Сделка с джинном (СИ)

Я так ждала этой минуты, а теперь была страшно напугана.
– Я… не готова… – прошептала, запинаясь.
Герцог же выглядел довольным.
– О чем переживать? Скоро ты сможешь вернуться к спокойной, нормальной жизни. А может, будущее принесет еще один приятный сюрприз.
Герцог Алдон подмигнул мне, вероятно, думая подбодрить, но только еще сильнее разволновал. Приятных сюрпризов я не ждала, будет отлично, если обойдется вовсе без неожиданностей.
Впервые за несколько дней хозяин дома сменил засаленный халат на рубашку, сюртук и брюки, зачесал редкие волосы и приказал лакею начисто выбрить его.
– Тебе лучше облачиться в скромное платье темных цветов, закрыть руки и шею, – дал он мне совет. – Пусть все видят, что юная девушка осталась совсем одна в этом мире и скорбит по семье.
Мне вовсе не нужно было надевать траурный наряд, чтобы помнить о своих любимых родителях и брате: я о них и на миг не забывала, но герцог в чем-то прав.
Хорошо, теперь не нужно обращаться к модистке, ходить на примерки и ждать, пока сошьют платье. Мы с Латифой продумали фасон, а Яр воплотил его: темно-синий бархат без вышивки, без украшений, только воротник и манжеты отделаны тонкими полосками белого кружева. Волосы зачесаны назад, так что не выбивается ни один локон, собраны в высокий пучок.
К шести вечера карета ждала у парадного крыльца. Герцог помог сесть – протянул ладонь, чтобы я смогла опереться, и задержал мою руку в своей дольше, чем положено. Видно, неуклюже пытался придать уверенности.
Латифу он отправил в перстень перед отъездом. Я с трудом удержалась, чтобы не остановить герцога. Мне так хотелось, чтобы Лайти была рядом во время аудиенции. «Она рядом! – сказала я себе. – Скоро мы ее вытащим!» Зато Яр и Хафиз не отойдут ни на шаг, их буду видеть только я, но разве этого мало?
Поездку по столичным улицам я почти не запомнила, хоть и глядела бездумно в прикрытое шторкой окно. Вот распахнулись кованые ворота, мы проследовали на широкую подъездную аллею. Еще буквально пара минут – и кучер натянул поводья, останавливая повозку у мраморного крыльца.
Я наблюдала за происходящим точно сквозь прозрачное стекло, притупляющее краски, звуки и запахи. Герцог придерживал меня под руку, лакей, наряженный в золотую ливрею, чопорно вышагивал впереди, указывая дорогу. Приближенные короля, живущие во дворце, сначала не обращали внимания на незнакомую девушку, но чем дальше мы продвигались по коридорам и лестницам, тем заинтересованнее становились взгляды.
– Это она? Или нет? – долетали шепотки. – С герцогом? Что происходит? Как?
Меня узнали. К добру или к худу? Я не могла отделаться от мысли, что решение явиться в это осиное гнездо прямиком в руки Карла стало большой ошибкой.
Карл принимал просителей в малом тронном зале, превращая аудиенции в представления: приглашал свиту, которая возгласами, ахами и охами выражала восхищение мудростью правителя. Об этом рассказывал отец. Он старался избегать приемов во дворце, но иногда приходилось там бывать.
Слуги слаженно потянули створки дверей, пропуская нас в тронный зал. Я ступила на ковровую дорожку, она вела к основанию трона, стоящего на возвышении. Со всех сторон ко мне устремились жадные, любопытные взгляды: слухи распространились по королевскому дворцу быстрее сквозняка, и все, чьих ушей они достигли, поспешили полюбоваться на графиню Арчер, чудом оставшуюся в живых.
На негнущихся ногах я пошла ближе и ближе к человеку, виновному в смерти моих родных.
Даже не знаю, кого я ненавидела сильнее – ублюдка Адриана или Карла. Злость придала мне смелости, я задрала подбородок и посмотрела в глаза королю.
Карл старше меня на три года, но выглядел он щуплым подростком, по ошибке посаженным на трон. Капризный мальчишка с тонкими губами и острым подбородком. Венец на лбу перекосился. Горностаевая мантия соскользнула с тощего плеча, когда Карл подался мне навстречу, даже оперся руками на резные подлокотники, будто собирался встать, чтобы поприветствовать гостью. Смотрел так, будто увидел привидение. На мгновение самообладание ему изменило, и сквозь маску холодности проступил страх.
 
