Великий поход (СИ)

— Вроде всё, княжич, — произнёс рядом со мной Прохор. Воевода скинул ауру и невозмутимо тёр какой-то тряпицей свой топор. Если бы оставался хотя бы малейший признак опасности, то богатырь ни за что не расстался бы со своей магической бронёй, — Порубили нечисть проклятущую. Ох и добрый ты мне подарок сделал, Алексей! Враз волколаков рубит!
— Да, — рассеяно ответил я и развеял атакующее заклинание, — Пользуйся на здоровье…
— Заметил чего? — подозрительно осмотрев разлапистое дерево, на котором сидел ворон, спросил воевода. Птица в этот момент взмахнула крыльями, поудобнее устраиваясь на ветке. Не заметить её было невозможно, но богатырь никак не отреагировал на движение. Если бы у птиц была мимика, то я мог бы поклясться, что чёрная птаха насмешливо улыбается, — Послать гридней проверить, пока дар Никиты не развеялся?
— Не надо, — замедленно покачал головой я и, с трудом оторвав взгляд от птицы, повернулся к полю боя, — Потери есть?
— Какое там! — довольно усмехнулся воевода, — Ещё с прибытком остались.
— В смысле? — не понял я, а Прохор указал в сторону задумчиво стоявшего в отдалении десятника.
Никита держал в руках подаренное мной ожерелье и пытался что-то с ним сделать. Я подошёл ближе и только тогда заметил, что мой подчинённый пытается прицепить к общей цепочке ещё один красный камешек.
— Это что у тебя? — с интересом спросил я и десятник тут же смущенно убрал руки за спину.
— Не знаю, княжич, — виновато ответил Никита, — Сперва подумал, что поломал подарок твой, но потом понял, что не так это. Когда гридней отпустил всех, а дар свой свернул, заметил, что в руке это вот держу. Не знаю как быть теперь. На общую нитку не садится, хоть ты тресни. Будто места на ней больше нет.
Воин протянул мне обе руки и продемонстрировал всё, что он пытался сделать до этого. В небольшом алом камне действительно имелось отверстие. Однако, как только к нему приближалась серебристая нить, что-то происходило. То ли дырка смещалась, то ли ветер внезапно дул, то ли руки дрожали у Никиты, но продеть шнурок не получалось.
— Не мучайся, — немного понаблюдав за безуспешными попытками подчинённого, посоветовал я, — Убери его куда-нибудь до лучших времен. Может позже пригодится.
Скрыть завистливые ноты в голосе мне не удалось и Никита тут же вопросительно посмотрел на меня. Немного подумав, я решил озвучить посетившую меня мысль.
— Я могу ошибаться, — сразу предупредил я, — И это чисто моё мнение.
— Неужто знаешь, что это за штука, княжич? — с надеждой спросил десятник.
— Не знаю, — покачал головой я, — Но вариантов, на самом деле, не так уж и много. Или это запасная батарея для твоего дара, чтобы гридней сразу в эту красную броню одеть. Или запчасть на случай поломки основного артефакта. Сколько там камней?
— Семнадцать, — не раздумывая ответил Никита.
— Может больше нельзя на одну нитку собирать, — предположил я, — Вот и пригодится, если испортится одна. Ну или…
— Что? — жадно спросил ратник, а я подозрительно посмотрел на него. В глазах подчинённого горел нездоровый ажиотаж и мне стало немного не по себе от такой его реакции.
— Или это первая часть следующей детали твоего набора, — всё же поделился третим вариантом я, — И если так, то только от тебя зависит когда ты соберёшь его полностью.
Возможно, говорить этого не стоило. Возможно, это могло привести к очень печальным последствиям. Или даже смерти. Но понял я это слишко поздно. Только тогда, когда увидел взгляд Никиты, которым тот смотрел на небольшой красный камень в своей руке.
Так смотрят на самое дорогое сокровище в мире, за которое готовы убивать. Не умирать, а именно убивать. Много и часто. Потому что только так десятник мог получить следующий камень. Конечно, только в том случае, если моя теория была верна. Однако, я не сомневался, что Никита будет проверять её до тех пор, пока не пересечёт черту.
