"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Сразу нужно признать, что с переходом линии фронта нам здорово повезло. То все время стояла сухая осенняя погода, а тут, как по заказу, небо затянуло тучами и пошел дождь. Причем не классический тонюсенький моросильник, а вполне добротный осенний проливной дождь. Интересно – это синоптики так заранее предсказали, что сегодня будет дождь, или просто случайное совпадение? При таком дожде самолеты не летают. А нелетная погода – лучшее время для переброски войск, так как у нас до сих пор серьезные проблемы с прикрытием от воздушных налетов. Короче, вся наша группа спокойно погрузилась в грузовики и в составе одной из дивизий народного ополчения двинулась в сторону фронта. Ехали не спеша, но зато всего с одной остановкой на отдых и обед. Тут надо заметить, что среди ополченцев подавляющее большинство были в военном деле новичками, хотя и в возрасте. Поэтому во время остановки костры под дождем разжигали именно наши бойцы. Конечно, в какой-то степени это нас демаскировало, но зато и наши наглядно продемонстрировали, что кое-чему сумели научиться, и ополченцы приободрились, так как увидели, что на фронт едут и вполне подготовленные бойцы. О том, что мы не собираемся задерживаться на передовой, им, естественно, никто говорить не стал. Пусть и дальше думают, что там, в соседнем селе (где-то там за поворотом), воюют более опытные бойцы, которые всегда придут на помощь. Увы, мы им планируем помогать совсем в другом месте, но вот об этом точно никому не скажем.
Перед самым началом движения взял слово комиссар. После стандартного, на мой взгляд, вступления о целях и задачах, которые ставит перед нами страна и ее великий вождь, товарищ Сталин, он заявил, что Родина ждет от нас нанесения максимального вреда противнику. Этот вред в первую очередь будет выражаться в уничтожении человеческих ресурсов противника, а во вторую очередь в уничтожении его материальных ресурсов. Каждый убитый немец – это время и деньги, затраченные на его подготовку, а каждая сломанная винтовка (поврежденный автомобиль, взорванная цистерна, разрушенная дорога) – это большой материальный ущерб, который опять-таки выражается в деньгах. А для капиталистов, как сказал комиссар, деньги – это все. И еще он сказал, что после такой интенсивной подготовки, которую курсанты прошли в ОМСБОН, любой из нас стоит примерно двадцать солдат противника. Поэтому за каждым из нас теперь должок: не менее двадцати убитых немцев. Ну что. К таким словам ни прибавить, ни убавить. Правда, я по привычке произвела несложные арифметические подсчеты. Если двадцать человек на каждого, а всего нас сорок пять, то получается, «общий долг» составляет девятьсот немцев – неслабо! Выслушав напутственную речь, все традиционно дружно попрыгали на предмет звяков и бряков и, ввиду отсутствия таковых, двинулись вперед. Командир двигался в голове отряда, я в середине, а замыкал отряд комиссар.
Примерно через пару часов я решила, что нелетная погода – это, конечно, хорошо, но не до такой же степени. Ну, прошли мы линию фронта, прошли. Так пора бы дождику и перестать. А то вместо раненых у нас появятся простуженные, что тоже плохо. Еще через два часа я решила, что командир нарочно сделал так, чтобы дождь продолжал лить как из ведра. Мало того что все насквозь промокли, несмотря на плащи и накидки, так еще и ноги все время скользят то на мокрых ветках (при этом я со злобой вспоминала инструкцию движения по лесу: «В лесу не наступайте на сухие сучки, которые могут громко треснуть под вашей ногой» – три раза ХА, где они тут, эти «сухие сучки»?), то на глинистой почве. Наконец впереди показалась какая-то деревушка. Непривычно тихая – даже собаки не лают. Почувствовался небольшой запах дыма. Понятно, подтапливают, чтобы внутри было сухо. Но света в окнах не видно. Отряд остановился, и мы с комиссаром подошли к командиру.
