Возлюбленная телохранителя (ЛП)

— Закинь ногу мне на плечо, — приказывает Кейд.
Подчиняясь ему, задаюсь вопросом, избавлюсь ли когда-нибудь от румянца на лице. Однако мое смущение исчезает, когда Кейд одновременно сосет клитор и слегка прощупывает задний вход. Новизна происходящего быстро забывается, когда оргазм нарастает, и, несмотря на его приказ, я чуть подаюсь бедрами вперед, усиливая давление на клитор. Я так отчаянно нуждаюсь в этом. Но тут Кейд прикусывает клитор, а его палец проникает в меня сзади. Мои легкие судорожно сжимаются, вынуждая поперхнуться.
— Не двигайся. Расслабься, намори.
Я глубоко вздыхаю, и сразу после этого Кейд вводит язык в мое лоно. Я испускаю слабый стон, задерживая дыхание. Все во мне кипит и жаждет его члена. Но Кейд не дает мне то, что нужно. Вместо этого он целует лоно, как будто у него есть все время в мире, постоянно вытаскивая язык или палец, когда я уже близка к тому, чтобы кончить.
— Кейд, — шепчу я. — Пожалуйста.
Он поднимается с колен и поворачивает меня лицом к стене, занося мои руки над головой.
— Ты не кончишь, пока я не разрешу, — произносит он, прижимаясь к моей шее. Его теплое дыхание заставляет меня дрожать, и я киваю в знак согласия. — Прижмись щекой к стене.
Я ждала неистового толчка его прекрасного члена, но Кейд удивляет меня, поглаживая головкой по моей попке и по половым губам. Это искушение заставляет меня прикусить губу, чтобы не наброситься на него.
— Ты хочешь меня? — спрашивает он.
— Да, черт возьми, хочу, — простонала я ему. — Я усвоила урок.
— Посмотрим.
Кейд погружает член в меня, и я сжимаюсь, закрывая глаза от удивительной наполненности. Я жажду, чтобы он трахнул меня, но от одного его прикосновения мне хочется плакать после непрерывных поцелуев. Полностью войдя в меня, он бормочет проклятья под нос, и я улыбаюсь про себя. Может, я и получила урок, но и Кейд тоже. Наше влечение друг к другу невозможно усмирить даже ради наказания.
Наконец, спустя целую вечность, Кейд начинает двигаться. Это легкие толчки, которые заставляют меня прикусить язык от разочарования, но в конце концов он набирает скорость. И тогда Кейд впивается в меня с такой силой, что я забываю об уроках, о наказании, обо всем на свете. Я кричу, мои ногти царапают стену, а он доставляет мне удовольствие снова и снова с каждым движением своих бедер.
— Ты хочешь кончить? — спрашивает он, задыхаясь.
— Боже, да!
— Сделай это. Сейчас.
Я резко выдыхаю, когда оргазм обрушивается на меня, и толчки Кейда становятся почти неистовыми. Его крик триумфа сливается с моим, и вместе мы возносимся туда, куда могут проникнуть только любовники. Он роняет голову между моих лопаток, его дыхание приятно ласкает мою гладкую кожу.
— Может быть, теперь ты уйдешь, — хрипит он.
— Никогда.
— Зачем ты так со мной поступаешь?
Мой приглушенный голос — только шепот, но он твердый, уверенный.
— Потому что я люблю тебя.
— Скажи это еще раз, — просит он дрожащим голосом. — Я с трудом могу в это поверить.
— Я люблю тебя, Кейд. Пожалуйста, не заставляй меня уходить.
Кейд притягивает меня в свои объятия и опускается на пол. Долгое время он держит меня на коленях, поглаживая волосы и лицо, как будто боится потерять меня. Я не говорю ни слова, блаженно наслаждаясь его близостью.
— Кейд?
— Да? — бормочет он, прижавшись к моей макушке.
— Спасибо, что не отказался от меня.
— Не нужно благодарить меня за то, что я потакаю своим эгоистичным желаниям.
Я закусываю губу, чтобы не улыбнуться в ответ на его кислый тон.
— Ну, немного эгоизма не помешает.
Кейд бросает на меня взгляд, его губы подергиваются от сдерживаемого смеха.
— Ты определенно быстро учишься.
— Да, это так. — Я обхватываю его шею и прижимаюсь губами к его губам. — Позволь мне показать тебе насколько.
