Сливово-лиловый (ЛП)
— Четыре. Было четыре собеседования… — бормочу я, и он тихо отвечает:
— Да, но только три мучительных. Поцелуй меня, Аллегра.
Я сдаюсь, у меня все равно нет шансов. Мы одни на кухне, дверь закрыта, и никто не видит, как мы целуемся.
— Боже, Роберт, — шепчу я, когда его губы отрываются от моих, — ты называешь это малюсеньким коротким поцелуйчиком?
Шаги в коридоре сообщают, что кто-то идет в нашем направлении. Я быстро вытираю большим пальцем отпечаток помады с края его нижней губы, а другой рукой уже роюсь в сумочке в поисках косметички с зеркалом и губной помадой. Роберт немного отходит от меня, откидывается назад и смотрит на меня с усмешкой. Я подкрашиваю губы и снова внимательно оглядываю лицо Роберта. Нет, помады больше нет. Шаги в коридоре затихли. Никаких непрошеных гостей.
— Еще раз? — спрашивает Роберт и тянется за своей чашкой кофе.
— Сontenance, Роберт. Дома ты можешь наброситься на меня и целовать хоть всю ночь.
— Кто на самом деле отдал этот глупый приказ вести себя профессионально? Это был я?
Я киваю, делая «хм-м, сам виноват» лицо.
— Должно быть, я совершенно сбрендил тогда, — театрально вздыхает он и делает глоток кофе. — Аллегра, не будешь ли ты так любезна подать мне кусочек чизкейка?
Конечно, я так любезна, и Роберт благодарит меня. Очень профессионально.
Дверь открывается, и входит один из архитекторов, берет чашку кофе и исчезает. Расслабившись, я откидываюсь назад, держа свою чашку и наблюдая, как Роберт ест чизкейк. Пока что, я бы сказала, что Роберт во всех отношениях превратил мою жизнь в позитив. Он вкратце рассказывает мне о собеседованиях, и совершенно ясно одно: блондинка Инга — фаворит дня. Сообразительная, остроумная, открытая, обладает чувством юмора.
Думаю, я могу представить ее на месте Ханны. Если быть откровенной, и я надеюсь, что «комбинезонная» Барбара никогда не узнает об этом, эта фирма — сборище ужасных сексистов. Арне любит красивых женщин и, в случае сомнений, при одинаковой квалификации всегда побеждает внешность. Так как Арне, определенно, предпочитает длинноногих блондинок, шансы у этой Инги совсем не плохи. Роберт рекомендует ее, она красивая и блондинка. «Добро пожаловать, Инга», — думаю я. Если завтра не придет более высококвалифицированная супермодель, она, безусловно, может начать у нас работать. На мгновение мелькает мысль, что я — как не такая уж длинноногая брюнетка — вероятно, имела бы плохие шансы, если бы подала свое резюме в рабочем порядке.
— Как ты справляешься? — прерывает мои мысли Роберт, и мое внимание сразу же сосредотачивается на его голосе, на нем. Автоматически, как по взмаху волшебной палочки.
— Очень хорошо. Я начала с самого важного: процедуры напоминания о задолженностях. Это сейчас проработано настолько, что снова в актуальном состоянии. С завтрашнего дня я займусь кадровыми вопросами и приведу их в порядок.
— Как ты ладишь с другими?
— Очень хорошо, пока. У меня нет причин жаловаться.
— Прекрасно. Мы уходим в пять. Убедись, что справишься и закончишь вовремя, да?
— Да, Роберт.
И в течение пяти секунд мы те, кто мы есть. Затем он улыбается и встает.
— Я рад, что ты здесь, — говорит он, — с тобой перерывы намного приятнее.
***
Мы быстро адаптировали наш жизненный ритм к новым обстоятельствам, и это работает очень хорошо. На фирму мы едем вместе и вместе возвращаемся домой, кроме четвергов, когда Роберт должен быть в офисе уже с шести часов утра, потому что из-за Лотти он заканчивает в половине третьего. Мы действительно не сталкиваемся друг с другом. Роберт проводит большую часть рабочего дня в своем кабинете и фактически делает все в одиночку. Я провожу половину дня, работая с Арне, а другую половину, сидя за своим столом и следя за тем, чтобы административная работа выполнялась эффективно. На самом деле, мы видимся только тогда, когда я сижу в приемной, подменяя Ханну, и, когда наши перерывы случайно совпадают.
