Темный Охотник (СИ)
— Чипчипчип!
О-хо-хо! А я и не знал, что бельчачье щачло может разверзнуться так широко.
— Чипчипчип, — клянусь, он улыбался.
Чтобы не кормить уважаемых господ из пакета, — мы всё же не в подъезде, — я пересыпал начос в глубокую миску. Жихарев разлил ещё по стопке, и каждый повторил за Чипом ритуал зачерпывания гуакамоле.
— Ну, что? За дружбу двух империй, получается. Российской и Ацтекской, — произнёс тост Жихарев, мы выпили и сразу же закусили.
А кстати вкусно. А кстати очень-очень вкусно. Когда-то и от кого-то я слышал, что в хорошем блюде должно быть сочетание всех основных вкусов сразу — и кислота, и острота, и соль, и горечь. А в идеальном блюде все эти вкусы должны раскрываться друг за другом, по порядку. Такая вот типа карусель, одно ушло, другое пришло.
«Я бы сюда ещё кинзы добавил для свежести» — сказал я Диле.
«О! Хозяин знает толк в высокой кухне!» — ответила белка, выходя из ванной, чтобы присоединиться к столу. Пушистая, как шар. Отмывалась от хрючева, по всей видимости.
— Так, господа, — Веневитин взглянул на часы. — Боюсь, вынужден вас покинуть. Артём, а можно я возьму немного этой чудо-штуки? Очень вкусно, хочу Мию угостить.
— Да бери, конечно. Мы себе если что доделаем.
— Спасибо! — расплылся он в довольной улыбке.
Веневитин добыл откуда-то из своих вещей два аккуратных пластиковых бокса. В один начерпал пасты, а в другой насыпал начос.
— Ну всё, я побежал!
— Беги-беги, — отмахнулся я.
Мы с Евгением Евгеньевичем остались наедине. Ну… если, конечно, не считать белок. Молчание было долгим. Молчание было неловким.
— Кхм-кхм, — начал Жихарев и разлил ещё по одной. — Помнишь, я тебе вчера рассказывал про жёлтые разломы, которые мы уже давно закрыть не могли?
— Помню, — кивнул я.
— Так вот прикинь, Чернов. Вчера ночью три из них закрылись. А группу даже никто не посылал.
— Дела-а-а, — я, не чокаясь, намахнул свою стопку.
— Ага. И, главное, ладно бы это вольный егерь был, так нет же. Ни отчётов, ни запросов, ни-ху-а-шечки, — Жихарев тоже выпил. — Знаешь, я, конечно, ни на что не намекаю, Артём. Но если бы это был кто-то из наших, то я бы посоветовал ему впредь закрывать разломы официально. За это ведь вознаграждение полагается. Неплохое такое вознаграждение, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я.
— Немаловажный момент — пока разлом закреплён за егерем и его группой, — он покосился на моих белок, — в него никто не зайдёт, никаких конфликтов не будет. Да и добычи можно вывезти сколько хочешь, пока разлом не закрылся. Хоть телегу, хоть машину, хоть фуру целую, а не… скажем, мешок лаймов.
— Угу, — ещё раз кивнул я.
— Ну ты меня понял, да?
— Понял, Евгений Евгеньевич, — согласился я. — А подскажите-ка один момент. Я тоже совершенно ни на что не намекаю и всё это исключительно теоретически…
— Ну конечно! — Жихарев хрустнул чипсиной.
— Если вдруг кто-то из… допустим, курсантов, почему бы нет… захочет стать этим самым вольным егерем. Как ему это сделать?
— Врать не буду, Чернов, не знаю. Это вопрос к юристам. Йеллоустоун — это же самая настоящая правовая жопа, и территория эпицентра хрен поймёшь под чьей юрисдикцией находится. По правде говоря, я даже зубы в городе лечить боюсь. Подпишешь чего-нибудь не то, а индейцы тебя на алтарь снесут и ножиками затычут.
— Понятненько, — вздохнул я.
— Но я постараюсь узнать, — неожиданно вызвался Жихарев. — Думаю, такие вещи лучше знать… на всякий случай.
Разговор подошёл к логическому финалу. Мы немножечко помолчали и выпили ещё.
— А забавно у тебя с немцами вышло, — наконец-то подал голос Евгений Евгеньевич. — Помню, у нас тут тоже случай был…
Ох… Даже не знаю, как так получилось. Мы сидели, без фанатизма выпивали, травили байки и ждали девяти часов вечера, чтобы отправиться в город. Я уже рассказал Евгению Евгеньевичу про Изель и её подругу, и тот согласился отправиться со мной.
