Сливово-лиловый (ЛП)

— Положительно, — улыбаюсь я и допиваю коктейль.
***
Дома он обращается со мной, как с хрустальной вазой, соблазняет меня, дает себя соблазнить. Когда я подталкиваю его, он переворачивается на спину, улыбается приглашающе, с любовью. Он предоставляет себя мне, дает возможность осуществить мою задумку. Смелая и раскрепощенная двумя коктейлями, я разжигаю его, дразню, шепчу ему на ухо четкие слова. Пока он не начинает просить. Пока не начинает умолять меня наконец трахнуть его.
Роберт не говорит, что хочет трахнуть меня, он умоляет:
— Пожалуйста, трахни меня, Аллегра, пожалуйста…
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и медленно опускаюсь на его эрекцию. Чувствую, как его тело напрягается подо мной, как он подается навстречу, жаждущий, требующий.
— О боже… — стонет он, когда я использую свои тазовые мышцы, слегка массажируя его.
— Знаешь, почему я так хороша в этом? — шепчу ему на ухо.
— Нет, — выдыхает он, — почему?
— Потому что ты так хорошо обучил меня «яйцом».
— Ух… боже, Аллегра… ты… хочешь принять его снова?
— Да, я хочу этого.
Он руками сжимает простыню, когда я начинаю двигаться. Роберт закрыл глаза, наслаждаясь каждой секундой. Это не первый раз, что мы так трахаемся, но тот впервые позволяет мне полностью контролировать процесс. Незадолго до того, как он кончает, я останавливаюсь, слезаю с него, ложусь рядом.
— Что..? Аллегра, пожалуйста! — выдыхает он, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.
Его член уже сочится, и я вытираю каплю пальцем, затем вылизываю палец дочиста. Роберт стонет — и умоляет. Он умоляет так же, как я умоляю, когда тот оставляет меня вот так.
Я беру его за руку, переворачиваюсь на спину и раздвигаю ноги.
— Иди сюда. Возьми меня, — шепчу я, — но медленно и нежно, ладно?
— Я… не могу сейчас быть медленным и нежным, — бормочет он, перекатываясь через меня.
Мы смотрим друг другу в глаза, и я тихо стону, когда он проникает в меня.
— Тебе придется, Роберт. Ты мне обещал.
— Аллегра, пожалуйста…
— Очень медленно, это тяжело, я знаю. Ты хочешь изо всех сил вонзиться в меня, хочешь, чтобы я кричала, заставить меня кончить, пока ты меня трахаешь, верно?
— Да-а-а-а-а… — выдыхает он, его бедра дергаются.
— И все же ты будешь брать меня очень медленно и нежно.
— Я попытаюсь….
— Роберт?
Он издает приглушенный рык, больше не может говорить, и я улыбаюсь.
— Я пожалею об этом?
Дразняще, вызывающе. Я хочу пожалеть об этом. Это маленький шаг к зоне. И снова я получаю только рык в качестве ответа, звук, который несет в себе четкое сообщение: «Ты пожалеешь. Еще как».
Роберт изо всех сил старается держать себя в руках, чтобы делать то, что я говорю. Знаю, что долго тот не протянет, он был слишком близок к оргазму с самого начала. Не проходит и двух минут, как он теряет самообладание и два или три раза сильно вбивается в меня. Прижимается ко мне, тяжело дыша, я чувствую, как Роберт вздрагивает, вижу, как сужаются его глаза, слышу его стон.
— Извини, — шепчет он мне на ухо, переводя дыхание.
— За что? — тихо спрашиваю я.
— За очень многое.
— А именно?
— Ты не кончила.
— Потом. Я знала, что не кончу таким образом. Знаешь ли, это обратная сторона ванильного секса. Так мне намного тяжелее.
— Я слишком остро отреагировал на прошлой неделе, — бормочет он после нескольких секунд молчания, — и зашел слишком далеко.
— Да. Но все в порядке.
— Нет. Я… принимаю то, что ты мне даешь, как слишком само собой разумеющееся. Это нехорошо. Мне нужно постоянно напоминать себе, что это ненормально. И что я слишком многого от тебя требую. Такого больше не должно быть.
— Да.
— Мне нужно лучше контролировать себя, я должен придерживаться своих собственных правил.
— Мне было бы легче, да.
Он выходит из меня, обнимает и удобно устраивает у себя на груди. Его поцелуи нежны, как и его рука, ныряющая мне меж ног.