– Значит, так, товарищи. Тут все тихо, но я этой тишине ничуточки не доверяю. И ни в эту, ни в какую другую деревню мы заходить не будем. Ни сейчас, ни потом. Вон в поле стоят стога. Так туда тоже не пойдем. Если что – оттуда по открытой местности не убежишь. Но и далеко отходить тоже пока не будем. Скоро рассветет, так что пора на отдых. Мы к деревне вышли со стороны леса, и дорог тут не видно. Значит, деревушка эта, если можно так сказать, тупиковая. Для нас это хорошо, поскольку мимо нее, скорее всего, не будут проходить немецкие войска. А сейчас слушай приказ. Всем отойти от деревни в лес на километр и там разместиться на отдых. На опушке леса оставим двух наблюдателей, которых будем периодически менять. Вопросы?
 
Вопросов не было. Не для того нас готовили, чтобы рисковать по таким пустякам, как ночевка под крышей, хотя очень хотелось бы. Сейчас даже койка в общежитии на полигоне представлялась царской постелью. При мысли о нормальной постели мне вспомнилась такая птичка – обломинго. Увы, это как раз она и прилетела. Однако в конце концов мы сумели неподалеку найти небольшую лощину, по дну которой бежал тоненький ручеек. На склонах лощины были выемки, в которых мы развели мелкие костерки, натянули над ними тенты и хотя бы по чуть-чуть, но просушились. Заставили себя немного поесть и тут же, не сходя с места, все, кроме часовых, завалились спать.
Вроде бы спала я немного, всего три часа, но почувствовала себя заметно лучше. Как я это определила? А очень просто – есть захотелось, причем очень сильно. Как там в мультфильме про Дюймовочку: «Поспали, теперь можно поесть». Но еду нужно пока экономить. Посовещавшись, решили посетить окраину деревни – вдруг удастся подкопать картошки или морковки. Выделили трех парней посильнее, двоим вручили по мешку, а третьему выдали лопату. Все остальные распределились вокруг деревни в охранении. Но только наши добытчики хотели двинуться за продуктом, как часовые подали сигнал. Все моментально попрятались. Через пару минут послышался шум, потом стало ясно, что идет колонна. Так оно и оказалось, причем комплектация колонны мне показалась несколько странной. Впереди, как это и положено, ехали два мотоцикла с пулеметчиками. За ними неторопливо, но очень внушительно полз танк Pz. III, который у немцев считается почему-то средним, хотя, как нам рассказывал Серков, по массе и толщине брони он примерно соответствует Pz. IV, который считается тяжелым. За танком шла легковушка, в которой, наверное, ехал офицер. За легковушкой двигались два тентованных грузовика, понятное дело, с солдатами. И замыкали колонну еще два мотоцикла.
– Странная какая-то колонна, – шепнул появившийся около меня Васин. – Непонятно, что им тут надо. Двигайтесь на правый фланг и передайте приказ: «Полная тишина, наблюдать».
С приказом все понятно. Ведь, кроме всего прочего, мы к бою сейчас не готовы. Нет, с одной стороны, диверсант должен быть всегда готов к бою, но, с другой стороны, позиции не определены, задачи для каждого подразделения для данной вполне конкретной ситуации не поставлены. Значит, пока нужно вести себя тихо. Универсальное правило, как для обычных бойцов, так и для диверсантов, которое мы старались впечатать в мозги курсантов с самого начала занятий, состояло в том, что в бой, по мере возможности, надо вступать на своих условиях, а не на условиях противника. А сейчас еще отдых нас несколько расслабил. Впрочем, не так уж сильно. Неприятеля обнаружили вовремя, ситуация не сильно отличается от одной из стандартных, изученных как в теории, так и на практических занятиях. Время на подготовку к бою у нас есть. А вот нужен ли нам этот бой? В первую очередь это вопрос к командиру. Мне показалось, что Васин и сам сейчас в размышлениях. Перед нашим отрядом поставлена вполне конкретная задача, которую обязательно надо выполнить. Но если по ходу дела мы сумеем разгромить эту колонну без потерь, то почему бы и нет? Опыт конкретных боевых действий все равно надо нарабатывать. Так что пока приказ «наблюдать» самый правильный. Передав этот приказ дальше по цепочке, я снова подобралась к Васину:
– Как будем действовать, товарищ капитан?
– Если напасть, то главная проблема танк. Вот что, лейтенант, поговори с саперами.