Бывший с секретом

Но те слова все еще крутятся в голове, как на заезженной пластинке.
– Р-р-мяу! – мой кот выкручивается из-под ладони, показывая, что нужно с большим чувством наглаживать его.
Я усмехаюсь.
– Прости, – чешу за ушком, а потом, услышав громкое урчание, отправляюсь на кухню.
Телефон тем временем без конца пиликает от уведомлений. Я пытаюсь не обращать на это внимания, потому что дома хорошо. Я не люблю гостиницы и переезды, быть может потому, что я смирилась с тем, что бросила свой дом и сейчас мне нужен новый.
Открываю полки и достаю оттуда лапшу быстрого приготовления. Чайник тем временем закипает. Я быстро справляюсь с пакетиком и наслаждаюсь потрясающим запахом консервантов. Обожаю корейскую лапшу!
“Быть может поэтому Олег так и не пригласил меня съехаться?” – мелькает в голове. Наверное я плохая хозяйка – эта мысль не причиняет мне существенного дискомфорта, потому что быть брошенной в первый раз было достаточно больно, чтобы не хотеть повторения. Наверное, я выбрала Олега именно поэтому. Кто всерьез поверит в то, что сын медицинского магната позовет замуж простого анестезиолога? Про мои семейные связи я ни разу в больнице не распространялась. Так что для всех я просто обычная девушка и я не строю никаких нереалистичных планов.
От Олега тем временем приходит сердечко.
Я умиляюсь и шлю ему смайлик в ответ. В конце концов, нас с ним свела любовь к выставкам и театрам, но мы старались особо не разговаривать о личном. У меня неприятное прошлое, у него – настоящее. Папа Олега по его словам тиран.
Телефон не перестает пиликать даже тогда, когда я загружаю любимый сериал.
Сообщение от Олега.
“Приехать?”
“Встретимся в больнице завтра”, – отвечаю я.
Наконец мне попадается на глаза больничный чат, в котором, кажется, взорвалась бомба. Наверное в каждом отделении есть чатик для отделения и чатик со своими. У нас он называется “Операционная”, наверное потому, что девчонки довольно часто сливают туда сплетни – препарируют коллег. Не скажу, что я в восторге от того, что там есть. Иногда лучше не знать некоторых вещей.
В “операционную” меня добавила хорошая подруга и теперь ото всей внутрянки оперблока буквально нет спасения. Мне, кажется, я первой узнаю у кого с кем роман и какого цвета трусы носит самый горячий хирург отделения.
Не скажу, что это помогает в работе, но иногда бывает забавно. Правда, не сейчас, когда я ем лапшу после длинного перелета.
Макаронина вываливается изо рта, когда я читаю новое сообщение.
“Видели нового ответственного?”
Окей, фамилию Ухтомский заметила не только я.
Я уже собираюсь закрыть чат, как на глаза попадается то, что этому самому новичку пророчат аж место зама главврача по хирургии. На такие должности слету в большой больнице не берут. Обычно прежде приходится немного поработать с коллективом.
“Рассказывают”, – тут же делится Надюша-анестезистка: “Он был главным врачом ведущей больнице в Спб, но там какая-то некрасивая история”
“Чего, поперли?” – отвечает Екатерина-анестезиолог.
“А за что?” – присоединяется хирург-Елизавета: “Нам Пал Владимирович еще ничего не сказал. Молчит как…”
“Пал Владимировича вообще-то вчера уволили” – прилетает ответ.
Я прикрываю рукой телефон, потому что в ушах грохочет кровь.
Ухтомский.
Из Петербурга.
Надеюсь, это не один и тот же человек.
Перед глазами проплывает образ красивого аспиранта кафедры, от которого у меня до сих пор, кажется, сосет под ложечкой. Прикусываю губу. Нет, только не он! Этот человек уже однажды меня опозорил! Если он окажется на моей работе…
Нет, нет и нет! Это будет слишком несправедливо!
Убираю руку с экрана и смотрю, что там еще.
“Он секси” – тут же бросается в глаза и я пытаюсь сделать вид, что не видела этого.
Ухтомский секси, по крайней мере такой, каким я его помню. Высокий, широкоплечий и не терпящий возражений. Самый строгий препод, которого я когда-либо встречала. Один из самых популярных у девчонок мужчин, оплот их любви и я как профессорская внучка, считала, что мне эта крепость покорится, если конечно же, приложить достаточно усилий.
