Сливово-лиловый (ЛП)
— Я знал, что тебе понравится… — улыбается он и кончиками пальцев нежно скользит по моей руке. Роберт с любовью посвящает себя моей груди, сосет гиперчувствительные соски и поглаживает меня, пока я совершенно не успокаиваюсь, пока не лежу совершенно расслабленная и совершенно безвольная рядом с ним.
Когда он вскоре входит в меня, берет меня и на этот раз дает мне свою сперму, я знаю, что не пожалею ни секунды о том, что переехала сюда.
***
На следующий день я лежу с Робертом на диване, мы делимся субботней газетой и пьем кофе. Все тихо и спокойно, как вдруг раздается дверной звонок. Роберт вопросительно смотрит на меня, и я качаю головой. Я никого не ожидаю.
Через несколько секунд в гостиную вваливается Сара, изможденно прислоняется к дверному проему и слегка поднимает руку.
— Привет, — бормочет она.
— Привет, Сара, — отвечаю я. Она выглядит бледной и невыспавшейся, с глубокими темными кругами под глазами, не накрашенная и не расчесанная.
— Я в бегах. Можно мне кофе?
— Конечно, — говорит Роберт и приносит ей чашку из кухни. — От кого ты убегаешь, Сара?
— От кого же еще? От Фрэнка, конечно. Ох, этот чувак… Я убью его.
— Что случилось? — дружелюбно спрашивает Роберт и ухмыляется мне. Могу себе представить, что произошло, и мне жаль ее. Она получила суровый урок.
— Он выбросил меня из постели в десять часов и заставил ползти по квартире. Я думала, мой череп лопнет. Но он не желал замолчать или оставить меня в покое. Я подумала: сделай, что он хочет, и он отвяжется, но нет! Он потребовал первоклассный минет. Аллегра, ты когда-нибудь отсасывала с сильной головной болью и жутким похмельем?
Я качаю головой и делаю жалостливую гримасу.
— Он ничего не делал, ничего. Я должна была делать все сама. Я чуть не плакала от боли. Я! При минете. И мне было так плохо… И знаешь, что сказал этот сумасшедший?
Я опять качаю головой, и Сара глубоко вздыхает.
— Он сказал, что если я вздумаю блевать, он будет трахать меня в задницу, пока я торчу над унитазом… Ты можешь в это поверить?
Роберт громко смеется над изобретательностью Фрэнка и этим грандиозно-коварным вариантом его предложения, и Сара бросает на него злющий презлющий взгляд.
— На самом деле, он не имел это в виду, Сара, — усмехается он и садится на стул.
— Конечно, нет! Но само по себе представление этого… — Сара стонет и делает глоток кофе.
— В этом-то и суть, — говорит Роберт. — Ты уже усвоила урок или Фрэнк еще не закончил?
Прежде чем Сара успевает ответить, звонит телефон Роберта, и он указывает мне ответить на звонок.
— Это Фрэнк, — говорю я, включая громкую связь. — Привет, Фрэнк, это Аллегра.
— Привет, Аллегра.
— Хочешь поговорить с Робертом?
— Нет. Я хочу поговорить с Сарой. Она у вас, я прав?
Сара дико трясет головой и делает отрицательный жест, в то время как Роберт однозначно смотрит на меня. Не смей врать Фрэнку. Я досадливо кривлюсь, но вынуждена подчиниться. Я не могу по-другому. Это как непреодолимая внутренняя потребность. Я смотрю на Сару извиняющимся взглядом и говорю:
— Да, она здесь. Она тебя слышит, я включила громкую связь.
Сара отчаянно взмахивает руками, а затем жестами показывает, что собирается меня задушить. Роберт улыбается мне.
— Молодчина, — тихо говорит он, и я знаю, он счастлив, потому что так хорошо контролирует меня.
— Сара, моя сладкая, — говорит Фрэнк, — почему ты просто исчезла, пока я был в душе?
— Я хотела пойти к Аллегре и Роберту, чтобы проспаться, потому что ты не позволил мне…
Сара звучит обиженно и вызывающе. Она определенно настроена на скандал, Фрэнку еще достанется «веселья» с ней сегодня. Ему потребуется время, чтобы приручить ее.
Роберт подходит ко мне, садится рядом и берет мою руку в свою.
— Ты подождешь у Роберта, пока я не заберу тебя. А пока ты можешь поразмыслить о соответствующем наказании, Сара.
