Э клана Мишельер (СИ)
Чувства, переживания и ощущения — точные, как математический расчет, интуиция вместо логики, настроение вместо осознания. Оперировать магией этих Полубогов было крайне сложно и требовало не сосредоточения, как в обычной магии, а, напротив, погружения в некое сумеречное состояние, похожее отчасти на то, что испытывает человек, находясь на грани между сном и бодрствованием. Таким, во всяком случае, представлялось это колдовство Габи. Возможно, все так и обстояло, но, может быть, и нет. Знать наверняка было нельзя. Однако никакой теории или руководства по использованию, по-видимому, не существовало, поэтому, исходя из принципа «пока не попробуешь, не узнаешь», ей оставалось лишь осторожно «нащупывать тропу через болото».
Между тем, дорога домой оказалась ничуть не хуже, чем путешествие в Арденны. Ехали не торопясь, останавливались, где понравится, и разговаривали обо всем на свете. Темы, в основном, выбирал Трис, но он был не против, чтобы иногда Габи тоже задавала вопросы. И вот, едва они миновали Дижон, она все-таки задала тот вопрос, который не выходил у нее из головы все последние дни.
— Тогда на охоте… — начала Габи, неожиданно застеснявшись своей решимости, — когда… Ты же помнишь, как я догнала оленя?..
Говорить о том, что она не просто его догнала, а затравила на волчий манер, ей не хотелось. Не нравилось вспоминать этот случай, тем более, о нем говорить. Но забыть не получалось. Как такое забудешь? Ведь Габи не просто догнала оленя, убила она его тоже не по-людски, не говоря уже о том, как ей тогда хотелось разорвать ему горло и пить горячую кровь. Неаппетитные воспоминания и желания нехорошие. Трис ее тогда успокоил, сказал, что никакой она не вампир, но ее это не утешило. И сейчас она снова вернулась к этой неприятной, но не желающей оставлять ее теме, спросив:
— А все-таки, что это было?
— Начало формирования боевого ядра, — ответил Трис, но, понятное дело, его слова ничего ей не объяснили.
— Звучит красиво.
— Но ты ничего не поняла.
— Так и есть, — кивнула Габи. — Самое время объяснить глупой мне, что тут и как.
— У боевых магов выше десятого ранга… — Было очевидно, Трис не в восторге от темы разговора, но он тоже, по-видимому, не раз вспоминал тот случай и, в конце концов, решил ей кое-что рассказать.
— У боевых магов выше десятого ранга со временем начинает формироваться так называемое «боевое тело». На самом деле, название не отражает сути дела. Это эвфемизм, потому что к бою это все относится более чем опосредованно. Грубо говоря, на начальной стадии это сгусток энергетических петель, связанных с эмоциями особого рода: гнев, азарт, неистовство и ярость. И все прочее в том же духе. А дальше так. Чем чаще ты используешь боевые плетения, чем выше твой магический потенциал, чем чаще ты попадаешь в напряженные или опасные ситуации, тем быстрее формируется «тело». На каком-то этапе, оно начинает влиять на характер мага, на его восприятие действительности. Нарастает тревожность, подозрительность, которая очень быстро превращается в паранойю. Мир видится в темных тонах, настроение уходит в минор, и постепенно ослабевают внутренний контроль и способность взглянуть на ситуацию критически. Случаются вспышки неконтролируемой агрессии и, так называемой, «боевой истерики». Это первый из двух возможных синдромов. Чаще всего «солдатская паранойя» характерна для относительно слабых магов, и дальше эмоций изменения не идут. Второй синдром, — синдром «темного охотника», — формирует в душе мага нечто вроде второй личности, которую легко спутать с боевым трансом. Вот это уже куда серьезней. Формирующаяся псевдоличность — это двусторонняя сущность, вроде Двуликого Януса. Вторая ипостась охотника — хищник, поэтому боевой маг поочередно впадает в одно из двух состояний: он или хладнокровный преследователь и упорный боец, или хищник, управляемый своими страстями, главная из которых — жажда крови в прямом и переносном смысле.
— И куда это меня приведет?
— Давай подумаем. — Вопрос Габи Триса не удивил. — У тебя огромный потенциал, и ты развиваешься очень быстро. Пожалуй, даже слишком быстро. Плюс ты прошла через две смертельные битвы. Умерла и воскресла. Дважды. Полагаю, твое «боевое тело» находится сейчас в третьей фазе развития, и это не «солдатская паранойя». И еще, ты скорее темный охотник, чем чудовище. Боец, а не хищник, и это хорошие новости.
