Замок Тэсдея (= Дом на горе)

- И этот потоп будет называться водородной бомбой, - заметил Питер. 
Эмили резко опустила на стол чашку с кофе. 
- Не уверена, что мне стало лучше после этого разговора, - сказала она, остановив взгляд на Телиски и Дюке. - Но не поймите меня превратно, ребята. Мне вас не жаль. Когда бы вы ни погибли, здесь, на горе, пытаясь вырваться на свободу, или позже, в газовой камере, если вам удастся сейчас сбежать, где бы я ни была, клянусь, вы услышите, как я громко пою аллилуйю. 
Дюк тихо похлопал в ладоши. 
- Жалко, мамаша, здесь нет сцены, где ты сыграла бы этот водевиль. Твой номер можно смело вставить в музыкальную комедию! 
Но Телиски это не понравилось. С перекошенным от злобы лицом он рявкнул на Эмили: 
- У тебя слишком болтливый рот, мать! Когда придет время, я с удовольствием заткну его! 
- Может, парень, тебе хочется поделиться своими воспоминаниями о тяжелом детстве? - предположил Питер. 
- Может быть! - в бешенстве заорал Телиски. - Может, я бы и рассказал тебе, почему мне не жалко тебя и того, что тебя ждет. Может, ты бы и выслушал, как получилось, что я ничего не уважаю, кроме своих мускулов, и как хорошо я могу обработать любую девчонку, которая встанет у меня на пути. Может, я мог бы научить эту ледышку, что сидит рядом с тобой, уважать меня! Все, что мы получаем от вас, умников, - это только болтовня. Разве вы что-нибудь сделали, чтобы создать для нас нормальную жизнь? Разговоры, болтовня и трепология - это все, что сделал старик за всю свою жизнь. Он сидел здесь и рисовал задницу своей старухи! Вы ничего не сделали для нас! Вы живете в своем уютном мирке и только покрикиваете на нас, чтобы мы знали свое место! Так вот, людям вроде меня это надоело, и мы взялись за дело - в городах, в деревнях и повсюду. И мы постараемся, чтобы перед смертью вам не было так весело и беззаботно, как вы привыкли жить, хотя даже это не примирит нас с местом, которое вы нам отвели в жизни. Хотел бы я иметь бомбу, о которой вы говорили. Уж я-то, черт возьми, знаю, что с ней делать! 
Телиски вскочил со своего стула, и Питер уже подумал, что схватка начинается. Но гигант, тяжело дыша, подошел к окну с ружьем в руке. Он мог сорваться с цепи в любой момент - что при Кремере, что без него. Нить, на которой держалась власть вожака над ними, была слишком тонкой - об этом и говорил Кремер. 
В комнате повисло тягостное молчание. Питер взглянул на часы. Кремер с Мартином уже давно заняли свою позицию на тропе, а Тэсдей, должно быть, как раз подъезжает к Барчестеру. 
Что толку сейчас спорить с этими узколобыми и обозленными на весь свет ублюдками? Они не смогут понять логику размышлений нормального человека. Единственной надеждой на спасение было противопоставить их жестокой кровожадности решительную силу. Но где ее взять? 
Глава 3 
В окна кухни заглянуло яркое солнце. Эмили встала из-за стола и занялась мытьем посуды после завтрака. Питер с восхищением смотрел на старую женщину. Она ни разу не обмолвилась об опасности, грозящей лично ей, тревожась только о переживаниях Тэсдея. Линда была права: этим старикам можно было позавидовать. 
- Раньше я никогда не задумывалась над тем, что такое смелость, - тихо сказала Линда. - Мне казалось, само собой разумеется, что она свойственна порядочным мужчинам, а плохие, естественно, трусы. Но сейчас я просто не знаю, Питер, как встретить то, что нас ожидает. - Ее гибкое тело содрогнулось. 
- Мы не знаем, что нас ожидает, - неопределенно изрек Питер. 
- Я-то знаю! - с тихой горечью сказала она. - Я знаю, что они собираются сделать со мной. 
- Не думайте об этом, - сказал Питер и понял, как бессмысленно давать подобные советы в такой ситуации. 
- Когда я была ребенком, - продолжала Линда, - я очень боялась ходить к зубному врачу. Но я заставляла себя пойти, потому что знала, что это продлится не больше часа, ведь у него назначено время следующему пациенту. Больше того, мне поставят пломбу, и зуб больше не будет меня беспокоить. Можно выдержать что угодно, когда знаешь, что это скоро закончится и что это принесет тебе пользу. 
 
- Это чисто религиозное рассуждение, - сказал Питер, пытаясь придумать, чем ее успокоить. - За адом кромешным на земле нас ждет рай на небесах. 
- Допустим, я должна через это пройти, - чуть громче произнесла она. Смогу ли я снова взглянуть на себя в зеркало? Смогу ли я позволить, чтобы на меня взглянул приличный человек? Да смогу ли я когда-нибудь... 
- Прекратите! - резко сказал Питер. 
Она безрадостно засмеялась: 
- В книгах и фильмах всегда находится выход из тяжелого положения. Таблетка яда, зашитая в подол юбки, нож, спрятанный под матрацем... 
- Или в самую последнюю минуту на помощь приходят морские пехотинцы, подсказал Питер. 
- А они здесь есть? 
- Честно говоря, не думаю... 
- О Господи, Питер! - Она опустила лицо, пытаясь справиться с нахлынувшим ужасом. 
- Что толку думать об этом! 
- А что еще нам делать? Беседовать о пьесах Бернарда Шоу или об иностранной политике президента? Не считайте меня ребенком, Питер. 
Питер посмотрел на Дюка Лонга. Бледный темноволосый парень смотрел на них, но его взгляд подернулся пленкой. По-видимому, мысли его где-то далеко. Телиски беспокойно расхаживал у окна, поглядывая на лужайку, как будто Тэсдей уже должен был вернуться. На самом деле возвращения старика нужно было ждать только часа через два. 
- Когда я училась в колледже, - сказала Линда, - после занятий мы часто собирались у кого-нибудь в комнате и иногда бурно обсуждали, что бы мы сделали, если бы столкнулись с насильником. У нас были очень смелые мысли насчет того, как защититься. Обсуждались жизненно важные точки на теле мужчины, куда следовало в первую очередь нанести удар. Еще мы спорили о том, не лучше ли подчиниться. Тогда хотя бы ты могла выйти живой из этой передряги. Сейчас мне кажется, что нас просто будоражило возбуждение юных, неопытных в сексуальном отношении девчонок. Возможно даже, втайне мы надеялись, что на нас кто-нибудь нападет. Но когда сталкиваешься с этим лицом к лицу... - И снова она болезненно вздрогнула. - Вы не можете себе представить, что происходило вчера... 
- Если это поможет вам, расскажите мне об этом.