Встреча у водопада (СИ)

— Вы правы. Про Мрачный замок ходит много слухов.
— Которые мы старательно подогреваем, — согласился Зимин. — И благодаря им, одно только упоминание про это место уже нагоняет жути.
— Но меня беспокоит Щукин, — продолжил я. — Он может быть опасен. Мы не знаем до конца о его роли во всем произошедшем. Насколько глубоко он увяз во всей этой истории о смертях в участке.
— Думаю, не просто так его встретили в той деревушке у станции. И то, что он избежал участи подельников, наводит на мысль, что мерзавец вовремя почуял опасность.
  
— Или отправился по своим делам, — предположил я.
— Мы тоже подозреваем такой вариант событий, — не стал отпираться Станислав. — И дело в городе у него осталось только одно.
— Чеховы, — процедил я. — Я должен узнать, что произошло между ним и моим отцом. Тут явно что-то очень личное.
— Об этом вам придется узнавать у Филиппа Петровича, — с деланным безразличием бросил Зимин и я догадался, что он знает о чем-то. Но говорить об этом не станет. Помня о тяжелом характере криомастера, ждать от него откровений не стоило.
— Спасибо, что вы собрали женщин в доме моей бабушки.
— Всех, кроме моей невесты, — с сожалением протянул мужчина. — Авдотья наотрез отказалась покидать конюшни. Она заявила, что ничего с ней сделать какой-то шаман не сможет. И мне пришлось приставить к дому несколько бойцов.
— Сложно с сильными женщинами, — вздохнул я.
— Это да. Но другой мне не надобно, — с затаенной гордостью сообщил Станислав.
— Сколько будет длиться поиск Щукина?
— Пока не найдем, — посуровел голос кустодия. — Он не сможет прятаться вечно. Сейчас к вам приедет машина, которая заберет дам. А вторая заедет за Фомой Ведовичем. Ему предстоит со своими сотрудниками прочесывать старую часть города.
— Полагаете, что Щукин решил засесть тут? В ближайших районах? — удивился я.
— Он может прятаться на виду, — ответил мужчина. — Некоторые наши агенты сообщили, что видели кого-то похожего на Щукина. К тому же неподалеку от площади Восстания засняли стаю собак, которые неслись вдоль улицы.
— Стая в городе? — поразился я.
— Полагаю, что они кого-то ощутили и рванули прочь.
— Может, так и есть, — пробормотал Фома, который тихо сидел на стуле. Я и позабыл о его присутствии. Как и о зверином слухе, который позволял ему слышать весь наш разговор.
Но так даже было к лучшему. Потому что мне не очень хотелось потом пересказывать наш разговор с кустодием.
— Чем собираетесь заняться вы, Павел Филиппович? — спросил Зимин. — Или останетесь дома, наберете ванну, откроете бутылку игристого?
— Какая пошлость, — хмыкнул я.
— Почему же? Не так часто вам удается побыть в одиночестве.
— Некромант не бывает одинок, — напомнил я. — У меня всегда рядом окажется пара призраков.
— Нескучно вам, — засмеялся Станислав.
— Пожалуй, я отправляюсь к отцу. Нам надо кое-что обсудить.
— Семейные дела, — понятливо заключил Зимин. — Вы уж не будьте строги к своему старику.
— Надеюсь, что вы не решитесь назвать его так в лицо, — усмехнулся я.
— Такой каленый гвоздь может оказаться мне не по зубам, — ответил Станислав. — Ваш отец и до того, как получил ранг легенды мог стать против меня. Все же кровь не водица. И наследие вашего деда кипит в ваших венах.
— Спасибо за информацию и помощь, — проговорил я, понимая, что беседа окончена.
— Берегите себя, мастер Чехов. И сообщайте обо всем, что покажется вам важным. Не надо геройств, вроде того, которое вы совершили в доме Чернова.
— Я постараюсь.
— Знамо дело, — хмыкнул мужчина и прервал звонок.
Я положил телефон в карман и взглянул на Фому.
— Ты все слышал? — уточнил я.
— Естественно, — не стал отпираться тот. — Я благодарен, что и про мою Иришку не забыли. Если с ней что-то случится…
— Рядом с Софьей Яковлевной ей ничего не грозит. Ни один шаман не сможет сладить с ней и ее призрачным войском.
— Их настолько много в ее особняке? — осторожно уточнил парень.