Глава 15
— Я выгляжу толстой в этом? — Морган указывает на свой живот, и мы с Кейдом прижимаемся друг к другу губами. — Клянусь, я выросла за ночь, как долбаный арбуз, — говорит она. — Я выгляжу на пятом месяце беременности, а ведь прошел всего месяц или около того, черт возьми.
 
— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я. — Нет ничего более прекрасного, чем мать, ожидающая ребенка, который является продуктом любви.
— Ну, черт возьми, — говорит Морган, похлопывая своими затуманенными глазами. — Спасибо, девочка.
Я улыбаюсь ей, и она улыбается в ответ.
— Итак, Кейд, ты хочешь детей? — спрашивает Морган. — Я имею в виду, что остальные из нас залетают, как чудо, с одного удара, так что Элеонора должна быть следующей.
— Морган, — вздыхаю я.
— Элеонора, — поет королева с усмешкой. — Нет, серьезно, — говорит она, — я хочу знать.
Пока мы идем в зал суда, я должна сосредоточиться, чтобы идти ровно, готовясь к тому, что скажет Кейд. У меня нет никаких сомнений в том, что он любит меня. Однако любовь не всегда приравнивается к детям. И хотя я знаю, что Кейд не сумасшедший, как мой отец, я также не хочу, чтобы он пренебрежительно относился к нашим детям.
— Я никогда не думал, что дети будут возможны, моя королева, — говорит он. — Но теперь, когда я нашел Элеонору, я хочу все, что когда-либо было для меня только мечтой. И это включает в себя детей.
— Я так и подозревала, — говорит Морган. Затем она переводит взгляд на меня. — А как насчет тебя?
— Детям нужны любящие и заботливые родители. Если бы я могла создать такую среду, то я бы с удовольствием ее создала.
— Думаю, ты учишься у своих родителей, что делать, а чего не делать, — говорит Морган. — Хорошо это или плохо, но они все равно чему-то нас научили. Как бы то ни было, мы не можем сделать хуже.
— Согласна, — говорю я с кивком. — Я определенно знаю, чего следует избегать.
— Элеонора когда-нибудь станет отличной матерью, — говорит Кейд, привлекая наше внимание. — Вы можете почувствовать это по тому, как она относится к людям и заботится о них. Мне бы очень повезло, если бы она родила моего ребенка.
О, Кейд. Есть кое-что, что тебе нужно знать…
Я улыбаюсь ему, когда Морган вздыхает и прижимает руку к сердцу.
— Хорошо, — говорит она, останавливаясь прямо перед дверями зала суда. — Больше никаких нежностей, и позволь мне говорить, хорошо? Я уже имела дело с этими придурками раньше, и это не так просто, но, к счастью, мы не под судом. Давайте просто дадим наши официальные заявления и уберемся оттуда к чертовой матери.
Мои ноги дрожат, когда мы входим внутрь, и хотя я не сделала ничего плохого, я чувствую себя так, как будто меня вот-вот обвинят и признают виновной. Члены совета уже заняли отведенные им места за скамьей подсудимых, в центре которой сидит Зейден. Каждый дом представлен, начиная с родственника Кейда, выделенного синим цветом для дома Каймар. Взгляд мужчины скользит по мне, когда я вхожу рядом с Кейдом, но я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания.
— Поскольку это не официальное слушание, нет необходимости проходить через традиционные вступительные заявления, — говорит Зейден, его голос звенит в почти пустой комнате. — Мы вызвали Морган, королеву дравийцев, и Элеонору, женщину, состоящую в браке с Кейдом, чтобы они пришли и дали свои устные показания относительно акта государственной измены. Пожалуйста, начинайте.
Морган поднимается на большую трибуну, и я могу втиснуться рядом с ней. Я так рада, что именно она хочет вести все разговоры.
— Уважаемый совет, — начинает Морган. — Я знаю, что ваше время лучше потратить на удовлетворение потребностей людей теперь, когда нынешняя угроза ялат устранена, но то, что я и Элеонора подслушали между Хаксли, домом Манкой, и Шеваль, домом Тари, нельзя игнорировать.
Она делает глубокий вдох, а затем пускается в подробности разговора, очень подробно рассказывая о созданном оружии, бесплодии, таинственном канцлере, отключенном силовом поле во время битвы и голограмме.