Милосердие (СИ)

— Ладно, а теперь послушай. Видишь свет в том доме на первом этаже?
— Ну?
— Он там. Разбирается с кое-чем.
— Ниган в том доме? Блядь. Рик, — мужчина нервно дернулся, проведя ладонью по изувеченному лицу. — Ты подставляешь меня.
— Я помогаю тебе встретиться с Шерри.
— Встретиться?
— Именно. Через пару дней тебя навестят. Не оказывай сопротивления. Ну а дальше — счастливое воссоединение с женой. Ты ведь этого хотел?
— Шерри… Она во что-то вляпалась?
— Сам у нее спросишь.
— Черт, — он шумно выдыхает, — поверить не могу. Как ты… Как тебе удалось?
— Тебе пора. Ниган скоро закончит.
— С ним все в порядке?
— Все еще переживаешь?
— Ладно, — Дуайт с недоверчивой улыбкой дергает дверцу своей машины. — Послушай, Рик…
— Да?
— Спасибо.
Но Граймс только бесцветно усмехается, провожая взглядом стремительно отдаляющееся авто. На часах уже начало третьего, а значит, патруль совсем недалеко, примерно в пятнадцати минутах езды. Рик подбегает к залепленному рекламой таксофону, бросает монетку. Анонимный звонок нельзя выследить, если говорящий кладет трубку меньше, чем за шестьдесят секунд, да и Рику не нужно много времени, чтобы сообщить о подозрительном шуме в самом центре Округа Кинг.
Когда он сворачивает на своем Форде в сторону окольной дороги, до слуха доносится вой сирен. А дома, сбросив куртку и тихо прикрыв дверь их спальни, Граймс быстро проваливается в сон, зная, что правом на единственный звонок Ниган воспользуется не для того, чтобы сообщить Рику о своем задержании.
***
— Ты что, совсем за него не переживаешь? — Мартинес проследил взглядом за своими сыновьями, стремительно сорвавшимися со двора по направлению к соседскому дому. Цилиндры на их головах покачивались от быстрого бега, а выведенные фосфорной краской скелеты на черных костюмах отсвечивали зеленцой. — Черт, капитан, там такой шум поднялся…
— Послушай, я не верю, что Кросс — убийца. Но если все окажется так, как есть, я не вижу смысла бросать ради него детей в данный момент.
— Ты собираешься навестить его?
— Когда приедет его адвокат. Пока разговаривать с ним смысла нет.
— Я имел ввиду… Навестить не как подозреваемого, а как друга.
— Я не отношусь к убойному отделу, так что в любом случае буду видеться с ним не в качестве следователя.
— Рик… — он порывается сказать что-то еще, даже раскрывает рот, но вот Джудит в бархатном костюмчике королевы дергает мужчину за штанину и поднимает на него свои огромные глаза. Она рассматривает его с нетипичной для столь малого ребенка пристальностью, почти осознанностью, словно вопрошая, почему этот человек занял кресло, которое ему совсем не принадлежало. — Привет, очаровательная сеньорита.
— Еще пива?
Граймс подхватывает дочь на руки и прижимает покрепче к груди. Ребенок с готовностью утыкается лицом в рубашку, пахнущую жареным мясом и совсем немного потом. Маленькие руки в сетчатых перчатках тут же тянутся к бороде и зарываются в нее пальцами. Рик слегка покачивает кроху, отвлекая от хитросплетения проводов, обвивших деревянные колонны. Щелкают переключатели — дом вместе со двором озаряется легким светом десятков лампочек, искрящих на перилах между тыквенных голов и разноцветной мишуры.
От гриля тянет жаром — Рик быстро тушит угли и укладывает на блюдо готовое мясо. Жена Цезаря машет с соседского двора, чтобы он бросил это дело, однако армия маленьких Мартинесов не оставляет женщине никаких шансов: она виновато смеется и все-таки отворачивается. Да и Граймсу совсем не нужна помощь: он привык справляться самостоятельно, вот и теперь, толкая ногой переполненный ящик с пивом, он ловко падает аккурат в свое кресло, свободной рукой сбрасывая в тарелку Цезаря наколотый на вилку стейк.
— Не так вкусно, как готовит он, но…
— Рик, почему ты не хочешь обсудить произошедшее? Мы ведь не только сослуживцы, но и друзья. Кросс в тюрьме, а ты даже ничего не скажешь?