***
В субботу утром чувствую себя прекрасно. Отпуск, ночь с Робертом — я чувствую, что отпускаю себя, что расслабляюсь, хаос в голове рассеивается. Не только из-за обстоятельного разговора, который у нас состоялся поздно ночью. Мы, надеюсь, в течение трех недель не услышим и не увидим ни Джудит, ни Марека, у него достаточно забот на слушаниях в суде. Все будет прекрасно, я чувствую, что мы скоро вернемся на круги своя. Роберт извинился неоднократно. Он снял грозящее наказание — потому что ему самому нужно было наказание, потому что я не сделала ничего плохого. «Он кроткий и ручной, как котенок, — думаю я, — совсем незнакомый, но какой-то очень приятный». Если не считать нескольких секундных срывов, он фактически запер Доминанта в себе.
  
Роберт еще спит, и я пишу ему записку, что прогуляюсь в город, выпью кофе у мамы в женском магазине, а на обратном пути зайду на рынок и в булочную. Прикрепив сообщение к зеркалу в ванной, выхожу из квартиры. Моя корзина для покупок в машине Роберта, поэтому я сначала иду на задний двор, чтобы взять ее с заднего сиденья. Запирая машину, вижу бумажку под дворником. Вчера ничего не было. Эти автомобильные скупщики что, уже заходят во дворы и распространяют свою рекламу? Это не может быть штрафной талон, мы здесь на частной территории и у нас есть разрешение на парковку. Я подхожу к другой стороне и срываю бумагу со стекла. Это не реклама.
«Роберт» написано снаружи, это — записка.
Я разворачиваю и читаю:
«Суббота, 10 часов вечера, "Хог фрог". Частная вечеринка. Никакого дресс-кода. Входной код «Мэпплторп». С нетерпением жду. Дж».
Чего? «Мэпплторп». Очень оригинально. Я закатываю глаза и запихиваю записку в карман, прежде чем отправиться в город.
***
Через два часа возвращаюсь, открываю дверь квартиры и слышу шум воды в душе. Роберт, вероятно, только что встал. Отношу продукты на кухню и завариваю свежий кофе. Роберт, конечно же, захочет выпить. Удивительно, что он не включил кофеварку перед тем, как пойти в душ. Беру ноутбук, загружаю его и ищу «Hog Frog». Нахожу сайт частного клуба на Mathildenweg. Никогда не слышала, никогда там не была. Я даже не знаю, где этот Mathildenweg. Нажимаю на участок карты города, чтобы сориентироваться — или, по крайней мере, попытаться сориентироваться.
— Привет, моя красавица, — голос Роберта вырывает меня из моих поисков.
Я еще не совсем сообразила, где эта улица. Но о моем топографическом кретинизме можно слагать легенды.
— Утро, — отвечаю, — долго же ты спал…
— Ты меня вчера сильно укатала…
Я откидываюсь назад и улыбаюсь ему.
— Было очень хорошо, — бормочу я, наблюдая, как он ухмыляется, наливая две чашки кофе.
— Что ты читаешь? — спрашивает он, ставя передо мной чашку и целуя меня.
— Спасибо. Ты знаешь, где Mathildenweg?
— Mathildenweg? Mathildenweg? Нет, не говорит мне ничего. Понятия не имею. А что тебя интересует на Mathildenweg?
Не отвечая на его вопрос, я поворачиваю ноутбук, чтобы он мог увидеть план. Роберт слегка наклоняет голову и смотрит на карту. Само собой разумеется, что градостроитель может с легкостью читать карты города и намного лучше ориентироваться.
— Это за старой железнодорожной насыпью. Вот слева — дачные сады. Если тут… — Роберт проводит пальцем по улице, — …поехать, то попадешь к знаменитому элитному коневоду, он где-то здесь… — Его палец указывает на воображаемую точку за пределами карты. — Ты помнишь, где два года назад был нашумевший большой пожар?
— Да, помню.
И теперь я уже понимаю, где находится Mathildenweg.
— Что тебе там надо? Это довольно пустынное место, — снова спрашивает Роберт.
— Мне? Ничего. Если что, это тебе. Меня не приглашают, — говорю я и достаю из кармана записку.
Роберт берет у меня листок и читает.
— «Hog Frog»? Никогда не слышал. И это на Mathildenweg?
— Да, судя по их сайту…
Роберт качает головой, открывает мусорник и выбрасывает сообщение. Он садится и вытягивает ноги.