Голубой шар судьбы (СИ)

— Очень, особенно то, что дядя Вадим забыл это обсудить со мной.
— А что тут обсуждать в субботу в одиннадцать за вами заеду.
— Ну, да совсем обсуждать нечего. Очевидные же вещи!
— И я так думаю. — подмигивает Влад. — Ульяшка, как шашлычок вкусный?
— У дедушки лучше.
— Поедем на дачу, попробуешь мои, надеюсь, понравиться.
— А когда поедем? — оживилась дочка, а я попробовала пристрелить мужчину одним взглядом, чтобы хоть как-то затормозить его.
— Маргаритка, как насчёт следующих выходных? А то опять скажешь, что решили без тебя.
— Не можем, обещали к моим родителям в гости съездить. И спасибо, что спросил. — сарказм из голоса убрать не получилось.
— Мам, да бабушка только рада будет, если мы не приедем, потому что ты будешь с мужчиной общаться.
Знаете, делать глоток сока в этот момент было ошибкой, я подавилась и апельсиновый напиток фонтан выплеснула прямиком на Вадима.
Было стыдно, смешно, но ещё я до сих пор находилась в шоке! Такого заявления от дочери я точно не ожидала услышать.
Одно хорошо, Вадима тоже будто мешком по голове огрели, сидит не шелохнувшись. Потом спокойно берёт салфетку и вытирает лицо.
— Такого у меня ещё на свиданиях не было.
— Прости. Я это… Просто…
— Ага. Разучилась с мужчиной общаться.
О, оживился!
— Мало я тебя освежила. — закатила глаза и повернулась к дочери. — Ульян, с чего такие выводы про бабушку?
— Она сама так говорила. — пожимает плечами дочь. — Что тебе пора найти хоть кого-нибудь, иначе забудешь, как выглядят мужчины.
Вот хорошо что в этот момент я не пила и не ела.
— Улечка, а когда она такое говорила?
— Прошлый раз, когда у них ночевала, к бабушке соседка приходила, я с ними чай пила.
Вадим вольготно сидел на стуле, сложив руки на груди, и слушал нас. Я раздражённо посмотрела на него.
— Вадим, тебе не надо пойти умыться?
— Не-а, потерплю, а то столько интересного пропущу. Ульяшка, а что ещё твоя бабушка рассказывала?
— Что маме с мужчинами не везёт, как привела в дом первого нахлебника, так остановиться и не может, только таких и выбирает. Мам, а кто такой нахлебник?
— Всё. Хватит! Вадим, иди умойся. Ульяна такие разговоры не надо слушать и тем более не надо о них рассказывать чужим людям.
— Дядя Вадим не чужой! Он наш друг!
— Уля!
— Рита, успокойся уже. — мужчина строго одёрнул меня. — Ульяшка ничего такого не сказала, чтобы на неё ругаться. Пойду умоюсь и закажу тебе новый сок, может, вишнёвый? Апельсиновый какой-то невкусный у них.
Я спрятала лицо в руках, боже, как же мне стыдно!
— Мам, прости.
— Ничего, Ульяшка, ты ни в чём не виновата. Ты меня тоже прости.
— Так мы поедем на дачу к дядю Вадиму?
— Посмотрим.
Когда Вадим вернулся за столик, дочь тут же выпалила:
— Дядя Вадим, мама сказала, что мы поедем на дачу.
— Я сказала: посмотрим.
— Когда ты так говоришь, всегда означает: “да”.
— Вот и отлично! Ёлку на улице нарядим.
Ульяна быстро доела свой шашлычок на шпажке, картошку фри оставила нам с Вадимом и умчалась в игровую.
— Значит, нахлебники?
Спросил Вадим, когда мы остались вдвоём.
— Неужели ты действительно хочешь это обсудить?
Мужчина повёл плечами.
— Бывший муж потерял работу и долго не мог найти новую. Ну а потом просто слинял. Я не знаю, где он и чем занимается. Мама считает, что я зря через суд не добиваюсь выплат алиментов, а я не хочу тратить на него время. Сама справлюсь.
— Когда он вас бросил?
— Такое ощущение, что я на допросе.
— Тебе кажется, Маргаритка. — улыбнулся Вадим, но взгляд по-прежнему был серьёзный. — Так когда он бросил?
Теперь я веду плечами.
— Вернулась из роддома, а его вещей больше не было.
Мужчина качает головой.
— Как только тебя угораздило связаться с таким?
