Бывший с секретом

– Хкм-хм… – доносится сзади и по тону Ухтомского как-то само собой читается короткая фраза “а невеста-то и не рада”.
– Что ж, я спешу, – добавляет Виктор, двигаясь к двери. – И не буду вас отвлекать. Зашел на пару минут, посмотреть отделение. Олег Витальевич, Елизавета Павловна, уверен, с вами мы еще увидимся.
Гигантская фигура Ухтомского исчезает в дверях, оставляя всех в состоянии замешательства.
Сам пациент семи лет и его мать, кажется, сейчас смотрят на нас с Олегом так, словно им только что включили бразильский сериал. Не хватает только попкорна.
– Эм… – я снимаю маску, оборачиваясь к своему парню. – Тебе не кажется, что такие вещи надо сначала обсудить между нами двумя?
– Ты недовольна? – Олег подхватывает меня за руку и выводит из палаты.
– Да, – смотрю ему в глаза. – Хотелось бы узнавать о собственной помолвке до твоего нового начальника. Ты же не перед ним выделывался?
Понятия не имею, зачем это несу. Наверное во всем виноват стресс, который я перенесла из-за внезапного появления Ухтомского.
– И вообще, – продолжаю негодовать, – ты должен был предупредить меня о том, что он тут будет, прежде чем такие вещи озвучивать.
– А в чем проблема? – недоумевает Олег. – Мне кажется, ты этого хотела.
Я замираю и развожу в стороны руками. Сказать как-то больше нечего.
– Ну, сегодняшняя сцена в лифте, – продолжает мой парень, – потом то, как ты на операции отреагировала.
– Олег, я… – запинаюсь, потому что действительно не знаю, как ему сказать, что не в восторге от собственного сообщения отправленного начальнику и от всего того, что из этого вышло.
Но тут Олег аккуратно заправляет мои волосы за уши и заглядывает в глаза.
– Лиз, мой отец давно намекает на то, что пора бы остепениться и мне показалось, что я нашел правильную женщину.
Я сглатываю слюну.
Мой кот этого не оценит. Но я не должна ведь сейчас думать про кота!
– Мне надо все подготовить, – тараторю.
– Лиз, что? – Олег оглядывается, потому что около нас уже остановились двое докторов.
Не знаю, возможно они хотели передать что-то Олегу, но выходит так, что появление коллег прямо несвоевременное какое-то.
– Кота, – выдыхаю я и чувствую себя так, будто готова хлопнуть себя по лбу.
Выставлять Олега перед другими дураком – нет, увольте. Однажды я побывала в таком положении, что надо мной смеялся весь институт. Во мне видели только влюбленную и на все готовую дуру, поэтому я, кстати, и порвала все связи с Екатеринбургом. По той же причине я не решусь сделать так, чтобы кто-то почувствовал что-то подобное.
Бросаю еще один взгляд на хирургов, потом встаю на цыпочки и целую Олега в подбородок. Он сильно выше меня, поэтому я, по-правде, не дотягиваюсь.
– Люблю тебя, – шепчет мой парень и я ощущаю, что по телу проходится холодная волна.
Он никогда раньше не говорил этих слов, поэтому, в частности, я тоже молчала. Мне нравится Олег, но до влюбленности в него пока мне далеко. “Вот, что бывает, Лиза, когда ты затеваешь секс по дружбе”, – шепчет мой внутренний голос. Однажды одна из сторон может принять это за что-то большее.
Олег наклоняется ко мне и жадно целует в губы. Почти так, как я делала это в лифте. Вот черт.
И это все наблюдает хирургическая бригада.
Наконец кто-то из коллег решается на аплодисменты.
Убила бы!
Я чувствую себя героиней дешевого мексиканского сериала. Олегу остается только отставить в сторону ногу, наклонить меня вниз и взять в зубы розу. А потом заиграет музыка.
Стучу парня ладонями по спине, пытаясь дать ему знак, что пора бы закончить. Он отрывается.
– Слишком много свидетелей, – цежу сквозь зубы, а в глазах Олега вижу вопрос: “В чем разница между коридором отделения и лифтом?”
Блин, в том, что тут нет Ухтомского.
Мы отлипаем друг от друга, я одергиваю хирургичку. Мимо проходят доктора. Один из них хлопает Олега по плечу и добавляет:
– Мужик.