— Тогда, переходим к плохим, — с кислой миной на лице предложила Габи.
— Лет эдак через пять-семь, если снова не вмешаются обстоятельства, охотник окончательно сольется с твоей личностью, что сделает тебя, Габи, еще спокойнее и холоднее, циничнее и, разумеется, безжалостной, как гнев богов. И это еще не самое плохое, чудовище станет разумным и обретет плоть.
— Я стану оборотнем? — обреченно спросила Габи.
— Нет, что ты! — успокоил ее Трис. — Ты сможешь выпускать своего хищника в мир. При всей свободе воли, он будет подчинен тебе, поскольку его выживание напрямую связано с тобой. В чем-то это даже хорошо. Такого телохранителя иди еще найди, но жизнь явно станет сложнее.
— Ты сейчас зачитал мне мой приговор? — почувствовав, как разом ушли из нее силы, спросила Габи.
— Почему именно приговор?
— Потому что в той, кого ты описал, меня уже не будет. Это ведь буду не я, разве нет?
— Тут ты права, — признал Трис, — но я имел в виду другое. Это не приговор, милая, потому что ничего этого с тобой еще не случилось. Будем искать противоядие, а кто ищет… Ты же знаешь, Габриэлла! Кто ищет, тот всегда находит.
Рассказанное Трисом, как и следовало ожидать, оказалось для Габи трудной правдой. Понятно стало, отчего он не стал ей рассказывать сразу о «темном охотнике». Наверняка, сомневался, а стоит ли расстраивать девочку заранее. Она и сама не была сейчас уверена в том, нужно ли ей было знать, какое будущее уготовили ей боги, какой высокой будет плата за доставшееся ей «задаром» невероятное могущество. Но сделанного не воротишь: вопрос был задан, ответ получен, и теперь с этим всем ей предстояло жить, беспомощно наблюдая за тем, как день за днем в ней умирает человечность. Невеселая перспектива. Ужасающая, если быть честной до конца. Способная до срока свести с ума. Однако, несмотря на мрачные ожидания, со страхом она справилась куда быстрее, чем следовало ожидать. Опасения никуда, вроде бы, не делись, но градус эмоционального напряжения очевидным образом понизился: истерики не случилось, и голова снова работала, как надо, а не как придется.
— А ты? — спросила она, переварив наконец услышанное. — Ты же гораздо сильнее меня. Как ты справляешься со всем этим?
— У меня другая природа Дара, — словно бы, нехотя, объяснил Трис. — Я, грубо говоря, ученый, а не солдат. Меня подобного рода изменения почти не затрагивают. Возможно, они компенсируются жаждой знания или еще чем-то в этом роде. Но, знаешь, что? Кажется, ты подала мне сейчас великолепную идею.
— О чем речь? — заинтересовалась Габи.
— Что, если отец предусмотрел такой исход и каким-то образом вмешался в развитие моего Дара.
— Допустим, — кивнула Габи, начиная понимать ход его мысли. — Хочешь сказать, что сделанное однажды можно повторить?
— Умница! — сразу же откликнулся Трис. — Нам есть с чего начать. Есть ты и есть я. То есть, у нас имеются для исследования два человеческих экземпляра со сходными характеристиками, — усмехнулся он, быстро взглянув на Габи и сразу же вернувшись к дороге. — И еще у нас есть архив отца. Я буду искать.
— Я готова помочь.
«Чем смогу… Но уж очень хочется поучаствовать… И… и придется, наверное, поспешить с рождением наследников, а то потом может стать поздно…»
— Значит, будем искать вместе, — подвел Трис итог краткому обсуждению ее перспектив.
***
На этот раз путешествие затянулось. Вроде бы, та же дорога, те же развлечения, — поесть, попить или выпить, сходить в уборную, — но в палаццо Коро они приехали хорошо за полночь. Тем не менее, Габи категорически отказалась ложиться спать на голодный желудок, и в результате, уже в первом часу ночи им с Трисом подали «поздний ужин», состоявший из байоннского жамбона[2], жареной с картофелем колбасы андует[3], салата Нисуаз[4] и сыров из Бургундии и Лангедока. Пища, что и говорить, тяжеловатая, в особенности, для ночного перекуса, но у Габи был крепкий желудок, и она порядком проголодалась. Поэтому мела все подряд, с бешенной скоростью, но не нарушая приличий. Выпила под это великолепие два бокала белого вина и, вполне удовлетворенная достигнутым результатом, отправилась спать. Чтобы уже с утра вернуться к своей нормальной ненормальной жизни.