— А ты думаешь у вас на лице написано: “буду с тобой всю жизнь” или “сбегу при первых трудностях”? Вы все при знакомстве смелые и идеальные, а как первые проблемы, так сразу “я не готов к серьёзным отношениям”!
— Жаль, что тебе попадались дерьмовые мужики.
— Будешь уверять, что ты не такой?
 
— Нет. Зачем? Всё равно не поверишь. А что с остальными?
— А что с остальными?
— Ну твоя мама считает, что у тебя были ещё такие же недомужики.
— Просто с одним долго встречалась, но у нас ничего не вышло.
— И как давно вы расстались, раз твоя мать считает, что ты скоро забудешь, как выглядит мужчина?
— По-моему, это уже переросло в допрос.
— Тебе, по-прежнему, кажется, Маргаритка.
— Тогда что не так с тобой? Почему же ты один и прицепился к первой встречной матери-одиночки?
— Почему к первой встречной? У меня уже целая коллекция очаровательных матерей-одиночек и их покорённых сердечек.
— Насчёт одиночества вопрос отпадает. Такое чувство юмора просто ни одна девушка не выдержит.
Вадим не обижается на мои слова, а только смеётся.
— Да ладно тебе. Тебе оно нравится.
— Откуда столько самоуверенности?
— Никакой самоуверенности, Рит. Просто вижу, как оно есть. — и сидит, самодовольно улыбается.
Ужасный мужчина!
К счастью, мы не стали засиживаться. Вадим отвёз нас домой и даже проводил до двери. А на следующее утро, я не удивилась, когда нас снова встречали. И опять на служебной машине.
— Мне кажется, соседи скоро подумают что-то не то. — говорю вместо приветствия, пока дочка радостно прыгает рядом.
— Наоборот, они увидят какой ты пользуешься популярностью у полиции, и не станут нарушать закон о тишине. Ну, по-любому же, есть сосед с перфоратором, делающий ремонт в десять вечера? Хочешь, я с ним познакомлюсь, узнаю, как продвигается ремонт? — и такая хулиганская улыбка на губах, что не оставляет сомнений, он сделает это с превеликим удовольствием.
Я улыбаюсь, но мотаю головой.
В садике до сих пор на нас смотрели с любопытством, но как вчера фурор не произвели. Ульяна продолжала с радостью делиться новостью, что дядя Вадим работает в полиции и привёз нас на служебной машине. Всеобщее уважение было заработано.
— Маргаритка, подожди. — остановил меня Вадим, когда мы вышли из садика.
— Что?
Мужчина вытащил сначала одну мою руку из кармана пуховика, и натянул на неё шерстяную перчатку белого цвета с красивой вышивкой, потом проделал то же самое со второй рукой. Я удивлённо смотрела на свои руки.
— Ты говорила, что потеряла перчатки, а на улице холодно. Пойдём?
— Да. Спасибо, Вадим.
— Не за что, Цветочек.
А сейчас он улыбался совсем другой улыбкой. Доброй и даже, наверное, милой. На которую в ответ тоже хочется улыбнуться.
До моей работы снова ехали в переполненном автобусе. Я опять была укрыта объятиями мужчины. Мы стояли друг к другу слишком близко, но неловкости, как вчера не испытывала.
— Почему ты не приехал на своей машине?
— Ульяшке нравится кататься на служебной.
— Но зато тебе приходится потом добираться на общественном транспорте.
— Мелочи, Рит.
Вадим проводил до работы, пожелал хорошего дня и ушёл, а я снова весь день летала в облаках. Вечером меня, конечно же, встречали. С букетом из еловых веток и очередной самодовольной улыбкой. И как бы я ни хотела показать всем видом, что он не впечатлил меня — не смогла. Впечатлил.
Ульяна, по-моему, тоже не удивилась приезду мужчины. Быстро переоделась и спросила, куда сегодня поедем.
— Ульяшка, прости, сегодня только домой отвезу вас. Мне надо вернутся на работу.
Уля надула губки, но согласилась. Она уже прекрасно понимает, что такое работа, и почему нельзя её взрослым пропускать.
В четверг и пятницу всё повторилось: мужчина нас утром отвозил на патрульной машине в садик, наши с Вадимом поездки в битком набитом автобусе, а вечером уже забирал на своей. Дочка всегда ждала, что мы куда-нибудь снова отправимся, но мужчине нужно было возвращаться на работу.