Милосердие (СИ)

— Да ты издеваешься, — голос звучит хрипло и надтреснуто.
***
Блейк выходит из душа, держа перед лицом стопку забрызганных водой документов. Он движется по прямой, продолжая читать и вместе с тем чистить зубы. Ниган вскидывает бровь, когда ничем не прикрытые бедра мелькают перед самым носом. Длинные ноги вытягиваются на пути Филипа, но тот флегматично их переступает. Зубная щетка зажимается в углу рта — Блейк натягивает белье, ловко справляясь одной рукой.
— Ты в курсе, что стриптиз исполняют в обратном порядке?
Но тот игнорирует вопрос, уходя на кухню, где сплевывает пену в раковину и выбрасывает щетку в урну. Ниган знает, что в глубоких ящиках ванной комнаты лежит месячный запас точно таких же белых щеток с прямой щетиной.
— Мне нужно будет уйти. Вернусь примерно, — Филип насилу отрывается от чтения и бросает взгляд в сторону часов, — завтра в половину третьего.
— С каких пор ты решил отчитываться передо мной?
— Разве не так делают люди, которые живут вместе?
По лицу Кросса пробегает тень — он заслоняется книгой и закуривает. Тонкая петля дыма тянется к потолку, где незаметной полусферой замерла отключенная система пожарной сигнализации. Когда он снова смотрит на практически обнаженного Блейка, то ловит себя на мысли, как сильно тот отличается от Граймса даже в этом. И пусть они оба чувствовали себя свободно, когда стояли голыми перед Кроссом: Рику нравилось, как Ниган смотрел на него, а что до Филипа, то он просто не испытывал стыда.
— Ну, малыш, я же не говорю блядскому таракану, сидящему у меня в серванте, куда и зачем ухожу.
— Ты только что сравнил меня с жуком? Надеюсь, ты не Кафку сейчас читаешь? — Блейк подходит вплотную и приподнимает книгу, чтобы прочесть название на обложке. — Кстати, ты в курсе, что в Пенсильвании нельзя покупать больше двух упаковок пива за раз? Мне пришел штраф на тебя.
— За что люблю южные штаты, так это за отсутствие тупых законов об алкоголе.
— Я думал, ты полюбил Юг по другим причинам.
— Например?
— Тягучий акцент? Многие находят его сексуальным.
— И я в числе тех, кто находит его пиздец каким сексуальным.
— Не сомневаюсь.
Бумаги наконец откладываются в сторону. Филип неторопливо надевает спортивные штаны и футболку. Он еще какое-то время возится с кроссовками, словно желает завязать шнурки в морской узел. Многих раздражала эта скрупулезность и педантичность, но Ниган всегда находил любопытным каждый из дотошных ритуалов Блейка. Вот и теперь, допивая третью банку злополучного пива, он задумчиво рассматривал, как Филип достает из аптечки несколько пар латексных перчаток, шприцы и две ампулы. Несколько свертков и тряпичных пеналов с неизвестным содержимым укладываются туда же.
— Камеры наблюдения аннулируют запись в полночь. Если что, я вернулся примерно в это время.
— Не вопрос, малыш. Опять проблемы со свидетелями?
— Дерьмовое дело, ненавижу связываться с политиками: ни одной крупной взятки не обходится без какой-нибудь чертовщины. Это просто замкнутый круг, — он застегивает часы и натягивает толстовку. — Выигрываешь дело, получаешь кучу денег, а потом этот скользкий сукин сын советует тебя своим дружкам-конгрессменам. И все по новой.
— Ну, ты любишь деньги. И ты чертовски кровожадный засранец.
Ниган продолжает неопределенно улыбаться, когда ледяные пальцы зарываются в его волосы. Рука проезжается за ухом, мягкая и холеная. Когда Блейк снова открывает рот, его кисть перехватывается, а ладонь прижимается к щеке.
— Хочешь пойти со мной? Ты ведь всегда любил наблю…
Мобильный Нигана звонит так резко и неожиданно, что Филип обрывает фразу на полуслове. Он внимательно смотрит на экран чужого телефона — Граймс. Кросс без колебаний принимает вызов, продолжая все так же удерживать чужую руку на своем лице, словно Рик может это увидеть.
— Рик? Не поздновато ли для звонков?
— Мы можем поговорить?
Голос на том конце звучит так четко, словно их разделяют не тысяча миль, а пара километров. Ниган поднимает взгляд на Блейка, что стоит слишком тихо, почти что неподвижно, как траппер, замерший над расставленными силками.
