Нам с тобой нельзя (СИ)

Воу. Это довольно необычно, я резко разворачиваюсь, теперь точно сталкиваясь с Эльдаром. В кабинете, обставленном для полевых условий, становится душно.
— Знакомьтесь, Воланд, — тянет Мор, пока мы с Рашидовым пялимся на мужика, внешне схожим с Эльдаром как две капли воды. Это чертово помутнение рассудка.
Да, вживую это куда страннее, чем на фото.
—Необычно видеть…такую схожесть, — окидываю внимательным взглядом полную копию Эльдара, мысленно проговаривая имя.
Если брать во внимание аналогии с известным романом, то можно приблизительно понять, какой перед нами стоит человек. От этого становится даже смешно. Мор и Воланд, братья, мать вашу, близнецы. Поспорите потом о генетике!
—Я тоже был крайне удивлен, прознав о том, что у меня есть брат, но это приятная новость, безусловно, а что до остального…Мои люди неправильно интерпретировали ситуацию, я хочу, чтобы вы понимали это. Никогда я не был и не буду приверженцем беспредела, так что все виновные уже понесли наказание за совершенное от моего лица. В свою очередь, я окажу полное содействие в компенсации убытков, оплачу лучшее лечение пострадавшей девушке и буду надеяться, что мы расстанемся с вами если не друзьями, то верными товарищами, — мужик в бежевой рубашке мягко стелет, вроде говорит правду, даже располагает к себе, но вот глаза…они у него точно такие же, как и у его брата, и не внушают доверия.
Испытывать на себе мертвый взор неприятно. Я и к Мору привыкал приличное количество времени, а тут еще один нарисовался.
 Поразительное сходство.
В ходе беседы вскрываются самые мельчайшие подробности. Все оказалось до ужаса элементарным: сынок убитого Самойлова не смог принять тот факт, что его влиятельный папаша убит (пусть, правда, тут замешан был не только Рашидов, но кому нужны детали, когда есть главный виновный), а мать из-за горя от потери своего единственного мужчины слетела с катушек. Парнишка отправился в детский дом и буквально поклялся на крови, что отомстит. Вырос, возмужал, начал крутиться в нужных кругах, а затем нашел компаньона в лице Евстахова, который тоже поразительным образом точил зуб на чету Рашидовых, на Никиту в частности, имея примерно одинаковые мотивы для мести. А дальше…им помогать не стали, не в этой стране, а язык довел их до определенных людей, способных предоставить абсолютно любую услугу, взамен требовалось либо выполнение просьбы в нужное время плюс денежное вознаграждение.  Вот люди Воланда и помогли, да только не учли наши летчики-залетчики, что любая ситуация, которая ставит тебя на колени, может обернуться самой яркой победой из всех.
—Я приглашаю вас на Майорку отдохнуть от всех проблем, да и, уверен, мое предложение о долгосрочном дальнейшем сотрудничестве придется вам по душе. Не хочется наживать себе врагов из-за недальновидности людей, которые больше не находятся в моем подчинении, —Воланд подает руку Темному, тот пару секунд колеблется, но все же пожимает в ответ и сдержанно отвечает:
—Мы обдумаем.
—Как все-таки удивительна жизнь, да? Каждая проблема является замаскированной удачей, — Воланд прищуривается, затем окидывает взглядом меня и Мора, после чего скупо прощается, желая Свете скорейшего выздоровления.
Мне оставили на сладкое Евстахова, но, как только я спускаюсь вниз, желание измываться пропадает само собой. А вот желание избавиться от проблемы — выходит на первый план. Мужик уже одной ногой в могиле, с такими ранениями не выживают.
Я достаю пистолет из кобуры, снимаю с предохранителя и целюсь в голову. Думал, что приду и захочу его боли или страданий, но нет. Я хочу к ней, и хочу знать, что завтра нам ничего больше не будет угрожать.
Нет желания уповать на авось, так что в этот раз предсмертный стон и громкий звук выстрела становятся для меня освобождением. Мне не стать праведником, и я точно не ангел во плоти, но для нее мне хочется стать лучше. Сильнее. Выше. Быстрее. Надежнее.
—Эта ситуация тебя изменила навсегда, — Темный все это время молча стоял прямо за моей спиной и наблюдал. И только после моего решения показал свое присутствие.