Фрэнк звучит так строго, так доминантно, что мне приходится сглотнуть. Я никогда раньше не слышала его таким. Сара не отвечает, только кривит лицо.
— Сара?
— Да.
— Что «да»?
— Да, я поняла тебя, Фрэнк. И помни мои слова: месть сладка.
Фрэнк смеется и отвечает:
— До скорой встречи, дорогая.
Он вешает трубку, и Сара сердито смотрит на меня.
— Ты — жалкая предательница!
— Я не могла иначе. Прости, Сара.
— Все в порядке… Я понимаю… Месть сладка и месть за мной, запомните это, мои сладкие. Ты у меня в долгу, Аллегра.
Я киваю и предлагаю ей стакан воды и таблетку от головной боли.
Сара с благодарностью принимает их, и когда приходит Фрэнк, чтобы забрать ее, она чувствует себя уже намного лучше — и находится так глубоко в подрежиме «саб», что просит отложить наказание, по крайней мере, на вечер. Фрэнк такой же щедрый, как и коварный, обещает подумать об этом по дороге домой — в зависимости от того, как Сара будет вести себя остаток дня.
Сара, скрипя зубами, запихивает поглубже свою доминирующую сторону и свое недовольство и в течение нескольких секунд становится почти покорной.
Когда они уходят, и наши с Робертом взгляды встречаются, я внезапно радуюсь тому, что мне совершенно не нужно так бороться с собой. Врожденная покорность облегчает мне жизнь.
Глава 28
В последние выходные сентября я, наконец, окончательно переезжаю к Роберту. Моя старая квартира пуста и уже сдана. Все, что мне действительно не нужно, размещено у бабушки и дедушки. Это была тяжелая работа, но сейчас решение жить с Робертом ощущается правильным.
Мама настояла на том, чтобы отвезти мои последние ящики Роберту — конечно, бескорыстно — она лишь по понятным причинам хочет знать, как и где сейчас будет жить ее единственный ребенок. «Комбинезонная» Барбара тоже присутствует, потому что после состоится митинг женской группы.
— Эта квартира, безусловно, стоит целое состояние… — говорит она, глядя на высокие потолки.
— Нормально, — улыбается Роберт и получает в ответ типичную для Барбары ответку:
— Женщина с вашей степенью и работой не смогла бы позволить себе такую квартиру. Потому что она зарабатывала бы гораздо меньше.
— Это вполне возможно. Однако, думаю, что не могу указывать своему боссу, сколько кому платить.
Мама вмешивается, говорит что-то успокаивающее и дружелюбное, прежде чем Барбара начнет грубить. Не то чтобы это волновало Роберта. Я знаю, что он не воспринимает это лично, в тайне даже наслаждается этим больше, чем раздражается из-за кого-то вроде Барбары. Думаю, что можно, конечно, попытаться досадить Роберту, но это пустая трата времени — ему по барабану. Он прислоняется к косяку двери гостиной и выглядит потрясающе. Я полностью очарована его видом и возвращаюсь к реальности только тогда, когда мама обращается ко мне напрямую.
— Ты много работала, по тебе видно. Ты устала и готова к отпуску.
— М-м-м, — отвечаю я, — в декабре у меня две недели отпуска. Я продержусь до тех пор, мама.
— Как ты смотришь на то, чтобы завтра спонтанно пойти в спа-бассейн? Мы сходим в сауну, сделаем массаж и немного расслабимся. Это пойдет тебе на пользу, мышонок.
Я автоматически смотрю на Роберта, который ясно сигнализирует мне явное «нет». Это даже больше похоже на: «Ради бога, только не это!», чем просто «Нет», и я знаю почему. Я определенно не могу пойти в бассейн — и уж точно не в тот, где будет мама. Мои бедра с внутренней стороны усыпаны сине-зелеными пятнами, задница — сливово-лиловая, а спина украшена несколькими видимыми следами порки. Роберт обожает следы, которые оставляет на мне, и я тоже их люблю. Я несу их с гордостью за него и за себя, но совершенно не собираюсь выставлять напоказ. Тем более перед своей матерью. «Итак, мне нужна отговорка, срочно», — думаю я.
— Я… хм… не могу… — говорю я, но это звучит как-то неуверенно.
— Почему нет? — тут же спрашивает Барбара, и я пожимаю плечами.
— Я…
— У тебя «дела»?
— Что?