Дескать, так и так, какой же он егерь, если обречёт девушку скучать в такой прекрасный вечер.
Сидели мы, выпивали и… как бы это поделикатней?
Солнышко начало опускаться за горизонт, а у нас с Евгением Евгеньевичем ни с того ни с сего начало подниматься… э-э-э… либидо.
— Чернов! — Жихарев нервно притопывал ножкой. — Авокадо тоже были разломные⁉
— Ага, — кивнул я, тоже почувствовав неладное.
— Из жёлтого портала⁉
— Угу…
Ну вот и всё, собственно говоря. Маскарад закончен. Как я уже говорил, все всё поняли.
— Там ещё озеро круглое и пониголовые страусы⁉
— Они, да, — вздохнул я.
— И много у тебя их ещё осталось? — Жихарев приподнял бровь.
— Да полный рюкзак, — пожал я плечами. — Ну плюс-минус.
— Чернов, да ты хоть знаешь, сколько они стоят⁉ Пацаны, которые туда ходили, сбывали их фармацевтам по двадцать теоку за штуку! А знаешь для каких целей⁉
— Дога-а-адываюсь, — тоскливо протянул я.
— Афродизиак! — заорал Жихарев и вскочил со стула. — Сильнейший возбудитель! Так… Короче, Артём, вызывай машину. Ждать больше нечего, срочно едем в кабаре. Если твои ацтечки опоздают, значит найдём других, но я здесь больше ни на минуту не останусь!
Я налистал в телефоне номер Ильи и хотел было уже набрать, как вдруг остановился и… заржал.
Веневитин! Ах-ха-хах, сука! Он же с собой целую миску этой бурды захватил, так ещё и барышню свою накормить ею собрался! Ах-ха-ха-ха! Что ж, походу сегодня трепетные аристократические цветочки вместо прогулки под луной сольются в оголтелой пролетарской долбёжке! Злой и бескомпромиссной, с рёвом и брызгами! Ах-ха-ха-ха-ха!
— Чернов, ты чо ржёшь?
— Да я о своём, Евгений Евгеньевич, — у меня аж слеза покатилась. — Всё, звоню…
По дороге я созвонился с Изель и уточнил, всё ли у нас в силе. Оказалось что да и, — вот это удача, — они с подругой решили прийти пораньше, так что уже ждут нас на месте.
— Потерпи, Евген Евгеныч, — после первой бутылки я перешёл с начальником на «ты». — Потерпи!
— А что мне остаётся-то, Чернов? Терплю.
Илюха остановил у парадного входа, и мы выскочили на улицу. За срочность я накинул таксисту денег и одну авокадину, для его милой. А чтобы не возникла ещё одна неловкая ситуация, принцип действия я ему, конечно же, по дороге объяснил.
По многочисленным ступеням мы с Жихаревым пошли вверх, к огромному пирамидальному зданию в ацтекском стиле. Как я и предполагал в день приезда, вход в кабаре светился будто новогодняя ёлка. И даже прожектора в небо били.
По пути я узнал у Жихарева об этом заведении чуть поподробней.
Что ж. Это был не бордель. Это был настоящий бордельный досуговый комплекс! Бар, ресторан, стриптиз, термы, казино и даже почему-то театр кабуки. Видимо, кто-то из владельцев комплекса или японец, или поклонник японщины. И всё это в одном здании!
При этом весь персонал состоял из молодых девчонок, которые гоняли либо в прозрачном, либо вообще топлесс. Ну и да, конечно же, с каждой работницей комплекса можно было уединиться за дополнительную плату.
— Добрый вечер, — поздоровалась с нами молоденькая хостес, не успела ещё входная дверь за нами толком закрыться.
Внутри играла негромкая музыка, слышалось треньканье игровых аппаратов и звонкий девичий смех. На полу что-то вроде ковролина среднего ворса, стены крашены в чёрный, повсюду висит множество зеркал. Ну и, конечно же, точечный неоновый свет для создания интимной обстановки. Куда же без этого? Не ставить же в этом царстве разврата больничные кварцевые лампы, верно?
— Здравствуйте, — поздоровались мы почти что хором.
— Господа знают, чего они хотят? — девушка томно улыбнулась, облокотилась на стойку и подалась вперёд, сплюснув свои миленькие маленькие грудки.
— Да, — кивнул я. — Господа знают, чего хотят. Нас ожидают. Столик на имя Изель.