Но смятение длилось недолго. Карл плюхнулся назад и всплеснул руками:
– Какое счастье! Я не хотел верить, что прекрасный цветок поместья Лунная Роза преждевременно увял, молился о вашем здоровье, леди Вивиана, и мои мольбы были услышаны светлыми богами! Дорогой лорд Айман, вы уверяли меня, что юная графиня жива, просили набраться терпения и, как всегда, оказались правы.
Король обращался к высокому худощавому человеку, застывшему позади трона молчаливой тенью. Я только теперь обратила на него внимание. Лорд Айман, значит? Тот самый сенешаль?
Мужчина был немолод, почти старик – совсем седой. Однако спину держал прямо, смотрел строго из-под кустистых бровей. Сенешаль был одет в неброские серые одежды, отчего еще больше приобретал сходство с тенью. Он разомкнул губы и веско произнес:
– Хвала небесам.
Что-то в облике сенешаля меня смущало, казалось неправильным. Что-то в чертах лица? Фигуре? Или дело в короле?
Рядом со мной, невидимые остальным, возникли Яр и Хафиз. Оба переводили взгляд с Карла на его сенешаля и обратно.
– Хафиз, его венец… Это то, о чем я думаю? – спросил Яр.
Присмотрелась к королевскому венцу и я. Золотой, массивный, а крупные бриллианты явно были добавлены к украшению позже. Артефакт – вот что это такое!
А значит, сенешаль короля вовсе не человек.
Будто бы в ответ на мои сомнения, лорд Айман чуть повернулся в сторону Яра и едва заметно склонил голову.
Мое сердце ухнуло в пропасть. Снять перстень с руки герцога казалось сложной задачей, а уж стащить с головы самого Карла алмазный венец – так и вовсе невыполнимо.
  
*** 56 ***
 
– Кто ты? Я тебя не узнаю! – сказал Яр сенешалю.
Яра слышала только я, Хафиз да этот лорд Айман, который не был лордом и даже не был живым человеком. Как получилось, что он стал советником короля? Немыслимо.
Джинн проигнорировал вопрос. Он слегка наклонился к Карлу и прошептал что-то. Король встрепенулся и кивнул.
– Надеюсь, дорогая Вивиана и сопровождающий ее герцог Алдон сегодня останутся ночевать во дворце. Я хочу во всех подробностях услышать историю чудесного спасения!
По залу пробежал разочарованный вздох: всем было любопытно узнать мою историю, но Карл хотел поговорить наедине.
Наши глаза встретились. И пусть на лице короля сияла улыбка, взгляд оставался холоден. Он сообщал: «Я знаю, что ты знаешь! Только попробуй открыть рот. Я решу, стоит ли тебя оставлять в живых, после разговора».
Я выдавила улыбку и кивнула. Все так запуталось, что я не представляла, как быть дальше.
– Вам предоставят покои. Располагайтесь, отдыхайте, чувствуйте себя как дома. А пока я сообщу радостную новость виконту Дейтону. Несчастный жених себе места не находит от волнения, почти потерял надежду. Надеюсь, к утру он прибудет во дворец, чтобы воссоединиться со своей невестой.
Я в ужасе уставилась на герцога Алдона, который все это время молчал, будто язык проглотил. А ведь он обещал мне защиту и помощь. Не могу ведь я сама за себя просить!
К счастью, герцог опомнился и, откашлявшись, выступил вперед.
– Ваше величество, мой просвещенный король, светоч во тьме невежества! Вы ведь не отдадите юное создание против воли человеку, которого она не любит? – воскликнул он.
Хитро и ловко польстил королю. Да еще при свидетелях. Теперь Карлу будет не так просто настаивать на моем замужестве.
– Не любишь, дитя? – медоточивым голосом поинтересовался правитель.
И при этом сверлил меня глазами, мол, только посмей пойти наперекор! Но мне терять было нечего.
– Не люблю! – громко ответила я.
Свита ахнула. Люди все прибывали в тронный зал: никто не хотел пропустить представление.
Глаза Карла сверкнули. Сенешаль снова наклонился, нашептывая совет.
– В любом случае ты должна встретиться с женихом, чтобы разорвать помолвку, – сказал король уже спокойнее. – Может быть, до завтра ты передумаешь. Юность так непредсказуема.