Самозванец из Гессена (СИ)
— Да, Савелий? — непонимающе посмотрела на полковника Юлия. — В чём причина такой странной остановки?
— Всю дорогу думал о происходящем… — признался он. — Если за нами безопасность прислала «хвост», то они должны быть в курсе и наших планов. Точнее, ОБЯЗАНЫ были. Этот Сеня Филонов, дружок Макса, слишком быстро раздобыл телефон. Сразу в горячке событий этого не понял, но…
— Точно! — прервала его графиня. — Простой унтер-офицер на побегушках сделал за десять минут то, что целый отдел имперской СБ за сутки делает, написав десяток бумаг вышестоящему начальству, в которых подробно объясняет целесообразность изъятия данных у телефонной компании. Тут что-то нечисто…
— Именно! — кивнул полковник. — Значит, за нашими или хотя бы вашим домом ведётся слежка. Как только подъедем, то сразу же возьмут тёпленькими со всеми уликами.
— Пусть берут, — отмахнулся я. — Вообще-то, за такой героический поступок нам миллион рубликов полагается.
— Я б на твоём месте не был бы таким беспечным. Это за Морфа-Сиплого полагается. А как быть с его свитой? У нас нет доказательств, что они бандиты, а не мирные обыватели, знать не знающие, что служат Твари, и с оружием в руках защищавших своего нанимателя от несанкционированного проникновения в дом банды аристократов. Плюс на просёлочной дороге Глаша целую братскую могилу соорудила…. Точнее, пирамиду.
— Красиво сложила! Трупик к трупику! — гордо откликнулась служанка.
— Тут, как ни складывай, по имперским законам каторга светит за массовые убийства.
— Да… — протянул в задумчивости я. — Лучше не попадаться на «палёном» автомобиле — миллион рублей на миллион лет тюремного срока разменивать как-то не хочется.
— И я о том же, — кивнул полковник. — Бросаем колёса здесь и тайно пробираемся домой.
— Вот и делай добрые дела после этого, — вздохнул Такс, приоткрывая левый глаз. — Я тут немножко промониторил обстановку. Вряд ли к домам тихо проскочим — профессиональная «наружка».
— Сил хватит нас за неё перекинуть? — спросил я у четвероногого друга.
— Нет. С трудом одного человека.
— Давай меня! — сразу же оживилась Юлия. — Дома настрою кристалл. Подзарядишься от него и потом остальных доставишь незаметно. Лучше потерять полчаса, чем потом на допросы ходить в наручниках.
— Можно, — согласился с её идеей дух-хранитель.
После этого исчез вместе с графиней, оставив нас дожидаться своей очереди.
— Максим, — сразу же спросил меня Воронин. — Понимаю, что всего не расскажешь, но больно собачка твоя… не собачистая.
— Ага, — прикрыв глаза, сонно ответил я.
— Что «ага»?
— Не расскажу и не собачистая.
— Так, я вроде теперь с вами в одной лодке. Хотя бы вкратце, но хочу знать, что за зверь.
— Симбиот. Как и Глаша.
— Сам ты это слово! — тут же отреагировала она.
— Понятно, — сделал свои выводы полковник. — Такие вещи особо рекламировать не стоит. И себе нервы сэкономишь, и козырной туз в рукаве сохранишь. Молчу. В чужие тайны не лезу, но если что, то могу обратиться к вам?
— Конечно. Откровенность за откровенность. Что у вас с Юлией Петровной?
— Не знаю… Очень интересная особа. Давно рядом с женщиной себя так бодро не чувствовал. Но что-то прогнозировать не решаюсь. Я пусть и заслуженный человек, но всего лишь барон, а она графиня очень знатного рода.
— Графини тоже бабы! — вставила Глашка. — Гольц, как и ты, баронишка, а Аньку нашу в постели сильно тискал. Два часа подсматривала, пока не надоело.
— Ещё раз так сделаешь, песка в движок насыплю, — серьёзно предупредил я эту извращенку.
— Очень надо! А Таксу куда песок сыпать будешь? А Катьке?
— Что-о-о-о⁈ И они тоже⁈ — попытался вскочить я, но больно ударился макушкой о потолок автомобиля.
— Ага. Блохастый со мной. Даже семечек украл у этих простофиль Ворониных из погреба, — продолжила она вводить меня в краску. — Катька после присоединилась, когда вы охать стали. Только она не с нами в окно, а через замочную скважину любовалась.
Не зная, что ответить, просто растёкся по сиденью, обхватив голову руками.
— Охренеть! — впечатлился полковник. — Кажется, уже больше ничего не хочу. Нужно держаться от этих сумасшедших Достоевских подальше! А ты, парень, влип… И что там было про воровство из моих арсеналов?
— Прошу прощения, вынужденная мера. Больше такое не повторится. Оголодал мой симбиот сильно, вот и таскал просрочку съестную. Теперь у него есть более интересные места для пропитания.
— Стукач на стукаче! — укоризненно сказал неожиданно возникший Такс, явно услышавший мой ответ. — Ладно. Расходимся. Потом наговоримся, если желание будет.
Спорить с ним не стали. Подожгли автомобиль, чтобы с помощью огня скрыть любые следы нашего присутствия в нём, и уже через минуту оказались в стенах своих родных домов.
Не знаю, что там творилось у Ворониных, но Катя с Аней набросились на меня с обнимашками. Ещё не пришедший в себя после недавних откровений служанки, решительно отодвинул девушек и пошёл в душ.
* * *— Ринатик! — перекрикивая гул вертолётного двигателя, обратилась пепельная блондинка к лейтенанту Аксакову. — К чему такая тайная спешка? Только настроила компьютер на курсы вязания…
— Ага! «Вязания»! — хмыкнул мощный парень с двуручным клеймёным мечом. — Стелла порнушку смотрела! Я видел краем глаза.
— Вирусная реклама то была, придурок! После тебя осталась! — тут же отреагировала блондиночка.- Совсем себе культурист поганый, мозги штангой отбил! Вместо того чтобы по спортзалам шляться, пригласил бы невинную девушку в приличный ночной клуб!
— Как встречу невинную, сразу же приглашу. И тебя с собой возьму, чтобы удостоверилась, что такие бывают.
— Скотина ты, Глыба! Большая невоспитанная скотина!
— Не ссорьтесь, любовнички, — рассмеялся Ринат, слушая их привычную перепалку перед боем.
— Мы не любовники, — возразил Панкрат Глыбин по прозвищу Глыба.
— Да ладно вам! Уже давно вас «спалили», так что можете из дому вместе добираться, а не на разных машинах. Но Стелла задала верный вопрос… Сам ничего не понимаю.
Позвонили из штаба СБ. Приказали грузиться с полным боевым комплектом и вылетать в пригород. Пытался задать наводящие вопросы, был послан. Задача с виду простая: прочесать квадрат, выявить всех подозрительных личностей и задержать их.
— Вообще-то, это дело полиции, а не наше, — возразил «Жало» Григорий Малинин.