Загадка пропавшей экспедиции
Перед проведением эксгумации над могилой Хартнелла установили палаточный навес. Работы по вскрытию захоронения, как и в прошлый раз, продвигались очень медленно. Чтобы добраться до гроба Хартнелла, потребовалось целые сутки непрерывного раскопа силами Коуэлла, Карлсона, Савелля и Нунгака. Люди работали, как роботы. Они махали заступами до тех пор, пока боль в руках и усталость не заставляли их падать от изнеможения. Отколотый лед и гальку собирали в ведра и вынимали из могилы. Потом ведра передавали по цепочке друг другу и, наконец, высыпали в растущую кучу «черного мусора». Вначале «землекопы» переговаривались между собой, вспоминая прошлую экспедицию 1984 года, но спустя несколько часов ни у кого не оставалось сил даже на слова. Слышались только монотонные звуки ударов кирки. Когда же лопаты натыкалась на неподдающуюся гальку и лед, раздавался скрежет, как будто железом проводили по стеклу.
Наконец показалась крышка гроба, и группа, поджидая подхода специалистов, устроила продолжительный заслуженный перерыв. До этого момента ход раскопок ничем не отличался от прошлого раза в 1984 году. Но следующий шаг — извлечение крышки гроба — должен был дать ответ на вопрос, оказались ли вновь закованными в глыбы льда тела усопших.
Тем временем Битти и Дамкьяр направились к остаткам кучи из консервных банок, чтобы провести там более детальные исследования, чем им это удалось в 1984 году. Два дня продолжались скрупулезные подсчеты и тщательное описание артефактов, сохранившихся до нашего времени. И если с самого начала там было около семисот банок, то в этот раз ученым удалось нашли фрагменты лишь ста пятидесяти или около того. Консервные банки очень легко забрать с собой, они являются легко узнаваемым и желанным трофеем для любителей-археологов и коллекционеров, и за прошедшие десятилетия появлявшиеся здесь люди порядком истощили это хранилище. Ни одна из оставшихся банок не сохранилась целиком, большинство из них развалилось на куски. Однако необходимые для исследования фрагменты, в том числе и запаянные швы, остались невредимыми.
Территорию, по которой были разбросаны банки, сверху накрыли сеткой, а все ее квадраты сфотографировали и исследовали. Каждый фрагмент консервной банки локализовали и описали. Крупные куски и особенно те, что сохранили какие-то свои особенности, сняли на пленку отдельно. Образцы «обычных» консервных банок собрали для последующего изучения и сравнения с теми экземплярами, на которых обнаружили следы небрежной запайки и производственных дефектов.
Во второй день работы с банками Битти и Дамкьяра были прерваны Нунгаком. В перерыве между раскопками он случайно забрел на лед залива Юнион и теперь спешил к ним. «Сюда идет медведь!» — закричал он, как только добежал до насыпи. Указывая на запад, он продолжил: «Смотрите, он идет прямо на нас!». Интерес к консервам пропал сразу после того, как Битти и Дамкьяр взглянули на ледяное поле. Они действительно увидели медведя. Его голова была опущена вниз. Казалось, что он совсем к ним не приближается, хотя его тело медленно переваливалось из стороны в сторону. Этот краткий миг напомнил Битти о полученном ранее важном уроке. Он вспомнил, что когда он учился управлять самолетом, инструктор говорил ему: «Если ты увидишь другой самолет и он движется, то ты в безопасности — только не спускай с него глаз. Но если этот самолет как будто застыл в воздухе, берегись, потому что он идет прямо на тебя». Это было неожиданное воспоминание, но оно подсказало ученым ход действий. Хотя медведь находился на приличном расстоянии, возможно, в миле от них, он уже казался огромным. Ученые, не желая ничего оставлять в качестве игрушек для медведя, мигом вернулись на склад — схватили фотоаппараты, ноутбуки, штативы, винтовки и собранные образцы — все самое дорогое — и бросились бежать. На полпути к лагерю они оглянулись и увидели медведя, медленно и целенаправленно пересекающего косу. Люди вздохнули с облегчением, когда на их глазах он остановился на минуту, понюхал воздух, а затем пошел дальше, направляясь через залив Эребус к острову Девон.
