Потемневшие души (ЛП)

Мы ехали по проселочным дорогам вокруг города и въезжали в большой пригородный район. Вокруг нас были большие дома, которые кричали о деньгах. У всех были большие ворота на въезде. Мы добрались до конца тупика и подъехали к большим черным чугунным воротам, которые автоматически открывались, когда мы подъезжали к ним. Когда мы медленно проезжали через теперь открытые ворота, я выглянула в окно и увидела охранников, расставленных вокруг фасада дома. Все они выглядели смертельно опасными, и я не сомневалась, что они умрут за парня, сидящего рядом со мной в машине.
— Это дом или тюрьма… — задаюсь я себе вопросом, но произнесла вслух, забыв о себе на мгновение. Я закрыла глаза, внутренне ругая себя. Дмитрий усмехнулся рядом со мной.
— Это один из моих домов. И самое безопасное место в Москве, я могу тебя заверить. И я думаю, что теперь это твоя тюрьма. Так что ответ будет и тем, и другим, — пробормотал мне в ответ Дмитрий.
— Не самая худшая тюрьма, которую я видела. Но, полагаю, у тебя есть подземная пыточная яма.
— Ха, нет, я могу тебе обещать. В моем доме нет подземных пыточных ям. У меня есть камеры и темницы в другом доме. Подземная пыточная яма — это что-то новое, — сказал мне Дмитрий с ухмылкой.
— Я рада, что развлекаю тебя, — сказала я ему.
— Ты, помимо всего прочего, меня развлекаешь.
Машина остановилась у передней части особняка. Это был смелый белый оштукатуренный фасад с темно-черными оконными рамами и железной крышей. Я вышла из внедорожника и посмотрела вверх. Он был огромным и трехэтажным, если смотреть на окна. Он широко тянулся по обе стороны от главного входа и был окружен деревьями, большими живыми изгородями и различными хозяйственными постройками. У меня через руку висела куртка Дмитрия, но я скользнула в рукава и застегнула спереди. Ледяные ветры здесь были настолько сильными, что я задалась вопросом, зачем кому-то вообще хотеть жить в этой адской дыре.
— Пойдем, пока твои пальцы ног не почернели и не отвалились, — нажал Дмитрий и протянул руку. Я снова проигнорировал его и вошла через парадную дверь. Она была освещена яркими огнями, которые почти ослепляли. Пол был выложен белой и серой мраморной плиткой. Стены были не совсем белыми, а мебель была нейтральных тонов дерева и светло-серых тонов. По обе стороны от очень большого входа были две лестницы. Обе были покрыты светло-серым ковром и черными железными перилами, вьющимися до самого следующего этажа. — За мной следу, — поведал мне Дмитрий и кивнул головой в сторону правой лестницы.
Я последовала за ним вверх по лестнице с комом в горле и тошнотворным чувством в животе. Реальность снова накрыла меня мощной волной эмоций. Я изо всех сил старалась держать ее в себе, но время от времени я не могла контролировать приливную волну горя. Слезы навернулись на глаза, а рука на перилах задрожала. Одна нога перед другой, я могу это сделать. Они не победят меня и не сломают меня. Они забрали у меня все. Но это часть меня, которую они не получат.
Дмитрий:
Я чувствовал ее позади себя. Следуя за мной по лестнице. Ее дыхание было тяжелым, и я знал, что это от страха. Я слышал, как она громко сглотнула, понимая, что борется со слезами. Может быть, сломать ее будет не так сложно, как я ожидал. Неужели я только что потратил кучу денег, потому что не мог отправить ее в свой стрип-клуб в ее возрасте? Оставим в стороне возраст — мысль о том, что другие мужчины прикасаются к ней, заставила ярость вырваться на поверхность. Ярость, которую я годами боролся, чтобы не стать таким, как мой отец. Я не знаю, что в этой девушке, но у меня было чертово чувство, что она может сломать меня вместо этого. Прямо сейчас я был в урагане эмоций, и мне нужно было уйти от нее.
Мы остановились у гостевой комнаты на втором этаже. Она должна была готовиться в стрип-клубе, как и другая девушка. А не в моей гребаной гостевой комнате. Я крепко сжал кулаки.
— Это твоя комната. Рядом с комнатой есть ванная, а на кровати одежда твоего размера. Позже тебе доставят еду к двери. Не пытайся сбежать, потому что окна и двери заперты, — я сказал ей сквозь стиснутые зубы и открыл дверь.
