Милосердие (СИ)

***
Граймс, прямой и собранный, прикладывает ребро ладони к козырьку, отдавая честь. Апрельское солнце бьет в глаза, горячие лучи скользят по безэмоциональному лицу и бликуют на позолоченных пуговицах. Рику не нужно блуждать взглядом по небольшому собранию людей — он смотрит поверх их голов, зная, что позади столпотворения стоит тот, кто действительно способен оценить иронию ситуации. Служащий едва сдерживает тихую усмешку.
— Смирно!
Ровная человеческая шеренга во главе с Граймсом синхронно поворачивает головы. Бойцы опергруппы делают шаг назад и оставляют Рика на всеобщем обозрении; он стоит, чувствуя прикованное к себе внимание, все такой же отстраненный. Вступительная речь главы центрального департамента полиции штата теряется в гомоне собственных мыслей.
Его сын рассматривает, как пальцы родителя перебирают мокрые волосы Нигана: рука движется медленно, пропуская пряди и возвращаясь к чувствительной коже за ухом; там она вновь подбирает локон, повторяя все снова и снова. Мальчик смотрит внимательно, лежа с ними на постели: он запоминает эти движения, будто желая повторить их когда-нибудь с ювелирной точностью.
— Пап, зачем вы убили Уолша?
— Затем, что этот парень рискнул вмешаться в дела вашей семьи. Твой отец не планировал убивать его в тот день — он собирался сделать это во время оперативного задержания каких-то говнюков. Капитан заметил это, но проявил милосердие к Рику Граймсу. Никогда он так не ошибался в своей жизни.
— Я не знал, что Ниган приведет Шейна домой. Я вернулся с дежурства, он ждал меня здесь. Я должен был выбрать, убить ли мне Уолша или просто сдать Нигана и сделать вид, что он не имеет ко мне никакого отношения. Как видишь, свой выбор я сделал.
Каблуки парадных туфель главы четко отстукивают ровный ритм: мужчина становится лицом к Граймсу, заслоняя его своей фигурой от толпы. Рик спокойно смотрит в чужие уже по-старчески мутные глаза, не шевелясь и медленно приподнимая подбородок. Узкая ладонь проходится по новым погонам на его форме, хлопает по плечу и наконец-то замирает, протянутая для пожатия. Граймс едва заметно дергает щекой, но после сухо улыбается и сдавливает чужие пальцы крепкой хваткой. Глава оборачивается, все так же держа его; несколько вспышек фотоаппаратов, сдержанные аплодисменты.
— Вам слово, капитан Граймс.
— Благодарю.
Рик строевым шагом проходит к середине площадки и замирает у кафедры. Позади него уже не столь многочисленный отряд специального назначения, некогда прореженный собственным любовником. Люди в форме стоят прямо, даже не рассчитывая на команду «вольно» до окончания церемонии.
— Для меня большая честь стать преемником погибшего при исполнении капитана Брэда.
В голове звучит глухой смех Нигана, и Граймс готов поклясться, что чувствует на себе его раздевающий взгляд.
— Этот человек всегда был внимателен по отношению к тем, кто вверил ему свои жизни, многие из членов отряда считали его не только своим наставником, но и другом. Я не могу обещать подобной заботы. Моя первоочередная задача в звании капитана — вернуть своих бойцов домой живыми.
— Пап?
— Да?
— Когда я вырасту, то стану таким же как ты?
— Возможно, — отцовская рука мягко треплет щеку и Карл жмурится от удовольствия.
Он выдерживает короткую паузу, во время которой слышится одобрительный гул. Граймс как всегда попал в точку: стоит людям потерять кого-то, как вся остальная мишура теряет значение, а в центре становится самый важный вопрос о жизни и смерти. Любой, кто имел дело с Риком, знал, что он точно не будет ему другом. Однако теперь это уже не кажется его подчиненным такой уж большой проблемой.
Мужчина ведет бровью и щурит свои глубоко посаженные глаза. Солнце все так же слепит, форменная рубашка из грубой ткани приятно облегает кожу, не пропуская это тепло к телу. Дождавшись, когда посторонние голоса стихнут, Граймс легко бьет ногтем по ножке микрофона.
— Если здесь есть желающие связать свою жизнь со службой в полиции Округа Кинг или стать частью отряда специального назначения, знайте, что первый инструктаж вы будете получать от меня. И тогда вы точно поймете, что я вам далеко не друг, — капитан Граймс мягко смеется вместе с толпой; из нее выглядывает несколько ладоней его выпускников, слышатся тихие шутки и шепоток самых молодых курсантов. — Я благодарен за оказанное доверие со стороны собственного департамента и alma mater Атланты*. Спасибо.