— Бабушка как-то поведала, что у нее страсть к коллекционированию. Кто-то собирает почтовые марки, кто-то фигурки солдатиков. А моя бабушка — призраков.
— А если с ней что-нибудь случится, — полюбопытствовал Фома. — Призраки без ее присутствия могут взбунтоваться.
— Она сумела обязать из клятвой верности семье. К тому же все вещи, к которым привязаны духи, хранятся в особом месте. И могут быть уничтожены ее поверенным. Потеря этих предметов очень болезненна для любого духа.
— Мне ли не знать, — раздался печальный голос из стены.
Мы с Питерским оба повернулись, оценив Козырева, который как болванчик кивал, видимо своим невеселым мыслям.
— И давно ты тут шпионишь? — сурово осведомился я.
— Шпионю? — возмущенно вскинулся Василий. — Да как вы могли подумать обо мне такое, Павел Филиппович? Я нахожусь подле вас исключительно из уважения к семье и гербу…
— Не вздумай нигде говорить о том, что услышал в этой комнате, — приказал я, добавив в голос силы.
Призрак тотчас склонился и принял покорный вид.
— Обещай, — потребовал я.
— Клянусь, некромант, что не ослушаюсь твоего приказа.
Затем Козырев выпрямился и встряхнулся как большая собака, пытающаяся избавиться от воды на шерсти. Но мне показалось, что слова клятвы дались призраку нелегко.
— Ну вот зачем вы так со мной, мастер? — немного обиженно спросил призрак. — Я и так вам верен по гроб жизни.
— Ты мертв, — напомнил я.
— Не суть, — отмахнулся старик. — Вы просто придираетесь к словам. Главное-то вы поняли. Я вас и без всяких этих клятв не предам. Потому как я порядочный человек.
— Призрак, — буднично заметил Фома.
— А вот не надо мне об этом напоминать, — обиженно насупился Василий. — Будто я выбирал такую долю. Однажды все такими станем.
— Хватит, — оборвал я спектакль. — Ты вовсе не безобидный домашний дух. Наверняка Борис Николаевич тебя побаивается.
— Не боится, — досадливо вздохнул Василий. — Я даже не пойму туповатый он или наглый. Потому как совсем не понимает, что я его сожрать могу в любой момент.
— Не забывай, что он каким-то образом тоже выжил, — лукаво заметил я. — И бабушка бы не стала передавать в наш дом слабого призрака.
— Что вы этим хотите сказать? — тотчас всполошился старик. — Что этот Бориска Николашкович что-то из себя представляет? Да вы его в доме по доброте душевной приняли. Как приблуду бесполезную. Неужто я не заметил бы силушку в этом непуте? Да и не стал бы он терпеть тумаки, которые…
— Значит, все же устроил тут дедовщину, — я покачал головой.
— Да разве пару дружеских тумаков можно назвать дедовщиной? Не тираню я этого убогого. Иногда только жизни учу…
— Ты мертвый, — беспечно напомнил Питерский. И тут же удостоился свирепого взгляда Василия.
— Знаешь, чем уколоть. Знаешь, как ранить мое нежное сердце…
— Оно могло показаться нежным только собаке, которая его решилась бы сожрать, — прищурился Фома.
— Вы видите, в каких условиях я вынужден обитать? — обратился ко мне возмущенный Козырев. — Запретите меня оскорблять. Иначе…
— Что? — весело улыбнулся Фома.
— Я оскорблюсь! — выдал Василий и весомо, — И просите потом спичек у кого-то другого. Может кто и отзовется.
Я покачал головой. А потом заметил, как у призрака задрожали губы. И понял, что он и впрямь оскорбился.
— Прости нас за колкие слова, — сказал я ровно за секунду, как призрак стал раздаваться в плечах, становясь жутким. — Мы пока к тебе привыкаем. Как и ты к нам.
Старик растерялся и мгновенно сдулся.
— Но и Бориса Николаевича не обижай. Он слабее тебя и потому находится под твоей опекой.
— Ясное дело, что слабее, — крякнул Василий, потирая ладони.
— Но я все равно буду тебя воспитывать, — подал голос Фома.
— Потерплю, — фыркнул Козырев. — Ты скоро отсюдава съедешь. И мне поспокойнее станет.
— Еще скучать будешь, — пообещал Питерский.