Ваше Сиятельство 3 (СИ)
Не знаю, видел ли кто-то из прохожих наше безобразие. По крайней мере восхищенных зрителей у «Электры» не собралось, и на том спасибо богам. От игры ее жадного ротика кончил я на удивление быстро. Впрочем, какое здесь может быть удивление: я очень ее хотел, а она очень хорошо чувствовала меня и играла так, что меня сразу бросило любовный жар.
— Чуть не утонула, Елецкий! — отдышавшись, возмутилась виконтесса. Судя по ее сияющим глазам, она была довольна результатом.
Обтерев платком лицо, она начала удалять последствия страсти с груди, и, хотя топик я с нее наполовину снял, он тоже порядком пострадал.
— Иди ко мне, — я потянул ее за руку, не позволяя надеть топик — хотелось еще немного поиграть с ее голой грудью.
— Светка, я тебя обожаю, — целуя ее, признался я.
— А я тебя люблю, — ее губы впились мне в шею, и я побоялся, что там останутся их жадные следы. — Все в тебе люблю, — шептала Ленская. — Твои глаза, твой голос, тело и этот беспощадный член. Люблю твой вкус. Знаешь, вчера мне хотелось прокусить тебе шею. Правда, это безумие, но мне до дрожи хотелось попробовать на вкус твою кровь. Ну, Саш! — она сжала бедра, не пуская мою руку в трусики. — Не надо здесь. Буду орать!
— У тебя один недостаток, — я ненадолго остановился в борьбе с ней. — От твоих губ слишком быстро кончаешь и хочется тебя снова и снова.
— Пусти. Давай поедем в Шалаши, там сделаешь что захочешь, — попросила она, борясь моей нахальной рукой.
Шалаши не очень удобное место. Признаться, я имел страстное желание попробовать Ленскую в попу. Меня жутко дразнили ее ягодицы, особенно сегодня утром, когда я ее поставил на четвереньки. Оглядывая эти розовые, тугие и округлые полусферы за малым сдержался, чтобы не направить своего яростного бойца в ее узенькую дырочку. Наверное, виконтесса была бы сильно против. С другой стороны, она сама сказала, что желает попробовать разные ощущения и моя актриса явно склонна к экспериментам. Может даже более смелым, чем мои предположения. Но, опять же, Шалаши — явно не то место для подобных игр. Разумнее выбрать время и снять номер в хорошей гостинице. И… и не забыть купить тот крем, которым пользовалась Талия.
— Можно и в Шалаши, остановится там, где-нибудь в самом начале, где редко бывают прохожие, — согласился я. Она расслабилась от моей ласки.
И вдруг дернулась, прижимаясь ко мне:
— Черт! — прошептала она. — Там Звонарев с Зайцевой стоят. Наверное, видели нас. Повернись спиной к окну. Еще… — виконтесса принялась натягивать топик, пряча голые груди. — Зайцева такая сука, завтра разболтает в классе. Приврет еще три короба. Все, едем отсюда. Постой! — она схватила меня за воротник. — Не поворачивайся к ним. Они вряд ли видели твое лицо. Не хочу, чтобы у тебя еще были проблемы с Ковалевской.
— Спасибо, — я чмокнул ее в губы.
Ее забота мне была очень приятна. «Электра», шурша шинами, покатила в другую сторону от Шалашей. Как я догадался, Света не хотела проезжать мимо одноклассников. Когда мы уже выбрались на Вербовый переулок, она сказала:
— Может обойдемся сегодня без Шалашей? Я на репетицию не успею. Если не против, давай завтра после уроков или вечером.
— Конечно, дорогая. Только завтра не получится, — я вспомнил об планах провести вечер с Ковалевской: — Я уже Ольге обещал. Вечер целиком с ней. И в пятницу не смогу. Можно на выходные что-то придумать.
— Вот ты прохвост! — она усмехнулась и, кажется, в этом не было ни капли обиды. — За это отвезу тебя сейчас домой и постараюсь забыть на два дня.
— Ревнуешь? — я положил ей руку на колено.
— Да, ревную. Но мне некого винить. Ведь я все знала, то ты с ней, — Ленская остановилась, чтобы свернуть на Бронную, пропуская несколько эрмимобилей.
Минут через пять мы остановились у дверей моего дома.
— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросила Светлана, когда я потянулся к ней, чтобы поцеловать на прощание.