 
Рик коротко кивает и разворачивается лицом к собственному отряду. Он отпускает их тихой командой и спускается с площадки вместе с остальными. Традиция их опергруппы обязывала сходить в полицейский бар неподалеку, но Граймс не спешит в ту сторону — мужчина легко маневрирует между людей, бегло кивая на приветствия.
— Ты уже похож на него как две капли воды, ковбой.
— Но тогда как я найду кого-то, как ты, Ниган?
— Думаешь, других вариантов не существует и тебе обязательно будет нужен кто-то, от кого не придется скрывать что-то важное?
— Так и есть.
— Тогда нам с папкой придется немного попотеть, чтобы устроить тебе смотрины, знаешь ли, — к родительской руке присоединяется еще одна: она поправляет резинку на убранных в хвост волосах и смахивает длинный локон за ухо.
— Разве все не должно случиться само?
— Такое не случается само.
Ниган расслабленно курит, рассматривая приближающегося к нему Рика. Ему стоит некоторых усилий держать руки при себе, когда тот оказывается достаточно близко, чтобы различить запах его одеколона.
— Скажи, что ты не потащишь меня с собой пить дерьмовое пиво, а что мы поедем домой прямо сейчас, чтобы я мог медленно расстегивать эти чертовски милые пуговички на твоей форме, капитан Граймс.
— Сначала тебе придется составить мне компанию в дегустации дерьмового пива. Потом можешь расстегивать все, что захочешь.
— У меня дежавю, — терапевт недовольно хмурится. Порой он напоминал Рику капризного ребенка, усмирить которого помогали лишь торги за любимые игрушки. — Этого мало.
Мужчина бросает окурок в траву и прячет руки в карманы брюк. Он расслабленно раскачивается на носках ботинок, однако Граймс слишком хорошо его знает, чтобы поверить в это мнимое спокойствие. Когда Ниган не получал чего-то сразу, он становился невыносим.
— Чего ты хочешь? Пошли, — Рик махнул рукой рассаживающимся по своим машинам бойцам, направляясь к собственному Форду. Ему приходится мягко толкать терапевта, чтобы заставить того лениво переставлять ноги.
— Просто скажи «да».
— Садись.
Но Ниган демонстративно замирает перед открытой дверцей машины, лукаво улыбаясь и рассматривая мужчину перед собой. Граймс раздраженно выдыхает; он трет переносицу, не желая гадать об очередных вывертах партнера.
— Да. А теперь сядь. И пообещай, что мне не придется снова вытаскивать тебя из обезьянника.
— Знаешь, я вообще-то через пару дней должен буду слетать в Атланту. Мог бы быть со мной и понежнее.
— Ты даже не говоришь, зачем летишь туда, так что и рта не раскрывай на эту тему.
— Черт, Рик, не зли меня.
— Иначе что?
На деле Граймсу совсем не хочется проверять. Он заводит мотор и, выезжая с парковки, медленно направляется в сторону бара. Мужчина расслабленно крутит руль одной рукой; на дороге почти никого. Так и не получив ответа, Рик ведет ладонью по чужому животу вниз, чтобы тут же крепко сжать пах терапевта через джинсы.
— Детка, хочешь, чтобы я впечатлил твоих дружков своим большим хером?
— Нет, проверяю, насколько быстро ты успокаиваешься, если потереть тебя в нужном месте.
Ниган со смехом давится дымом, сминая сигарету в пальцах. Рука Граймса все так же скользит между бедер, и когда мужчина разводит ноги шире, пятерня по-хозяйски сдавливает налившийся ствол. Рику всегда нравилось дразнить Нигана: он разрывает прикосновение, дергая рычаг передач и тормозя перед неприметным баром в пятиэтажке из красного кирпича.
Внутри накурено и темно; сигаретный кумар полупрозрачными волнами клубится на уровне лиц, и сколько бы владелец ни проветривал заведение, он никогда не улетучивался. На панельных стенах хаотичной россыпью висят фотографии служащих; рамки разных размеров и форм блестят жирными отпечатками, стоит только случайному блику мазнуть по тонкому стеклу. Некоторые снимки еще черно-белые, некоторые успели выцвести и пожелтеть. Кое-где красуются и карточки с самим Граймсом, в основном групповые.