Поцелуй герцога

Они были словно в маленькой беседке из листьев, на стенах которой мелькали солнечные зайчики и зеленые тени.
Если бы только там была кровать. Куин представил Оливию лежащей на постели, задыхающейся, с покрасневшими щеками и разметавшимися по подушке волосами.
– Не смейте на меня так смотреть, – рассердилась она.
– А что, если я буду так смотреть, только когда мы на дереве? – предложил Куин.
– Этого больше не случится.
– Верно. – Поэтому он снова оглядел Оливию с головы до ног. – Вы прекрасны, Оливия. – Он пытался найти другие слова, но не сумел. Он никогда не мог найти нужных слов.
– Вы тоже очень привлекательны, – сухо ответила она. – Конечно, это не имеет значения, поскольку мы не птицы и не можем жить на дереве. Удивительно, что ваша семья еще не пошла нас искать.
– Тетя Сесили заснула в повозке, а Джастин, наверное, задремал на траве. Думаю, его змей давно улетел, а он слишком ленив, чтобы пытаться достать его с дерева.
– Не могли бы вы все-таки достать моего змея? – попросила Оливия, снова возвращаясь к тому, с чего они начали.
Герцог послушно протянул руку и освободил воздушного змея из плена, стараясь не порвать тонкий шелк. Бережно спустил его на землю и бросил следом катушку.
– Вы весь в солнечных пятнах и тени от листьев, – заметила Оливия.
– И вы тоже. – Герцог провел пальцем по ее щеке. – Если бы Джастин был здесь, он бы написал стихотворение. Наверное, нам лучше спуститься. Я пойду первым и поймаю вас, если вы вдруг упадете.
– Постойте. – Оливия легко коснулась его руки, и от прикосновения его обдало жаром. – Могу я кое-что у вас спросить? Что случилось, когда вы доставали воздушных змеев из ящика, Куин?
Он не ожидал этого вопроса.
– Ничего не случилось.
Рука Оливии коснулась его плеча и легла на шею.
– Вы ведь не хотите, чтобы я сбросила вас с дерева? – Она улыбалась, но глаза были серьезны.
– В другой раз я бы просил вас это сделать, – не удержался герцог.
Она ждала.
Он не мог заставить себя заговорить.
– Нам пора возвращаться, – наконец ответил герцог, понимая, что резкий голос выдал его.
– Ваша жена любила воздушных змеев? Это был ее змей? – Оливия кивнула на красный кусок шелка, лежавший на траве под деревом.
– Нет, это… – Ему пришлось выждать несколько секунд, чтобы ледяная рука, сдавившая его сердце, чуть отпустила. – Это был змей няни. Ее звали Дилис. Она любила яркие цвета и смех. Она была родом из Шропшира.
– Как Риггл?
– Я забыл, что вы его уже видели. Да, она была его дочерью. Не знаю, как он смог простить меня.
Оливия ласково и пристально поглядела на него.
– Уверена, прощать было нечего. Сколько лет было вашему ребенку?
– Пять, – хрипло прошептал герцог и откашлялся. – Сейчас Альфи было бы уже десять.
– Альфи? – Улыбка преобразила лицо Оливии. – Мне нравится это имя.
– Его назвали в честь моего отца: Альфингтон Годдард Брук-Чатфилд. Правда, я называл его Альфи, к полному недоумению моей матери. Это прозвище дала ему Дилис, она была с ним с самого рождения. И… – он помолчал и спокойно закончил, – до самого конца. Они утонули. И моя жена тоже.
Оливия нежно обняла его за шею. Потом опустила руку и перешла на ветку, на которой стоял Куин. На мгновение он испугался, но ветка оказалась прочной. От близости Оливии его мысли путались.
– Мне очень жаль, – прошептала она.
– Да, – неловко ответил он. Неужели нельзя было подобрать подходящих слов, рассердился он на себя.
Ее губы легко коснулись его.
– Руперт видится с отцом каждый четверг с двух до трех часов. Мне кажется, вы виделись с Альфи чаще.
– Я не мог оставаться в стороне. – Куин оперся спиной о ствол дерева, одной рукой обняв Оливию за талию, а другой крепко держась за ветку над головой. – С той самой минуты, как я увидел его… Я просто не мог оставаться в стороне.
Оливия хотела что-то сказать, но Куин прервал ее быстрым поцелуем.