 
— Не сейчас.
Связь действительно настолько хороша, что Филип может услышать каждое слово. Он не проявляет притворной деликатности, никуда не уходит, и не прекращает пристально рассматривать лицо Нигана, когда тот жмет на отбой и обводит языком разбитые губы.
***
Стоит им спуститься с трапа самолета на едва гнущихся ногах, как в лицо бьет холодный разряженный воздух Ла-Паса. Блейк закашливается, а Ниган со скучающим видом делает большой глоток содовой. Перед ними величественными хребтами раскинулись Анды, возвышаясь над крошечными огоньками — Ла-Пас искрился сотнями фонарей, что зажигались еще до наступления сумерек.
Они выходят на широкую дорогу. Новенький асфальт обрывается за первым холмом: вдалеке виднеется все та же побитая трасса, убегающая вдаль от аэропорта к низким аккуратным домикам. Блейк пытается поймать машину, убегая вперед.
Ниган смотрит на отдаляющуюся фигуру, неторопливо вышагивая позади. Он так и не перезвонил Граймсу, отключившись на три-четыре дня, а после… После он просматривал запутанную карту Амазонии, сидя в самолете и прокладывая будущий маршрут. Мобильный, будто в насмешку, начинает вибрировать. На экране имя Рика — он сменил прежнюю подпись, сам не зная зачем.
— Рик? И снова ты?
— Ты так и не перезвонил. Я подумал, что тебе нужно время, — он неловко прочищает горло. — Мы можем поговорить или ты все так же занят?
— О чем?
— О нас?
— Хорошо, давай поговорим «о нас». Конкретней?
— Когда ты вернешься домой? Тебе необязательно было уезжать той ночью. С ним.
— Нихрена себе. Что с твоим голосом, Рик? Только не говори, что скучаешь.
Граймс долго молчит. Слышно, как шуршит его одежда, а может, это отросшие волосы, зацепившиеся за трубку. Он медленно выдыхает перед тем, как ответить:
— Да. А ты…?
Где-то поблизости сигналит автомобиль: похоже, Блейку улыбнулась удача. Мужчина медленно размахивает рукой в воздухе, подзывая соблазнившегося на легкие деньги водителя.
— Ты разворошил змеиное гнездо, Рик, так что… Будет лучше, если ты перестанешь взрывать мой чертов телефон. Ты же хочешь, чтобы с детьми и с тобой все было в порядке? Тогда забудь на время мой блядский номер, забудь о Филипе, и обо всем том, что ты успел раскопать, мой маленький отважный коп. Мы договорились?
— Почему ты ничего не рассказывал мне?
— Потому что я уверен на все сто: после всех моих блядских откровений мы не сможем просто расцеловаться и сесть за стол. Будь я проклят, если бы все так и случилось.
— Но теперь я все знаю, и даже после этого я все еще прошу вернуться тебя домой. В чем, черт возьми, проблема? Тебе необязательно справляться со всем самому.
— Послушай, Рик, ты плохо себе представляешь, кто такой Филип. Впрочем, он тоже имеет весьма смутное представление об одной маленькой суке по имени Рик Граймс. И я, блядь, молил богов, чтобы все так и оставалось, — Ниган раздраженно хмурится. — Может, я не зря не рассказывал о нем? И дело не в том, что я не хотел рассказывать конкретно тебе.
— В смысле?
— У всех нас есть дерьмо, которое мы хотим оставить при себе. Ты же не говорил мне про аборт Лори, про того твоего ребенка. Ты оставил это при себе, окей? И я был не против, даже больше, я рассчитывал, что ты тоже позволишь мне иметь один личный секретик.
— У тебя слишком много секретов, так что я не могу знать, какие из них…
— Все, Рик, давай закругляться. Боюсь, местный роуминг может оказаться не по зубам твоей чековой книжке.
— Роуминг? Подожди, — слышно, как он ненадолго убирает телефон от уха, — где ты?
— Слишком далеко, чтобы ты мог взять и заехать.
— Где ты? В Филадельфии или в Алтуне? В Вашингтоне? Где?
— В блядской Боливии.
— Значит, ты с ним.
— Да.
— Знаешь, — голос Граймса зло срывается, — я очень жалею, что ты все-таки не сел за решетку. Тогда бы у меня сразу отпал вопрос о том, где тебя искать и в какой койке вылавливать.