 
Да, изменила меня эта ситуация. Мне есть ради кого жить. Мне есть ради кого карабкаться наверх, оставляя позади, внизу илистое дно.
Вот только дальше все идет не так, как я планировал. Не так, как хотелось бы, потому что с появлением в моей жизни Светы как женщины я начал испытывать некоторую степень страха, что она поймет меня целиком и сбежит как от самого страшного зверя.
Не мудрено, что пробуждения своей девочки я в равной степени желаю больше всего в своей жизни и страшусь, будто бы она, зная обо мне теперь наверняка все «от» и «до», просто не захочет макаться в это дерьмо. Ей оно без надобности. А я без нее теперь не живу. Мой день начинается и заканчивается в больнице, даже когда Арслан и Надя уходят, я остаюсь, как верный цепной пес у ног своей хозяйки. Охраняю ее сон.
Момент ее пробуждения чувствую нутром, пока стою у кофемашины. Шагаю назад и просто знаю, она проснулась.
Когда я захожу в палату, полностью готовый встретиться со своей судьбой, впервые мысленно проговариваю слова, от которых по коже проходится холод.
Дай мне второй шанс, просто дай мне его, и я сверну горы.
Я стану тем, кто будет достойным, я выгрызу для тебя все самое лучшее, я буду оберегать и защищать, но дай мне шанс.
Рашидовы молча покидают палату, а Света смотрит на меня заплаканными глазами, в которых я готов утонуть, лишь бы она не плакала больше. Ставлю стакан на столик у кровати, не решаясь касаться своей девочки.
Она жует губы и медленно рассматривает мою фигуру, веки подрагивают, дыхание сбивается, датчики без конца фиксируют изменения. Волнуется.
—Если ты не хочешь меня видеть, я уйду и больше не потревожу тебя, — вырывается из глотки, царапая внутреннюю поверхность битым стеклом. —Но прежде хочу сказать, что я не подарок, не мечта, не идеал, но я никогда не обманывал тебя, говорю, как есть. Я никогда не любил никого так, как тебя, не хотел сдохнуть за кого-то, не думал о чувствах других, как думаю о твоих, не жил никем так, как живу тобой. Не было такого, а с тобой получилось вот так, я понимаю, что после всего…принять это будет нелегко. Особенно информацию о твоей маме…
Она вздрагивает, а затем одинокая слеза скатывается по щеке. Мне бы стереть эту печаль, но боюсь прикоснуться.
—Я не смогу отказаться от тебя, но эти люди…ты убил ту женщину?
Разумеется, я ожидал подобного вопроса, так что сейчас это не становится для меня большим сюрпризом. Я внимательно осматриваю напряженное лицо Светы и отвечаю правдиво, как есть:
—Я не знал о том, что она в городе, но да, я отдал приказ убрать определенного человека, а она стала сопутствующей потерей.  
Света зажмуривается, а затем с силой прикусывает губу.
—Если бы я знал, то этого приказа не было. Но того человека, который выкрал тебя, я убил. Пуля в лоб, мне не стыдно. Теперь твоя очередь, либо принимать меня таким, со всем багажом, либо нет.
—Нет полумер, да? — хрипит Света, несмело касаясь моей руки.
—Никогда. Мне либо все, либо ничего, — жадно впитываю ее образ, потому что мысленно я готов. Готов к тому, что она скажет.
Между нами километры в виде пропасти, разницы в возрасте, моральных устоев, но я все равно не вижу себя без нее.
—Я слишком сильно тебя люблю, Никит, и это поглощает меня. Я не знаю, как справиться со всем, но принимаю тебя таким, какой ты есть, — Света дрожит и касается пальцами моего лица, и это лучшее, что я чувствовал за последнее время. Перехватываю ладонь и целую. Каждую ссадину, каждый след, каждый сантиметр израненной кожи. —Только не предавай меня, — надломленно продолжает Семицветик.
—Скорее сломаю себе хребет, — срываюсь и целую уголок губ, обхватывая голову нежным захватом.
Она моя. Вся.
Мы молчим, я только обхватываю ее тоненькую фигурку, укутываю, окружаю собой и впервые с момента освобождения Светы впадаю в забытье, полностью отдаюсь сну. В этот раз мне видится голубое небо, и она идет рядом с улыбкой на лице.