– Только не говорите, что он в лучшем мире, – ледяным тоном произнес он. – Или что мне повезло быть с ним. Или что он ангел. И я встречусь с ним, когда пройду через райские врата.
 
– Разве есть нужные слова?
Куин задумался.
– Возьмите меня?
Оливия рассмеялась, и туча в его душе начала рассеиваться.
– Коротко и ясно. Тогда лучше я промолчу. – Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. И этот поцелуй был лучше всех утешений, которые он слышал за свою жизнь.
Куин больше не мог говорить.
Ее пальцы скользнули в его волосы, распуская стянувшую их ленту.
– У вас всегда была эта белая прядь или они поседели от горя?
– С самого рождения. Наверное, я был самым странным ребенком, когда-либо появлявшимся на свет в Кенте.
Пальцы Оливии уверенно поглаживали его волосы, словно делали это постоянно. Нет, это невозможно.
Куин откашлялся.
– Я знаю, вы выходите замуж за маркиза. – Ему казалось, будто кончики пальцев горят от прикосновения к ней.
Оливия замерла. Она не шевелилась, но он понял, что она вот-вот сделает шаг назад, поэтому крепче обнял ее.
– Оливия! Мы же на дереве.
– Нам надо спуститься.
– Минуту. Если бы вы не выходили замуж за этого маркиза, – прошептал он ей на ухо, – я бы поменялся с вами местами.
– Что?
– Прижал бы вас к стволу дерева и…
– Не говорите так! – вскрикнула Оливия. – Я же не акробат, который может…
– Может что?
– Вы сами знаете.
– Неужели эта же самая женщина рассказывала за столом лимерики? – Куин с трудом сдерживал смех. Новое, пьянящее ощущение.
– Лимерики всего лишь длинные шутки. Я запоминаю их, потому что они выводят мою мать из себя, и это позволяет мне сохранять самообладание. А теперь давайте слезем с дерева. Если бы мать сейчас увидела меня, то пришла бы в ярость.
– Моя бы тоже, – спокойно ответил Куин, и его рука скользнула ниже по ее спине.
– Не надо!
Его пальцы замерли в сантиметре от роскошного изгиба ее тела.
– Прошу вас. – Его голос звучал необычайно хрипло, и в обычной ситуации это бы смутило Куина, но только не сейчас. Его губы скользнули по ее щеке, коснулись мочки уха. – Оливия Литтон, вы всегда будете моей любимой спутницей, когда мне придется лазить по деревьям.
– Полагаю, я ваша единственная спутница в этом деле, – ответила она, шутливо хмурясь. – А теперь я хочу вернуться на твердую землю.
– Стойте! Я спущусь первым. – Герцог спрыгнул на нижнюю ветку. Поднял голову, и его охватило приятное предчувствие. Оливия не шевелилась, и он подался назад, чтобы увидеть ее лицо.
– Вы ведь собираетесь смотреть на мои ноги?
– Мне нравятся ваши ноги, – честно ответил он. – И если я не стану на них смотреть, то не сохраню вас от падения.
Оливия фыркнула и быстрее, чем мог предположить Куин, спустилась к нему. Ветка качнулась, и он протянул руку к ней, потерял равновесие и рухнул, пролетев вниз сквозь два ряда ветвей и сильно ударившись о землю.
В глазах потемнело, и боль была невероятной, Куину казалось, что он не может дышать.
– Боже! – услышал он крик. – Куин, прошу вас, не умирайте! Зачем я это сделала? – Оливия уже успела спуститься на землю. – Прошу вас, дышите! Вы дышите?
Куин дышал. В этом он был уверен, потому что каждый вдох приносил адскую боль. Он с трудом удержал готовые сорваться с языка ругательства.
Оливия принялась ощупывать его грудь. И хотя от боли мысли притупились, Куин мгновенно закрыл глаза. Ни один мужчина в здравом уме не станет мешать женщине. По крайней мере в этом случае. Он бы предпочел перестать дышать, чем остановил Оливию.
– Мне кажется, ребра не сломаны, – пробормотала она.
Возможно, из-за того, что теперь Оливия ощупывала его живот, где ребер быть не могло, но Куин не жаловался. Она на мгновение помедлила и легко коснулась рукой тех частей его тела, которые располагались ниже живота.
С его губ слетел стон, и Куин поморщился. Он не привык терять самообладание так быстро, всегда умел управлять своим телом, даже в присутствии собственной жены Еванджелины.