"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– А как ты заподозрил, что я оттуда? Стоп, сама поняла. По рекламе.
Калюжный согласно кивнул.
– Но ты, между прочим, тоже вел себя неаккуратно. Особист ведь тебя заподозрил. Крестик носишь, но не крестишься. Сейчас так не принято. И речь не сельского парня, и умный слишком.
Тут Калюжный кисло улыбнулся.
– Ладно, сам понимаешь, что теперь я должна взять тебя под персональную опеку. И не скалься. Тут тебе ничего не обломится. Это тебе не двадцать первый со свободными нравами. Здесь и сейчас со всем этим строго. Кстати, при посторонних ко мне обращаться только на вы и строго по уставу. Вам понятно, товарищ боец?
– Так точно, товарищ лейтенант. А теперь расскажи, как ты сумела тут устроиться? Только не говори, что, узнав, что ты из будущего, все вокруг тебя заплясали от радости, особенно когда услышали, какое будущее ожидает страну.
– О том, что я из будущего, в НКВД узнали почти сразу, по документам, бывшим при мне, только я про это даже не догадывалась, поскольку, как и у тебя, все началось с сотрясения мозга. Потом меня два месяца проверяли, да так, что я еле жива осталась. О том, что будет, кое-кто, конечно, знает, и, возможно, они теперь сумеют принять меры. Кстати, звание свое я получила не на пустом месте. Впрочем, поживешь – увидишь. Здесь обо мне молчи. Я действительно командир всего нашего отряда, и в случае чего спросят с меня по полной. Иди, пока свободен.
От последних слов Калюжного слегка передернуло, но тут уж ничего не поделаешь. Он теперь сам секре-тоноситель государственного уровня. Поэтому, отпустив Калюжного, я в первую очередь разыскала Кондрашова:
– Товарищ Кондрашов, для вас персональное задание. Совершенно случайно я выяснила, что товарищ Калюжный, на которого вы мне ранее указывали, владеет секретными сведениями, которые необходимо передать нашему руководству. К сожалению, по радио их передавать опасно, так как передачу могут перехватить немцы и расшифровать. В связи с этим необходимо организовать охрану Калюжного, пока он не попадет за линию фронта. И главное – он ни при каких обстоятельствах не должен попасть к немцам. Так что никуда его из лагеря не выпускать без моего личного разрешения. Вам понятно?
– Так точно, товарищ лейтенант, понятно.
– Назначьте бойцу Калюжному персонального телохранителя, только сделайте это как-нибудь втихую, незаметно. Выполняйте.
Озадаченный Кондрашов отошел, но мне было уже не до его переживаний. Радиограмма в Центр. Вот что теперь выходило на первый план. Но тут я сообразила, что как раз сейчас это будет совсем не ко времени. Мы готовим отпор немцам. Все уже пришло в движение. Если сейчас Судоплатов получит подобную радиограмму и передаст ее по назначению, то может получить совсем другие инструкции, смысл выполнения которых ему объяснить не смогут. Начнется маловразумительная дерготня типа «правый фланг на левый фланг, а середину – в центр», которая только ухудшит ситуацию. А поскольку все равно Калюжного пока нельзя вывозить, то нет особого смысла дергать начальство именно сейчас. Поэтому я решила взять грех на себя и пока ограничиться только составлением текста. Решено: отправлю радиограмму после схватки с немцами. В конце концов, я могла действительно узнать все это позже или вообще не узнать. Время «моего прозрения» можно установить только после беседы с Кондрашовым, так что тут, может быть, я чуть поторопилась. Но внутреннее чувство говорило мне, что я поступила правильно. Вспомнилась поговорка: «Делай что должен, и будь что будет».
На время я выбросила из головы все посторонние мысли и сосредоточилась на одном – как воевать с немцами в новых условиях? Мало того что мы уже решили опередить немцев и первыми их атаковать. Нужно еще определить точки нанесения ударов. По сведениям, полученным Остапенко, дивизия будет перебрасываться с севера в направлении Витебск – Орша по железной дороге и по шоссе. Но вот где намечено развертывание дивизии? В самой Орше или до нее? Это и есть важнейший вопрос, ответ на который и нужно найти для того, чтобы нанести упреждающий удар, когда дивизия еще будет на марше. Утром я снова собрала своих командиров, и мы продолжили совещание. Довольно быстро определились с железной дорогой. Сражение там устраивать незачем – достаточно из мостов, которых там хватает, выбрать пару-тройку и подорвать их. Для подрыва не нужен большой отряд, поэтому диверсию предложим группе «Пахарь», в зону ответственности которой входит этот участок железной дороги. Для большей эффективности перебросим им три миномета. Обстрел потерпевшего крушение эшелона – это самое то. Тут даже можно будет минометами пожертвовать, если не удастся их утащить с поля боя. А вот шоссе Витебск– Орша – это, пожалуй, для нас. Там и лес симпатичный имеется, и болота, и открытые пространства. Короче, все, что надо для того, чтобы нанести хороший удар и потом быстро смыться, когда запахнет жареным.
