Самозванец из Гессена (СИ)
— Правду, естественно. Все говорим исключительно правду, а то прицепятся к разногласиям в показаниях и с шеи не слезут. Не переживай! Были в своём праве, так как препятствовали нарушению закона. Во-первых, предотвратили случай вымогательства, а во-вторых, было прилюдное оскорбление на национальной почве. Помнишь, как Дато «черножопым» и «волосатой обезьяной» бандиты назвали? Серьёзная статья по меркам Российской Империи. Поэтому неприятности нам не светят. Может, даже благодарность объявят. Ты из-за этого всю ночь не спал или с красотками кувыркался?
— Слушай, — перешёл уж на совсем тихий шёпот Жан. — Какие красотки, если с такой феминой познакомился? Анастасия Воронцова — просто богиня! Не поверишь, но из головы не выходит. Я ей ночью поэму написал. Хочешь, покажу?
— Давай, — офигел я от такого признания.
— Но она на французском.
— Не проблема.
После этого я минут пять продирался через тупые сравнения новоявленного поэта, смотревшего на меня напряжённым взглядом. Несколько раз чуть не заржал, когда попадались строчки типа: «Твои благоухающие глаза», « Мёд источает нутро моё» или « Покрылся сыпью страсти, встретив Вас».
— Совсем плохо? — грустно поинтересовался приятель, как только я отложил опус в сторону.
— Ну… Э-э-э-э… Скажу так: на русский язык подобное перевести будет сложно. Не учтены некоторые нюансы местного менталитета и… Бросай рифмоплётство, пока не побили. Ты артист разговорного жанра, вот им и охмуряй Настю.
— Жаль. На нищего виконта-эмигранта такая внимания не обратит. Думал свою фишку придумать, но и тут промах…
— Так, я тоже не из князей! Расслабься, братан! — по-дружески ткнул я его кулаком в бок. — Выучимся. На Дырах заработаем деньги, уважение и гражданство. Тогда уже никто не скажет, что мы никто и звать нас никак. Начало нашего пути только начинается. Кстати, начинается не так уж чтобы и плохо. Мне показалось, что Анастасия заинтересовалась тобой. Могу провести с ней разведку…
— Согласен! — воскликнул довольный Жан.
— И с чем? — строго спросил преподаватель, услышав его.
— Со всем! — сделал честные глаза Бельмондо, пропустивший мимо ушей начало урока. — Вы так интересно рассказываете, что невозможно не восхититься, учитель, вашей мудростью и красноречием!
— Молодец. Садитесь, четыре.
— А почему не пять?
— Потому что на «отлично» нужно уметь не только выкручиваться из трудного положения, но и помнить, что здесь находитесь не только затем, чтобы трепаться с соседом. Учтите: второй раз подхалимаж не подействует, даже если мой памятник из мрамора во дворе поставите. Знания! Это главное!
— Теперь вы, Гольц! Чем отличается основная поправка 1897 года к «Закону об иммиграции» от прошлой версии?
— Тем, что гражданство не может быть двойным, и его стало невозможно тупо купить, — мысленно подсказал мне Такс, решивший, что настал удобный случай реабилитироваться. — Только через службу Российской Империи кандидат может стать гражданином.
Так я и ответил. За что тоже получил «четвёрку».
— А мне, почему не пять? — задал я резонный вопрос.
— За то, что отвлекали Бельмондо и не извинились. Знания знаниями, но про манеры забывать не стоит.
Возразить было нечего. Учитель полностью прав. Вообще уникальный человек. Здесь в классе собраны люди из разных стран. Все имеют собственный менталитет. Но преподаватель умудряется не только вбивать уроки в головы. Он делает это так непринуждённо, на живых примерах, что можно лишь аплодировать его таланту.
Приехал после обеда домой, чтобы забрать сумку с австралийскими деньгами. Ворота мне открыла злющая Глашка, перемазанная машинным маслом.
— Ты чего такая?
— Машина сломалась. Юлька орёт, что я неряха, раз шелуха от семечек в движке. Анька одна по городу каталась, сказав, что возьмёт автомобиль у Ворониных, раз я со своими обязанностями не справляюсь. Откуда там семечки⁈ Не на подсолнухах же езжу, а на искусственных кристаллах!
Понятно. Анина месть продолжается. Теперь пострадала от неё не только Катерина, но и Глашка.
— Видимо, разозлила кого-то, — намекнул я служанке, в какую сторону нужно направить мыслительный процесс. — Залезла, куда не следует, например.
— Я хорошая! А вы дебилы… Кроме Юльки, конечно.
— Ну, хорошим движки не губят. Тем более, семечками. Не помнишь, когда последний раз их щёлкала?
— Помню… Такс! Вот крыса шелудивая! Сдал Юльке или Аньке!
— Я с Ворониным тоже знаю. Сама растрепала.
— Самцам по фиг! Им такое нравится, — сделала Глафира очередной неожиданный вывод. — Достали свои достоинства и все: такие красивые и волосатые ходите, приманиваете к себе, пастью щёлкая.
— Чушь! Откуда ты взяла подобное?
— Не знаю, но знаю точно! А вот бабы злопамятные! Такс не мог не знать! Найду — убью! Хвост в задницу запихаю!
С этими многообещающими словами она куда-то рванула, подхватив по дороге садового гнома. Явно не хвастаться им будет, а применит в качестве мордобитного оружия.
— Зачем ты так? — укоризненно попенял мне невидимый дух. — Теперь охоту на меня устроит. Только-только отношения налаживаться стали.
— Ага. За счёт других. Нет, дружок! Накосячил, отдувайся. Тем более это не моя месть, а Анина. Она, кстати, в своём праве. А я тебя простил. Ты зачем эротический театр с Глашкой устроил? У неё совсем крышняк снесло.
— Думал, что посмотрит и проникнется моментом. А там уж я её, горяченькую…
— Прониклась?
— Нет. Все семечки молча сгрызла и ушла.
— Ты где мозги растерял? Какой секс между вами? Человек и такса — это зоофилия чистой воды! Да и способа заняться подобной мерзостью представить не могу.
— Со способами не проблема. Да и не Глаша больше интересует, а дух, с которым она в симбиотстве. Пусть он и очеловечился в этом теле, но вашим видом считать его нельзя… точнее, её. Теперь это не важно: садовый гном в умелых руках Глашеньки прибьёт не хуже клеймёного меча.
— Ну, тебе такая смерть не грозит, — хмыкнул я.
— Грозит! Глаша ещё не раскрылась. Когда-нибудь симбиот повзрослеет, и вот тогда только в боевой ипостаси смогу противостоять ему. А я драться не буду… Люблю не могу!
— До этого времени всё уляжется.
— Ага. В одну могилку со мной. Глафира уже вот-вот найдёт себя истинную: время её детства подошло к концу.
— Подробнее? — уже серьёзно попросил я. — Кажется, могут начаться проблемы иного уровня.