Похоже, ты умрешь! (СИ)

— ЧТО?!
Я объяснил.
— А, абдуктор. Понятно. Никто их не любит, — выдохнула она.
— А чё так?
— Одна из самых противных школ магии. Для врагов. НИКТО не хочет с ними сражаться. Наравне с малефиками. Одни присосутся и жизнь высосут, со вторыми проиграешь от кровавого поноса.
— Моя мечта…
— Чего?..
— В жандармерию, говорю.
Мы поехали. И приехали. Минут через десять.
Внатуре буквально через дорогу, у них там что, каждый день некромантов ловить надо?
Ну, мне же лучше.
Пока разбирался с залогом и учётом, встретил знакомого бомжа. Поздоровались.
В итоге спустя полчаса возни меня выперли с распиской об отказе от претензий и деньгами. Тридцать тыщ еврорублей!..
Сколько бы это ни было.
«Еврорубли? Ха?», — я сидел на лавочке возле участка, — «И когда успели?..»
Что-ж…
Похоже, вот и начинается мой первый менеджмент ресурсов.
Получается, шестьдесят тысяч было достаточно на оплату Марии и налог за поместье. В итоге, у меня половина от суммы, где на поместье уже сто процентов не хватит.
Так же мне негде жить и нечего жрать. Значит вариант отложить и быстренько накопить — точно отлетает.
Зато вот снять простенькую комнатку и заплатить Марии, которая мне объясняет буквально всё — отличный вариант! Плюс бесплатное такси. А это экономия. А это кашерно.
Да. На этом и остановимся. Нужно дешёвое жильё. Там подзаработаем, а потом…
«Бз-з-з-з», — и в этот момент зазвонил телефон.
Хм? Что-то у Марии случилось? Да нет, я же недолго разбира…
«Мама»
Как только я посмотрел на экран, сердце пропустило удар.
Я замер.
Секунда. Две. Три. Звонки продолжали идти.
Я… мне… ох. Сука.
Мне почему-то казалось, что до этого разговора далеко. Я почему-то не ждал, что мне вообще придётся с ней говорить. Вернее, не так рано. С этой беготнёй, Кремлём, проблемами, я совершенно забыл, что в этом мире есть моя мать, и она волнуется.
Но пора и этот гештальт закрывать.
— А… ало?.., — неуверенно отвечаю, — Мам?..
— Сына! Ну чего не берёшь? Я уже распереживалась вся! Нельзя так пугать же! — с той стороны раздаётся звонкий голос.
Я со всей силы сжимаю трубку. Челюсть. Губы.
Прикрываю глаза.
А затем… с улыбкой выдыхаю.
Она.
Это она. Такой же голос, каким я его помню с прошлого мира.
Моя родная мать.
— Мне Мария звонила и…, — она тщательно подбирала слова, — У тебя всё нормально? Всё… хорошо?
Я поднял глаза на вывеску жандармерии.
Потом на остатки денег в руках.
— Да.
— Ну нет же.
— Всё хорошо. Но это не важно, мам! Я это… я… как бы…, — пытаюсь себя пересилить, — Я хочу сказать… что люблю тебя. Вот.
Как я хотел сказать эти слова. Как я корил себя, что вообще этого почти не говорил!
И вот… я снова слышу её голос.
Помните я поклялся, что проживу жизнь без сожалений? Сейчас я избавляюсь от одного из них.
— Сынок, ты… собрался вешаться? — её голос задрожал.
— А? Что? Нет! — я даже сначала не понял.
Господи, ну дебил! С одной стороны грустно, что подобные слова для матери шок, с другой… грустно, что я такой идиот и этого не понял.
Да любой бы это за предсмертные слова бы воспринял! Ох, мои три извилины… и те не работают.
— Сынок, если тебя хотят убить, покашляй три ра…
— Да не умираю я, мам! Просто соскучился. Мария всё правильно сказала. Ну!
— Точно?.., — ей хватило секунды, чтобы загрустить.
— Точно! Хоспаде.
— Ну… смотри мне, — мама продолжала бухтеть и стабилизировать ситуацию, — Ох, совсем доведёшь. Не стоило тебя одного отпускать, — она наверняка покачала головой, — Снаркоманишься, сопьёшься… проститутки эти московские…
— Ну ма!
— Ладно-ладно.
Не верит. Уже по голосу понимаю, что слишком долго продолжался этот ад, чтобы просто взять и поверить в лучшее.