— На данный момент могу точно сказать, что эта штука работает так исключительно с нечистью, — собрав в кулак всё своё хладнокровие, добавил я, — Она более живучая и магически насыщенная. С людьми такой номер не пройдёт точно.
 
— Если их мало, — не глядя на меня, возразил мне Никита.
— Нет, — категорично ответил я и накрыл камень своей рукой, — Вообще.
Воин, лишившись визуального контакта со своей прелестью, моментально пришёл в себя и растерянно тряхнул головой. Потом осмотрелся вокруг, оценил количество разбросанных тел и глубоко вздохнул, собираясь с силами.
— Прохор, — произнёс Никита, — Просьба у меня к тебе будет. У себя не подержишь каменюку эту? А то кабы чего дурного не вышло. Как взгляну на неё, так в глазах всё плывёт, а в голове только звон мечей, да кличи ратные.
— Княжичу отдай, — хмуро ответил воевода, от которого тоже не укрылось состояние старого приятеля, — У него сохранней будет. С нашей службой, неровен час, в поле все останемся. А он всяко выживет.
— И то верно, — протягивая мне опасный артефакт, ответил десятник.
Вера подчиненных в мои неординарные способности мне очень льстила, но слова воеводы были равнозначны для всех. Если у нас возникнет ситуация, в которой будет уничтожен весь отряд, то я, скорее всего, тоже не выживу. Потому что с каждым разом сила противников увеличивалась и безнадежный бой с армией Валдиса мне уже казался веселым туристическим походом.
Однако, камень я всё же взял. Лучше пусть артефакт будет у меня, чем у подчинённого, на которого он влиял не самым лучшим образом.
В этот момент, словно увидев всё необходимое, ворон шумно хлопнул крыльями и бесследно исчез. Кроме меня этого никто не видел. И задавать вопросы спутникам было бессмысленно.
— Едем в деревню, — только и произнёс я.
Офицеры ушли. Гридни уже разобрали своих лошадей и готовы были тронуться в путь. Я подошёл к ближайшему трупу оборотня и осторожно его перевернул.
Вопреки моим ожиданиям, монстр так и остался в своём полузверином обличье. Покрытое клочковатым мехом длинное тело, серые пятна на коже и жуткая клыкастая пасть на массивной башке. Кем он был до превращения определить было невозможно.
По самым скромным прикидкам, население городища насчитывало несколько тысяч человек. И для нас будет очень большой удачей, если мы только что встретили всех выживших.
Дорога по изуродованному лесу заняла почти час. Дружина находилась в постоянном напряжении и это дико выматывало. Любой порыв ветра превращал окружающие деревья в жутких монстров, которые норовили треснуть прохожих ветками.
Процветающее поселение превратилось под действием тёмных сил в гротескное подобие себя прежнего. Десятки нор в земле заменяли дома, а чёрная земля бугрилась холмиками свежих могил, вместо грядок. Дело шло к вечеру и я отчётливо понимал, что ночевать в таком месте точно не стоит. Вот только выбор у нас был не такой уж большой. По словам Прохора, до летнего терема князя было около пяти вёрст. В текущих условиях это было слишком много.
Посреди городища возвышалось гигантское дерево. Самое большое и уродливое из всех, что мы видели до этого.
— Дурное место, — высказал очевидную мысль воевода.
— Предложения? — хмуро спросил я.
— Нету предложений, княжич, — покачал головой Прохор, — Как не поверни — всё одно плохо. И в лесу этом нечистом плохо, и здесь нехорошо.
— Тогда под деревом ставьте лагерь, — в тон подчиненному ответил я, — Так хоть с одной стороны прикроемся.
Я слез с коня и размял ноги. Дружинники сноровисто развели пару костров и организовали загон для лошадей. Я взял за повод своего коня и повёл его к остальным. В этот момент одна из седельных сумок неожиданно вздрогнула и я вдруг вспомнил о запертом в ней фамильяре. Сукунду спустя верёвка была развязана, а над сумкой показалась крона Куста.
Маленький леший быстро осмотрелся вокруг и тут же начал жалобно скрипеть, пытаясь выбраться. Оценив возможные риски, я нехотя помог своему питомцу.
— Далеко от меня не отходить, — строго приказал я, — Если что — сразу лезь обратно в сумку.