  
Надеюсь, это не тот Ухтомский. Я очень на это надеюсь, потому что я не смогу находится с этим мужчиной в одной операционной. С тем, кто меня унизил и еще плюнул сверху. После этого я послала на фиг своего дедушку и случилось еще много разного неприятного.
Но если мы с тем самым Ухтомским окажемся в одной больнице, то конец моему амплуа сильной и независимой, потому он знает, что там, глубоко внутри я маленькая испуганная девочка, чья мама рано умерла, а папа уехал в Израиль, к корням, как сказал он сам. Я осталась одна на попечении у бабушки и дедушки.
Замираю, глядя в стену и в это время на мои плечи приземляется кот. Бах! Разливается лапша, я вскакиваю и начинаю отряхивать себя, телефон и ругаться сквозь зубы.
Ухтомский много лет назад додумался потыкать палкой в самое больное место: я никто без моих родственников и связей.
После инцидента с котом и миской горячей лапши выясняется, что телефон сдох. Но у меня не выходит из головы Ухтомский.
Может, я конечно так и не завела серьезный роман, потому что до сих пор люблю Виктора? Краска бросается в лицо, когда эта мысль приходит ко мне в голову. Бред. Просто бред, как можно любить такого козла?
Но если подумать, в нем есть все, что мне так нравится: сильный, не согласный на компромиссы, предпочитающий рубить правду-матку.
Сон не идет, даже когда я досмотрела свой сериал. Переворачиваюсь с бока на бок, ощущая душное тепло одеял. Потом поднимаюсь, откупориваю припрятанную на черный день бутылку вина и сажусь смотреть видео об абъюзерах, закусывая чипсами и шоколадом.
Так ему и надо, этому Ухтомскому! Тем более он давно и счастливо женат.
На утро я не выспавшаяся трясусь в общественном транспорте. Настроение не самое счастливое и даже милое: “Тебе еще далеко?” от Олега совсем не радует. Экран старого телефона, который пришлось взять на смену сдохшему, разбит и я долго смотрю на трещину прежде чем что-либо предпринять. Она напоминает трещину, которую дала моя жизнь.
Думаю, сфотографировать ли ему себя на фоне остановки, но скептически оценив свое чуть-чуть припухшее от недосыпа лицо, решаю, что незачем пугать своего принца. Понятное дело, что я не верю в серьезность наших отношений, но очень многие, включая даже мою подругу Настю считают, что я вытащила счастливый лотерейный билет: вдруг Олег влюбится так, что даже его супер-строгий папа не сможет ничего сказать против грядущего брака и даже не отнимет у сына завещанные миллионы?
Мало кто знает, но Олег Демченко на плохом счету в своей собственной семье. Он не пояснял мне в чем дело, а я не спрашивала, но кажется, суть в том, что мой парень набедокурил в студенческие годы, за что и был сослан учиться уму-разуму у бывшего заведующего абдоминальной хирургии нашей больницы. Ну а я встретилась ему потому, что Демченко хотел сходить в консерваторию, в то время любителей классической музыки среди хирургов не нашлось.
Мне, как и многим, было интересно, что представляет из себя сын миллионера и я была приятно удивлена открытостью Олега и его умением обращать в шутку любой каверзный вопрос. Словом, мне понравилось. А еще было приятно удивить всех тех, кто делал ставки на то, что Демченко бросит меня завтра же, потому что у него куча любовниц. Оказалось, что все это было просто фантазиями разных дураков и нормальный человек может позволить себе иметь одну женщину – именно так и сказал мне Олег.
Думаю, что я не порвала с ним из-за всего этого. Мне важно доказать всем и в первую очередь самой себе, что я чего-то стою.
Кстати, это у нас с Олегом тоже общее. Он, честно говоря, плохой хирург. В операционной Демченко еще ни разу не допустили до чего-то большего, чем стоять на крючках. Все дело в том, что его знания, конечно, оставляют желать лучшего – видимо сказывается хорошо проведенная студенческая молодость. Но я вижу как Олег старается, отбривает шутки в операционной и продолжает идти своим путем. Он часто консультируется у меня как правильно поступить и я должна была бы гордиться, если бы не чувствовала, что наши отношения немножко воздушный замок, ширма для двух людей, которым важно выглядеть чуть успешнее, чем они есть на самом деле.