 
Утром я бодро собрала новое совещание и доложила все свои мысли, закончив словами, что теперь вроде бы все сошлось. Оказалось, что далеко не все. Ушат холодной воды вылил мне на голову Остапенко:
– А как вы думаете, товарищ командир?.. Немцы уже научились осторожности?
– Думаю, в определенной степени научились.
– Тогда есть все основания предполагать, что подобные места для наших засад они тоже знают и наверняка предпримут соответствующие меры. Например, сами заранее организуют засады в наиболее подозрительных местах, вышлют для сопровождения самолет-наблюдатель, усилят разведку.
Да, такой подножки от начальника разведки я не ожидала. Но крыть мне, как говорится, было нечем. Правда, у меня, как у командира, было преимущество, которым я не замедлила воспользоваться:
– Ну что, товарищи, возражения вполне справедливые и полностью принимаются. Поэтому сейчас перерыв на час. Через час снова собираемся, и я жду от вас предложений. А сейчас свободны.
Немного подумав, я вызвала Калюжного и озадачила его тем же самым вопросом. Если есть мозги, да еще хороший сапер, то вполне может подсказать что-то дельное. Поэтому пусть присоединяется к дискуссии. Ничего, что рядовой. И так вот группой саперов стал командовать, а в реале если бы можно было зафиксировать его высшее образование, то вполне мог сейчас быть лейтенантом, а то и капитаном. Мое решение относительно Калюжного оказалось самым правильным. Быстро вникнув в проблему, он внес сразу два предложения: во-первых, предложил нам самим выбрать места для предполагаемых немецких засад и заранее взять их под присмотр. А когда немцы начнут занимать там позиции, то вмешаться. Но более ценным было второе предложение. Не дожидаясь выступления дивизии, нанести упреждающий удар по одному из населенных пунктов, из которых будут выходить войска. Тут я крепко выругалась, но только мысленно, потому что сама должна была додуматься до такой простой вещи, тем более что подобный опыт уже имела. Ведь именно с такой акции и начинал свою деятельность отряд «Песец».
Конечно, этот вариант тоже имел свои минусы. Чем дальше от нашей базы, тем меньше шансов на то, что нам удастся сохранить свою артиллерию (45-миллиметровые пушки и минометы) и танки. Уж на что, а на пушки и танки летчик-наблюдатель бомберы наведет. Так что часть вооружения придется бросить. Ну, тут уже никуда не деться. Пусть немцы думают, что они воевали не с диверсионным отрядом, а с остатками какой-нибудь нашей дивизии, пытающимися выйти из окружения.
Далее Остапенко предположил, что большую часть дивизии немцы будут транспортировать к нашему району два-три дня. Но кое-какие предварительные действия могут начать и через сутки. Значит, нам нужно начинать прямо сейчас. И тут же на нашей базе нельзя сказать, чтобы началась суматоха, но возникла некоторая суета. Так как тут мы были сами себе начальники, то в момент согласовали план действий и распределили эти действия по подразделениям. Первыми, как им и положено, выехали на мотоциклах разведчики, все, кто был на данный момент в наличии. Они окончательно определят точки нанесения ударов именно нашим отрядом. В стороны разъехались радисты с сообщениями для других отрядов. И наконец, после окончательной проверки выехали все бойцы на грузовиках и в двух танках, которые заранее были раскрашены в цвета вермахта. Пушки прицепили к грузовикам. Так, если не придираться к некоторым мелочам, то идет перебазирование обычной немецкой роты. Нас в существенной степени выручало то, что немцы во всех завоеванных странах широко использовали захваченное у противника вооружение, поэтому наличие на дороге двух танков Т-26 или взвода солдат, вооруженных СВТ-40, само по себе никакого подозрения не вызывало. Главное, чтобы бумаги были в порядке, но это уже была забота нашего главного разведчика. До сих пор он с этой работой успешно справлялся, и не было никаких оснований думать, что именно в данной ситуации он оплошает.