Но её надежда не умерла. И теперь она боится, что вдруг… я реально изменился, и она всё испортит? Боится мне об этом напоминать, будто я тут же снова сорвусь как наркоман при виде дозы.
Что-ж. Стоило ждать. Здесь только время излечит.
Мы поговорили ещё немного. Просто о полной херне. Ну прям максимально. Она не спрашивала НИЧЕГО, что могло быть связано с моим состоянием и суицидом. Мы поболтали о погоде. О каких-то там котиках! Сказала, что нашла видео, где смешной кот толстый не может пузо полизать, потому что толстый. А я и рад.
 
Даже о таком поболтать для меня счастье. Больше я его упускать не намерен.
Через двадцать минут мы попрощались. Я не узнал ни где она, ни когда приедет, ни что с батей. Пока рано.
— Ну ладно. Целую, пока. Звони обязательно.
— Обязательно.
Звонок завершился.
Ещё где-то с минуту я стоял, тупил, и просто пялился в дерево как дебил. Мимо меня даже бабулька с внуком прошла, и мелкий тыкнул в меня и сказал: «Ба, смотри, манекен!»
А мне и пофиг.
— Хе-хе. Семья, — на лицо выползла дебильная улыбка.
Ну, вот и ещё один стимул тут всё разорвать к чертям. Счастье родных людей… чем не топливо для внутреннего огонька?
Только теперь это не огонёк, а огненное торнадо нахер.
— Мария! — я прыгнул в машину, — Поехали искать мне жильё. И нож.
Пришло время пожирать. В промышленных масштабах.
------------------------------------------------------
Ежеглавная рубрика “Небольшие истории этого интересного мира!"
Главврач сидел в кабинете и уже как полчаса листал дело одного пациента.
Он всё не мог никак понять. ОТКУДА такие изменения? ПОЧЕМУ Белов не просто захотел жить, а нацелился на вершину? О-о-о, а он именно туда и нацелился. Это видно по взгляду. Голосу. Наглости.
Это видно по его амбициям и эго.
Главврач ведь был точно таким же. Щуплым, очкастым мечтателем, который хотел на вершину.
Можно сказать, Белова он понимает как никто другой.
«Да уж. Ностальгия», — хмыкнул мужчина.
Но всё настроение быстро улетучилось, когда поступил звонок. Ни имени, ни фамилии. Записан был лишь титул.
«Барон»
Мужчина сжал челюсть. Выдохнул. И поднял трубку.
— Слушаю?
— Здравствуй, приятель, — ответил гудящий, отдающий эхом голос, — Не подсобишь?
Естественно, врач не хотел. Но разве был выбор?
Каким бы дуэлянтом он ни был, сколько бы сражений не выиграл и какой бы опыт не имел, ему никогда не победить ни Барона, ни его приближённых.
— Конечно. Что-то нужно?
— Александр Белов. Числился у вас. Сегодня был обвинён в проникновении. Знаешь такого?
Сердце главврача пропустило удар.
Это… неприятно. И дело не в Белове, а в осведомлённости Барона — неприятно чувствовать, будто тебе всегда смотрят в затылок.
Конечно, далеко не факт. Но совпадение… стремное.
— Знаю.
— Он к вам недавно не заходил?
— А что?
— Я знал его отца. Хочу поздороваться как следует, — эмоциональность в голосе никак не изменилась
Барон… им интересуется? Но почему? И что ему ответить?
Мужчина снова посмотрел на дело паренька. На его фотку. Вспомнил, с каким рвением он пытался добиться хоть какой-то для себя справедливости.
Вспомнил, как говорил с его матерью. Как часами обсуждал с психиатром план лечения.
И вспомнил, что ушёл из дуэлянтов именно для этого.
Чтобы спасать людей.
— Нет, не заходил.
— Ясно. Жаль. Но ты ведь не лжёшь? Я надеюсь… мы же с тобой оба понимаем, что лгать друг другу не стоит? Ни я тебе, ни ты мне, Альберт.
— А у меня есть причины?
— Нет. Надеюсь нет.
Звонок сбросился.
Главврач цыкнул, кинул телефон на стол и устало потёр глаза.
— Сука…, — выдохнул он, — Нет, барона Белов не переживёт. Кого угодно, но не его. Не сейчас.
Барон — это огромные амбиции, помноженные на астрономическую силу. Лишь единицы могут выйти против него и победить. Единственная причина, почему Барон не подмял под себя вообще всё, до чего дотягивается — антимонопольная служба. Ему буквально запрещают отбирать собственность посредством дуэлей, а победить главу службы он не сможет.