спальни с мягким стуком закрылась у Фулька за спиной, ему показалось, что там осталась часть его жизни.
Поскольку новобрачным выделили главную спальню, Фульк и Мод должны были сегодня ночевать в зале вместе с остальными гостями, но пока еще никто не собирался ложиться. Вечер выдался теплый, настроение у всех было приподнятое, и заканчивать пирушку никому не хотелось. Фульк выполнял обязанности гостеприимного хозяина, удерживая на лице улыбку и жалея, что нельзя уйти отсюда куда-нибудь подальше. Уильям и Иво, опустошив на пару кувшин вина, веселились, как завзятые холостяки. Хотя оба они вполне успешно управляли землями Фицуоринов, ни один пока не захотел остепениться и обзавестись семьей. К ним подскочил Ричард в сопровождении оруженосца Уильяма Пантульфа, который тащил четыре пирога с олениной. Взгляд Фулька переместился дальше и нашел Филипа, который сидел за столом со своей женой Джоанной, дочерью лестерширского рыцаря. Они были женаты меньше полугода, но животик у Джоанны уже заметно округлился: эти двое явно будут продолжать семейные традиции Фицуоринов. Самый младший из братьев, Ален, вовсю ухаживал за воспитанницей Роберта Корбета, и они танцевали сейчас на лужайке среди прочих пар, пользуясь возможностью придвинуться поближе друг к другу и подержаться за руки во время кароля. Фульк горько улыбнулся. Давно ли он и сам был таким, а сейчас уже выдает замуж старшую дочь! Эх, как быстро течет время сквозь горлышко песочных часов!
Мод подошла и встала рядом, обняв мужа обеими руками.
– Пойдем, – тихо проговорила она, – думаю, никто не заметит, если мы ненадолго ускользнем.
– Это ты здорово придумала, – ответил он.
И, бросив последний взгляд на гостей, дабы убедиться, что не назревает никаких пьяных ссор и драк, он последовал за потащившей его прочь Мод.
Вместе они прошлись вдоль донжона. Следом увязались собаки Фулька. Мод остановилась у плетня, ограждавшего сад, и, повинуясь внезапному порыву, открыла ворота и шагнула внутрь. Клумбы озарялись серебристо-серым светом, и растения выглядели какими-то причудливыми. Приказав волкодавам остаться – сад Мод был для собак запретной территорией, с тех пор как один пес, энергично закапывая кость, повредил там корни эстрагона, – Фульк вошел внутрь вслед за женой.