— О чем? — я глянул в окно, мне показалось, что в там стоит мама и смотрит на нас.
— Чтобы мы однажды проснулись в одной постели, обнявшись, и нам было ненужно никуда спешить, — сказала она.
— Так будет, — я улыбнулся, чмокнул ее в губы и вышел.
Перед дверью в гостевой собрались наши охранники, Надежда Дмитриевна и мама. Настроение у всех было хорошее, слушали какую-то байку из жизни Антона Максимовича, который стоял чуть поодаль и вещал свою историю с хитрой улыбкой. Я вежливо кивнул на приветствие и направился к одежному шкафу. Почти сразу графиня подошла сзади, негромко сказав:
— Вижу Ленская к тебе всерьез прилипла. Даже со школы домой возит.
— Мам, а что в этом плохого? — я повесил куртку и повернулся к Елене Викторовне. — Она мне очень нравится. Да, кстати, предупреждаю сразу, чтобы не было потом удивления: завтра провожу вечер с Ольгой Ковалевской. Вернусь домой поздно.
— Ты хочешь моего благословения? — она неожиданно улыбнулась.
— А дашь? — я тоже улыбнулся в ответ, беря ее руку и пуская свою приятную магию «Капли Дождя».
— Какой же ты хитрец! Ольга мне очень нравится, хотя я ее, наверное, недостаточно знаю. Ладно, бабник, там тебе Жорж Павлович со своими рабочими привез какой-то ящик. Я распорядилась поднять в гостевую. Там же будешь заниматься своими темными делами? — спросила она, оставляя свою ладонь в моих.
— Да, все правильно. Спасибо. Только дела эти не темные, а светлые. Полезные для всех нас. Жорж Павлович ничего на словах не передавал? — я не ожидал сегодня посылок от Директории Перспективных Исследований, поэтому несколько удивился. Если это уже была часть схемы потокового прошивателя, то удивительно быстро справился Броневой.
— На словах нет. Лишь сказал, что все в ящике, вместе с пояснительной запиской. Ходил, смотрел твою комнату, возмущался, сожалел особенно о книгах. Предложила ему отобедать у нас заодно тебя дождаться — отказался, говорит, спешит. А тебя похвалил, сказал, что ты у меня на редкость светлая голова. Сказал, что после окончания тобой школы он вместе с князем Ковалевским возьмет тебя в оборот. Еще говорил, что князь продвигает тебя к какой-то имперской награде. Мне очень приятно, Саш, — от последних слов мама прямо расцвела.
— Ну вот, видишь я какой весь хороший. А ты мне с Ленской спать не разрешаешь, — я рассмеялся, направляясь к столовой.
— Саша! — ножкой она не притопнула, и даже глаза не были сердитыми, когда я обернулся. — Я же добра желаю. И хочу… — графиня чуть замялась. — Может правда у тебя что-то получится с Ольгой Ковалевской, если к тебе ее отец так расположен.
— Получится, мам, обязательно получится, — я подмигнул ей.
— Буду молиться Артемиде, — сказала она мне вслед.
Пока я в нескромной форме общался с Ленской в ее «Электре», пришло несколько сообщений. И за обедом, который мне подавала Надежда Дмитриевна, я разбирался с ними. Первое было от графа Голицына. Спрашивал, дома ли я и, представьте, да — его инженеры потрудились на славу, сделали ту часть схемы, которая предназначалась для прошивки и настройки. Так что мне придется чуть сдвинуть свои личные планы на остаток дня, заняться полезным делом Директории Голицына. Второе сообщение было от Ковалевской, она спрашивала, где я и если дома, то выразила желание заехать ко мне на час. Говорила, что хочет посмотреть на пострадавшую комнату согласовать план покупок на завтра, поскольку вещей мне придется покупать много. Но мне кажется, ее интерес был в другом: хотела проверить, пошел ли я сразу домой или поддался соблазнам виконтессы Ленской.
Ольге я ответил сразу, едва прожевав кусочек тушеной крольчатины:
«Да, Оль, дома. Извини, сразу не ответил — не слышал сигнала сообщения. Сижу, обедаю. Конечно, приезжай. Очень буду рад. Комнату надо видеть, пока там не начали ремонт».
И потом, доедая второе блюдо, я включил сообщение от Скуратова. Оно оказалось самым неожиданным и интересным: