"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

  
Глава 24
 
Только горячка боя отошла, сразу снова прорезался аппетит. Пришлось раскурочить немецкие пайки – ничего, съедобные. Перекусывали на ходу, поскольку задержка у деревни не входила в график нашего перемещения. Зато появившаяся в нашем распоряжении техника: три исправных мотоцикла и один грузовик – позволила повысить скорость движения. Каждый боец при себе оставил минимум груза – все остальное ехало на транспорте. Пока я уминала свою порцию, меня не оставляло ощущение, что с нашим отрядом произошли какие-то изменения. Раздражало то, что не могла понять: в чем именно заключаются эти изменения, и, следовательно, неизвестно, к лучшему они или к худшему. И вдруг до меня дошло: ведь для подавляющего большинства бойцов нашего отряда это был первый бой! Самый ПЕРВЫЙ! Да, у нас практически нет молодняка, который пришел в армию прямо со школьной скамьи. Вдобавок многие мужики имеют солидные спортивные звания от первой категории и выше. И все прошли суровую подготовку. Но в реальном бою, в огневом контакте с противником, до этого, кроме меня, были только Васин и Фогельсон, воевавшие на финской, и Аистов, который, со слов Фогельсона, воевал с бандитами в ЧОН [116]. Еще, насколько я помню анкетные данные курсантов, три бойца пришли к нам из пограничников, отходивших с боями от западной границы. Остальным не приходилось в реале убивать врага. А теперь все прошло, прошло очень успешно, и люди испытывают эйфорию. Вот только важно, чтобы голова от успехов не закружилась. Поэтому при случае надо будет всех немного одернуть. Именно немного, чтобы настрой оставить, но предостеречь на будущее. Потом мне в голову пришла еще одна мысль. Теперь я с полным правом на своих лекциях смогу говорить: «Вот, например, как мы разгромили колонну карате-лей, усиленную средним танком, не потеряв при этом ни одного бойца». Или что-нибудь в этом роде. И пусть Судоплатов попробует возразить!
Где-то километров через пять лесные заросли стали совершенно непроходимыми, а на дорогу мы выехать не рискнули. Говорят, что наглость – второе счастье, но наглеть стоит в разумных пределах. Мы еще недостаточно освоились за линией фронта, чтобы напялить на себя немецкую форму и двигаться по дороге. Тем более что весь отряд в один грузовик все равно не влезает. Поэтому нашли укромное место и стали думать, что делать с нашими транспортными средствами? Сжечь нельзя, так как засекут место пожара. Просто поломать – можно, но возня, да и пальцы бастуют, и жаба душит. Приняли некое усредненное решение: технику загнали в овраг и забросали ветками. Перед тем как забросать ветками, поснимали свечи и провода и спрятали в отдельном, хорошо замаскированном тайнике на расстоянии около ста метров. Пускай ищут. Сами неподалеку решили расположиться на отдых до вечера. А что? Заслужили.
За то ли обедом, то ли ужином между нами завязался спор. Комиссар стал требовать отчеты: кто в кого стрелял, кто что взял из трофеев и т. п. Командир стал отмахиваться, говоря, что бой вел весь отряд и поэтому счет нужно вести не индивидуальный, а отрядный. Я в этом его поддержала. Потом вспомнила историю и предложила отчет о бое написать в суворовских традициях. Оказалось, что ни Васин, ни Фогельсон этих традиций не знают. Пришлось рассказать [117]. Народ, услышавший эту историю, захохотал. Может быть, даже сильнее, чем она того заслуживала. Возможно, что тут как раз сказался определенный отходняк от первого боя. В конце концов решили число немцев записать по числу собранных солдатских книжек, хотя совершенно точно, что не все книжки успели забрать. Плюс техника и вооружение. Для начала неплохо. Посмотрим, как пойдет дальше.
К вечеру мы, наконец, добрались до нашей первой точки – окрестностей поселка Рудлово. Тут мы должны взорвать железнодорожную ветку Смоленск – Ельня, чтобы облегчить положение наших войск, ведущих под Ельней тяжелые бои. Во время поспешного отступления эту ветку не успели как следует взорвать, а может быть, и диверсанты помешали. Короче, немцы ее быстро восстановили и пустили по ней составы с оружием и боеприпасами. Так что задача перед нами поставлена очень важная. Для начала мы выбрали себе место для дислокации в нескольких километрах от поселка в самой чащобе, чтобы ни с земли, ни с воздуха нас не могли бы заметить. Костры разрешили разводить только в небольших ямках и только под тентами или, в крайнем случае, под густыми елками. Пока бойцы занимались обустройством, наш мини-штаб собрался на совещание. Первым заговорил Васин, начав с вопроса:
 
– Так, что мы имеем? Мы имеем несколько километров дороги, проходящей по относительно ровной открытой местности. Охрана тут, скорее всего, не очень, но даже если сумеем здесь организовать взрыв, то работы немцам всего на несколько часов. Не годится. Есть другой вариант. Вот смотрите на карте. В этом месте над неглубокой, но широкой речкой стоит железнодорожный мост. И дорога сама изгибается. Если бы удалось взорвать этот мост, а при случае и состав под откос пустить, то тут пары дней на восстановление немцам точно не хватит – минимум неделя.
– Но ведь такой важный мост и охранять должны соответственно. – Это уже Фогельсон.
– Конечно, должны. Поэтому сейчас тридцать минут отдых, а потом отправляем разведчиков.
Через полчаса два разведчика в сопровождении сапера отправились изучать наш будущий объект, а все остальные продолжили оборудовать «лежку». Сказать «лагерь» было бы неправильно, так как больше двух-трех дней мы тут оставаться не планировали. Либо за это время мы выполним задание, либо распишемся в своей беспомощности, и тогда, конечно, встанет вопрос о качестве подготовки в ОМСБОН. Поэтому разведчиков ждали с нетерпением. Но вернулись они только под утро. Я тут же потащила их в палатку к командиру. Там достали карту, и разведчики приступили к докладу. Прямо скажем, сведения были неутешительные. Подходы к мосту в значительной степени расчищены, и, по словам сапера, их вот-вот начнут минировать, но пока еще мины не стоят – это сапер утверждал уверенно.
Охрану несут два отделения, расположенные по обоим концам моста. Для каждого отделения оборудован блиндаж. Около блиндажа находится обложенное мешками с песком пулеметное гнездо. Часовые ходят попарно, регулярно встречаясь на середине моста. Подобраться к ним на бросок ножа проблематично, хотя в принципе возможно, так как прожекторного освещения пока нет. Так как сохранились столбы телеграфно-телефонной связи, то можно быть уверенным, что между блиндажами есть проводная связь. Наверняка есть связь с ротой охраны, расположенной в населенном пункте, примерно в пяти километрах от моста. От авианалетов мост охраняют две зенитные установки 20 миллиметров. Flak38. В моей памяти тут же всплыли основные параметры этой установки, доложенные на лекции Серковым: практическая скорострельность более 200 выстрелов в минуту, углы наведения по вертикали от +90 до -12 градусов, по горизонтали 360 градусов, магазин барабанного типа вмещает 50 снарядов, боекомплект 600 снарядов, эффективная дальность 2,2 километра, расчет – 7 человек. По словам разведчиков, эти установки расположены юго-восточнее моста на расстоянии примерно двести метров. Там же оборудован блиндаж для расчетов орудий и тоже есть свои часовые. Зенитки расположены так, что их можно использовать для отражения атаки как с воздуха, так и с земли. Кроме того, по железнодорожному пути время от времени проезжает мотодрезина. Когда она идет по направлению к Смоленску, то примерно через сорок минут после ее проезда со стороны Смоленска проходит эшелон, в конце которого прицеплена эта дрезина. Вот такую задали нам немцы задачу. Васин поглядел на нас с комиссаром и неожиданно скомандовал:
– Всем думать два часа. Потом собираемся и решаем, что делать. Выполнять.
Легко сказать – думать! В голове все время крутятся разные варианты, но решения все как-то не получается. Так, прикидывая то один вариант, то другой, я ухитрилась задремать. Проснулась, когда меня дернули за ногу – пора, мол, вставать. Немного отдохнувшие, мы с новыми силами принялись за решение задачи со многими неизвестными. Кто-то из разведчиков пробормотал, что проще всего было бы разбомбить этот чертов мост.