  
Алиссия посмотрела на меня красными глазами, которые чуть не поставили меня на колени. Да, мне действительно нужно было уйти от нее. Ее глаза внезапно стали пустыми, и она слегка подняла подбородок. Алиссия делала это несколько раз. Она хорошо умела скрывать свои эмоции. Так же хорошо, как я умею читать людей. Я мог сказать, что она вспыльчива, но также у нее была огромная гордость. Она осторожно вошла в комнату и огляделась вокруг, затем повернулась ко мне. Я сразу понял, что она собирается сказать что-то, что отпиздит меня и, возможно, одновременно заставит мой член встать.
— Так вот где я должна прожить остаток своих дней? Я думала, ты большой злой волк? — она огрызнулась на меня. Я прищурился. Я знал, что она делает, и как бы я ни старался не поддаться ее дерьму, я ничего не мог с собой поделать. Это было похоже на игру в кошки-мышки.
— У меня есть другая девушка с аукциона, которая требует всего моего внимания сегодня вечером. Я увижу тебя, когда ты мне понадобишься, — я бросил через плечо с ухмылкой и захлопнул дверь перед ее лицом, и ушел, насвистывая веселую старую мелодию.
Николай ждал меня внизу с обеспокоенным выражением лица. Я знал, что будет дальше, и я действительно был не в настроении.
— Сэр, какие у тебя планы на нее? — спросил он меня скорее утверждением, чем вопросом. Я спустился на мраморные плитки и направился прямо к своему бару в гостиной. Я налил скотч и сделал большой глоток из стакана, затем подошел и встал у открытого огня, глядя в него. У меня не было ответов для Николая. Но как человек, который был со мной столько лет, он должен был знать лучше, чем задавать мне вопросы. Я был так напряжен и взволнован. Алиссия задела меня за живое, и теперь Николай хотел получить ответы на вопросы, которые я не мог дать. Я чувствовал, как Николай крадется в нескольких метрах позади меня.
— Можешь выпить, Николай. Думаю, ты заслужил выпить после стольких долгих дней, — ругал я его через плечо.
— Я давно не видела тебя таким взвинченным, Дмитрий. Это меня беспокоит, — сказал мне Николай, наливая себе водку со льдом. Я тяжело вздохнул и повернулся к Николаю.
— Я не знаю, что тебе сказать. Я знал, что с ней случится, если мы ее не привезем, — признался я Николаю. Николай сел в замшевое кресло и сделал глоток, а затем поставил стакан на журнальный столик.
— Это больше, чем просто. Она достает тебя. Я знаю тебя почти всю твою жизнь, и я никогда не видела тебя таким из-за какой-то женщины, — допрашивал меня Николай.
Я сажусь на стул напротив.
— Она другая. Мы делаем это уже много лет, и все девушки одинаковые. Затем она вошла. Злая и с таким видом, будто убьет кого-нибудь при первой же возможности. Дерзкая и прекрасная в одном лице, и я хочу получить удовольствие от того, чтобы сломать ее. Или просто трахнуть ее, я еще не решил. Это все, что у меня есть в качестве ответа на данный момент. Я пытаюсь разобраться в этом дерьме сам, — признался я Николаю, а затем посмотрел на свой стакан.
Это была полная правда.
— Твоя работа нелегка. Мир, в котором мы живем, нелегок. Я понимаю. Но какие бы чувства ты ни испытывал к ней, ты знаешь, что это не кончится добром. Ты действительно думаешь, что сможешь заставить ее полюбить тебя, когда у нее есть муж и дети, которые ждут ее. Ты вообще спрашивал ее, сколько у нее детей? — спросил меня Николай. Я крепко сжал стакан, чувствуя, как зверь внутри меня жаждет вырваться наружу.
— Последнее, что я собираюсь сделать, это поднять вопрос о ее семье. Их здесь нет. Я здесь. А что касается любви — такие люди, как я, не любят! — закричал я на Николая и хлопнул стаканом. Мой последний остаток самоконтроля наконец-то сломался, как гребаная ветка. Я чувствовал себя как ребенок, устроивший гребаную истерику, но я встал и оставил Николая сидеть там одного, и поспешил в свою спальню, хлопнув дверью.