Я беру со стопки очередное из писем, которые только что принес почтальон, и откладываю в сторону. Я открываю только письма, которые, как правило, адресованы компании, остальные я передаю адресату.
Арне, Хендрик, Арне, Арне, Роберт, Майкл, Арне, Хендрик, Хендрик, Клаус, Роберт… Я сортирую почту, а затем беру стопку, с которой сначала нужно разобраться мне. Я открываю первое письмо, и мой взгляд цепляется за подпись. Она принадлежит Мареку. «Спокойно, — говорю я себе, — это деловое письмо». Я прочитываю несколько строк и откладываю в стопку для Клауса, потому что речь идет об одном из его проектов. Продолжаю смотреть на подпись, вспоминая тот день, когда Марек дал мне понять, что хочет, чтобы я подписала контракт. Он вручил мне многостраничный манускрипт, уже подписанный им. Я помню, как пялилась тогда на подпись Марека и раздумывала, как, черт возьми, мне вырваться из того ужасного кошмара. Дочитав до пункта, прописывающего, что он будет бить меня кнутом один раз в неделю, я вернула ему контракт и сказала, что никогда не подпишу его. Марек отреагировал, как и ожидалось, чрезвычайно взбесившись, и прочел нудную лекцию по поводу неповиновения и неблагодарности. Это был момент, когда я внутренне начала паковать чемоданы. Несколько дней спустя, в течение которых он все больше и больше на меня давил, все сильнее и сильнее наказывал, я ушла. Безвозвратно.
— Аллегра? — Голос Роберта нарушает мои мысли.
— Да? — спрашиваю я, и мне удается отвести взгляд от подписи Марека.
— Все в порядке?
— Да, все… — я глубоко вздыхаю, — … все в порядке.
Его глаза сужаются, когда он задумчиво смотрит на меня. «Не ври мне», — говорят они, и я заставляю себя улыбнуться.
— На самом деле, Роберт, все в порядке. Я просто задумалась. Я тебе нужна?
— Я хотел посмотреть, пришла ли там почта.
— Да. Вот… — я передаю ему стопку писем, — …пожалуйста. Если в других письмах будет что-то еще для тебя, я немедленно сообщу об этом. Да?
— Да, пожалуйста. Когда принесешь мне почту, будь так любезна, закрой за собой дверь кабинета.
О, Боже! Мы договорились, что не будем… О, Боже! Но мне не удастся выкрутиться из этого сейчас. О непослушании не может быть и речи. Я просто киваю, и Роберт улыбается.
Через десять минут я тихо закрываю за собой дверь кабинета Роберта и кладу еще два письма на стол.
— Подожди минутку, — говорит Роберт, заканчивая что-то на компьютере, прежде чем откинуться назад и пристально осмотреть меня.
— Аллегра, что это было?
— Ничего, правда. Я просто задумалась…
— И о чем же ты задумалась? Ты выглядела так, словно Ганнибал Лектер только что сказал тебе, что сегодня вечером будет наслаждаться твоей печенью, запивая ее хорошим кьянти.
Я не могу сдержать смешок, несмотря ни на что. Роберт беспокоится обо мне, и это так здорово.
— Я… у меня просто было своего рода дежавю. Я вспомнила о Мареке и о… днях, предшествовавших нашему расставанию.
— Хорошо. Мы говорим об этом дома. Я думаю, у тебя есть еще работа, верно?
— Я не знаю… — вяло отвечаю я и пожимаю плечами.
— Зато я знаю. Успеешь сделать все до пяти? — спрашивает он, глядя на часы.
— Да.
— Хорошо, увидимся позже.
Я с облегчением перевожу дыхание и покидаю кабинет Роберта так же тихо, как и пришла.
Глава 34
В феврале мы на самом деле приветствуем в команде Ингу, которую, как я и думала, Арне выбрал для замены Ханны. Ханна вводит ее в курс дела, и я должна признать, что Роберт — знаток людей — был прав. Инга быстро соображает, быстро учится, открыта и заинтересована, и у нее есть чувство юмора. Она — лучистая женщина, всегда в хорошем настроении, мила и внешне, по моему мнению, довольно идеальна. Просто создана для места за стойкой ресепшен.
Я сижу за своим столом и улыбаюсь, когда Ханна в сотый раз за утро стонет, что ей снова нужно идти в туалет. Ребенок давит на мочевой пузырь, и она тяжело вздыхает, направляясь со своим большим животом к женской комнате. Как только Ханна исчезает, звонит телефон.