Потом коллеги моего парня удаляются и я слышу то, как они обсуждают папу Олега, точнее тот вопрос, не выставят ли теперь моего парня из дома, ведь сын хозяина клиники должен как минимум составить себе достойную партию.
  
– Ты уверен? – спрашиваю я, зябко пожав плечами.
– Почему ты спрашиваешь? – удивляется Олег.
И тут у меня звонит телефон, извещая о том, что пора бы уже пройти на операцию. Пациент готов, ждут только анестезиолога. Чувства бушуют внутри, но приходится следовать врачебному долгу.
До вечера мы с Олегом не видимся. Домой его, как всегда, подвозит личный водитель. Мой парень пытается этого не афишировать, но как я узнала по его намекам, Демченко слишком плохо водит машину, за последние полгода он попадал в аварию трижды, в последний раз все закончилось длительной госпитализацией, и тогда папа стал присылать за ним машину. Это еще одна странность, которая заставляет мужиков из отделения абдоминальной хирургии зубоскалить, но я думаю, что им просто завидно.
Раньше я пропускала все эти разговоры мимо ушей, потому что мы с Олегом просто хорошо проводили время, так, как никто из этих мужланов, помешанных на том, чтобы что-нибудь отрезать, и не мог себе представить. Иногда после таких вечеров у нас случалась постель, особенно если после какой-нибудь выставки мы заходили в ресторан и заказывали немного вина.
Словом, все эти пересуды внутри оперблока меня не волновали. Но теперь… Теперь я понимаю, что мне есть дело до того, что пишут в костепермывочный чат.
“Смотрите, за Демченко опять раба прислали”, – фотку присылает операционная сестра: “Запалила только что в курилке”
На фото Олег грузится в мощный гелендваген. Таких машин на территории нашей больницы достаточно. Так повелось, что стационар завоевал себе репутацию одного из лучших в Москве и теперь туда съезжаются все чиновничьи наследники, как только с ними случается что-то не то.
Я не планировала устраиваться в такое место, когда приехала из Екатеринбурга. Просто так вышло, что самая сильная больница столицы оказалась и самой известной среди сильных мира сего.
Фото, сброшенное в беседку, неожиданно вызывает у меня взрыв эмоций.
“С чего ты взяла, что за ним заехал водитель отца, Тань?!” – набираю.
“Демченко вообще-то довольно известный в определенных кругах. Может, ему с кем-то из родителей местных принцев переговорить надо.”
“О, не смеши!” – приходит ответ.
Все прекрасно знают, что как хирург Олег так себе. Ни один крутой мужик не станет разговаривать с ним об операции своей дочери или сына.
“Олег сегодня Лизе предложение сделал”, – печатает моя подруга и в чате тут же становится тихо. Я чувствую себя так, словно всем дали команду “Про Олега больше плохого не говорим”. Пялюсь какое-то время в экран сотового и думаю о том, что будет если я правда выйду за Демченко замуж. Мой муж на самом деле так себе врач и уже понятно, что никогда не станет хорошим, сколько бы он ни учился у таких светил как Ухтомский. Однажды Олегу точно достанется империя частных клиник его отца, но вряд ли это сделает Демченко более ответственным или настроенным вести бизнес.
Мы наверное и дальше будем ходить с ним на выставки. Окружающие и дальше будут считать Олега тряпкой, а я… дальше буду его защищать?
“Ну, что все замолчали?” – со злости набираю я и не успеваю отправить, потому что мой пациент стремительно заваливает давление. Приходится переключиться на работу. В самом деле, негоже во время операции торчать в каком-то дурацком чате!
Операция выходит очень сложной. Мы еле стабилизировали пациента и я едва-едва переставляю ноги, когда оказываюсь в раздевалке отделения на два часа позже установленного окончания рабочего дня. В этот момент меня немного злит то, что Олег позволяет себе уходить в полпятого, строго по графику. Настоящий врач же…
“А настоящий врач что?” – спрашиваю саму себя. Должен трудиться с утра до ночи, как делал это Ухтомский? Я еще помню, как Виктора можно было застать в операционной даже в десять или в одиннадцать вечера. Он оставался после рабочего дня и пар чтобы помочь дежурной бригаде. Учил молодых, учился чему-то сам. Но какой из него муж и отец? Не хотела бы я быть замужем за таким человеком, который и дома-то толком не бывает.