— Что я могу сказать? Посмотри на нее, — он приподнимает Джудит подмышки. — Разве она заслужила провести свой первый полноценный Хэллоуин в участке или с нянькой? Ниган подождет.
 
— Это неправильно.
— Что именно? Дать ему время на размышления?
— Ты и сам знаешь, что сейчас убойный состоит из пенсионеров и сопляков. Уолш — их последняя надежда — пропал без вести. Еще часть парней убита. Им остается либо обратиться к тебе, либо пустить дело сразу под суд. А так как от твоего вида весь убойный ходит под себя, то на днях дело Кросса пойдет в прокуратуру.
— Очень жаль. Прокуратура раздавит половину отдела из-за их халатности в сборе улик, а линия защиты с удовольствием поимеет саму прокуратуру. Даже не знаю, что конкретно кажется тебе неправильным в сложившейся ситуации.
— Что Ниган сидит там, и никто даже не принесет ему чистую одежду?
— С чего ты взял? К нему хочет поехать Карл.
— Черт возьми, Рик, ты совсем непробиваемый, да?
— Я не говорил, что не поеду.
— Знаешь, — Цезарь делает большой глоток из бутылки, передав в руки Джудит красную крышечку, — именно это в тебе отпугивает других людей. То, как ты спокоен. Не знаю, как бы я сам смог досидеть до позднего вечера со своей семьей, когда…
— Возможно, именно поэтому капитан я, а не ты.
Мартинес ошарашено моргнул, обернувшись на Граймса, но тот лишь слегка наклонил голову и вскинул брови.
— Теперь я понимаю, почему справиться с тобой может только Ниган, — мужчина выдавливает нервный смешок, однако стоит тяжелой руке похлопать его по плечу, как напряжение мигом исчезает.
— Кого-кого, а его сложно переспорить, верно?
— Это точно.
Они тихо смеются, и Джудит, быстро уловив перемену настроения, несмело улыбнулась. Ее маленькая корона на голове слегка съехала в бок, открывая родительским губам всклоченную макушку. Девочка жмурилась и улюлюкала от удовольствия, стоило отцу начать хаотично ее чмокать, щекоча и легко щипая за бока.
— Что нашли криминалисты? — Рик поднес к приоткрытому рту Джудит кусочек мармелада.
— Пока ничего особенного. Орудия убийства нет, отпечатков много, все смазанные. Детективы дрочат в кулак и ничего не предпринимают до окончания экспертизы.
— Я смотрю, в убойном все по-старому.
— Кто вообще эта женщина?
— Понятия не имею.
За их спинами хлопает дверь, слышны легкие шаги. Даже не взглянув на украшенный и сверкающий огнями дом, Карл быстро сбежал с крыльца. На его плече спортивная сумка, из кармана куртки выглядывает несколько пачек сигарет. Парень раздраженно хмурится, однако молчит и позволяет родителю перехватить себя за руку.
— Что?
— Не задерживайся там.
— Я просто отвезу одежду, я же говорил.
— Ты без Сиддика?
— Да, возьму Форд. Ну? Я могу идти?
— Карл, — Рик внимательно смотрит на сына, давая понять, что выбранный им тон совсем не подходит для разговора с отцом. С полминуты они так и не отрывают взглядов друг от друга. Парень сдается, нервно выдохнув.
— Я быстро, обещаю. Ему передать что-нибудь от тебя?
— Нет. Лучше купи ему содовой.
— Я уже взял. Ладно, мне пора. Люблю тебя, пап.
— И я тебя.
Парень в последний раз обернулся на расслабленно сидевшего в кресле отца, на сверкающий дом, на Цезаря Мартинеса и его детей, рассматривающих полученные сладости. Однако в свете последних событий открывшаяся картина пугала его именно этим — своей умиротворенностью. Тихо выдохнув, Карл бросил сумку на заднее сиденье и сел в машину.
Путь до участка был не близким и не коротким — в самый раз, чтобы подумать о случившемся. Однако тревога вытесняла собой любые другие мысли: она не позволяла сосредоточиться ни на переполненной парковке департамента, ни при заполнении анкеты на входе в допросную комнату, ни в момент обыска сумки и одежды. И только когда дверь перед ним открылась, а безликий офицер наконец отстал, только тогда Карл ощутил странное спокойствие. Он посмотрел на сидящего за белым столом Нигана, на его руки, скованные наручниками и на небрежно расстегнутую рубашку.