Под конец в небе над лагерем появился «Твин Оттер». На его борту должны были находиться Ами, Нотман, Андерсон и Швегер. Битти сразу заметил, что к шасси самолета были приделаны лыжи. Тонкий слой снега на острове делал посадку здесь невозможной, и самолету пришлось опускаться на покрытый льдом залив Эребус. Это означало, что тяжелый груз весом в 3300 фунтов (1500 кг), необходимый для проведения исследований, придется тащить по льду и берегу до расположения лагеря. После короткого обмена приветствиями команда попрощалась с пилотом «Твин Оттера» и занялась транспортировкой вещей.
Работы по эксгумации в этот день закончились расчисткой участка, прилегающего к правой стороне гроба. Это позволило впервые обнажить его стенки. Сразу же было обнаружено, что три «ручки», расположенные на коробе, не были настоящими, как у гроба Торрингтона. Они представляли собой лишь символические изображения, сделанные из льняной ленты.
Как и в 1984 г., команда использовала кипяток для того, чтобы ускорить процесс оттаивания. На острове не было открытой воды, и Коуэлл разработал высокоэффективный метод растопки снега, что обеспечивало постоянное, хоть и скудное ее поступление. Воду кипятили по два ведра сразу на газовых горелках, стоявших в соседней палатке, изначально предназначенной для проведения рентгенологических исследований и вскрытия. Коуэлл приносил ведра нагретой воды Карлсону и Нунгаку, а затем они медленно лили ее на гроб, обитый темно-синей тканью. Когда в могиле накапливалось слишком много воды и работать становилось практически невозможно, туда опускали электрический насос и отводили ее через рукав подальше от раскопа. Битти казалось, что на этот раз работы продвигаются намного медленнее, чем в 1984 г. Возможно, дело было в том, что их начали гораздо раньше, чем два года назад. Хотя никто не производил замеров температуры вечной мерзлоты ни в 1984-м, ни в этом году, было очевидно, что в июне она ниже, чем в августе.
После того как сфотографировали и определили размеры гроба — они составили 79 × 19 × 13 дюймов глубиной (203,5 × 48 × 33 см), — ученые приступили к снятию крышки. Когда ее наконец удалось приподнять, Битти с Карлсоном сразу же увидели, что лицо Хартнелла и его правая рука полностью покрыты льдом. «Да, вода опять вернулась, видите?» — вздохнул Битти с облегчением. Стоя у закованного в лед Хартнелла, Битти уже перестал беспокоиться о состоянии тела Джона Торрингтона, захороненного лишь в нескольких шагах отсюда. Теперь он был уверен, что юный старшина вновь застыл во времени точно так же, как и до 1984 года, когда ученые потревожили его прах, чтобы заглянуть в прошлое.
Дамкьяр вместе с другими стоял у верхнего угла могилы. Он первым заметил, что лед вокруг Хартнелла имеет разные цветовые оттенки. В центре блока, где-то на уровне груди он был явно коричневатым. В целом его можно было даже назвать пестрым, и он совершенно не имел того матового белого оттенка, как в случае с Торрингтоном.
Вскоре начались работы по извлечению тела. Теплая вода постепенно открывала черты лица моряка. Брайан Спенсли, который приходился Хартнеллу праправнучатым племянником, был потрясен. Он стоял у края могилы и молча смотрел на своего предка, жившего 140 лет назад.
Но голове Хортнелла было шапка, прикрывающая его густые темно-каштановые волосы
На нижней части рубашки Хортнелла было обнаружено вышитая дота — 1844 г — и инициалы «ТН», указывающие на то, что рубашка, вероятно, принадлежало его брату Томасу
Похоже, что за прошедшие два года значительных повреждений тканей не произошло. Еще в 1984 году ученые отметили, что левый глаз Хартнелла сохранился хорошо, в то время, как правый, казалось, имел дефект. Оставалось неясным, был ли он получен при жизни или вскоре после смерти. В отчете Инглефельда по эксгумации, которую вместе с Сазерлендом они проводили в 1852 г., нет никаких упоминаний о каких-либо повреждениях глаз. Но теперь, в 1986 г., Битти сразу же заметил, что наряду с провалившимся правым глазом левый также немного уменьшился. Он решил, что воздействие воздуха, даже в течение краткого периода, вызывает особые изменения в тканях глаз, в то время как остальные черты лица остаются практически нетронутыми. Иначе говоря, вскрытие могилы Хартнелла в 1852 г., вероятно, повлекло за собой изменения в правом глазу. А тот факт, что левый глаз показался исследователям нормальным в 1984 г., указывает на то, что Инглефельд и Сазерленд, вероятно, не обнажали левую сторону лица усопшего. Уменьшение левого глаза через два года после вскрытия в 1984 г. подтверждало это предположение.
