"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Приведя мысли в порядок, я начала с того, что аккуратно записала все обоснования действий диверсионных отрядов, откуда и вывела перечень необходимых для изучения предметов. Сам список предметов вначале я посчитала за достаточно исчерпывающий, но потом спохватилась. Тут совсем не предусмотрено изучение немецких боевых уставов. Но ведь необходимо знать основные правила, которыми руководствуются немцы на марше, на отдыхе и т. п. Еще из «Войны и мира» я помнила, что у немцев «орднунг» [108] прежде всего: «Ди эрсте колонне марширт, ди цвайе колонне марширт» [109] – и так далее. Значит, этот порядок и нужно нарушать. Вот для этого и необходимо знать, какие именно порядки сейчас действуют в немецкой армии. Скорости движения колонн, интервалы движения, что немцам положено делать при неожиданном нападении противника и много чего еще. Тщательно все обдумав, я начала строчить, где-то в подсознании отметив, что теперь пишу уже достаточно грамотно и без клякс. Через некоторое время опять почувствовала, что тело начинает затекать. Прервалась, встала, чтобы немного размяться, и кинула взгляд на часы. Ого! Оказывается, я просидела за столом почти два часа. С одной стороны, это хорошо, так как свидетельствует о том, что выздоравливаю, повышается работоспособность. А с другой стороны, если я буду подолгу сидеть, то процесс выздоровления может затянуться. Решено. Буду четко фиксировать по часам время работы и прерываться каждый час, независимо от того, затекло тело или нет. Тут на столе зазвонил внутренний телефон.
– Лейтенант Северова слушает.
– Давай, товарищ Северова. Неси все, что успела наработать. – Это голос Судоплатова.
– Слушаюсь, товарищ старший майор.
Я взяла со стола все бумаги, сложила их в папку и понесла начальству на просмотр.
Судоплатов взял мою папку и бегло пролистал ее. Кинул на меня быстрый взгляд и стал читать мое творчество более внимательно. Закончив изучение моего опуса, уставился на меня, а потом вдруг сказал:
– Товарищ Северова. Выйди-ка в коридор и подожди там несколько минут. Я тебя позову.
Я вышла из кабинета, стараясь не подавать виду, что очень удивилась подобному приказу. Интересно, что он там такого вычитал, что решил обдумать в мое отсутствие? Чтобы меня не обвинили в подслушивании, я отошла от двери кабинета и стала прогуливаться по коридору. В какой-то момент чуть не столкнулась нос к носу с Зоей Рыбкиной.
– Что такое, Анюта? Тебе старший майор нагоняй устроил?
– Да нет, пока не устроил. Просто товарищ Судоплатов приказал подождать в коридоре, пока он там изучит все, что я понаписала.
– Хм. Это действительно странно. На него не похоже. Но раз сразу нагоняй не устроил, значит, ничего страшного. Может быть, просто решил в одиночку все обдумать. Ладно, давай, жди.
Зоя пошла дальше, а я осталась одна со своими заморочками. Наконец минут через двадцать (ничего себе несколько!) Судоплатов открыл дверь и сказал, чтобы я зашла. Рукой показал, чтобы я села напротив него. Потом он уставился на меня, как будто хотел что-то прочитать на моем лице. Я, на всякий случай, вспомнила про свой «бараний взгляд» и захлопала ресницами. Кажется, это его успокоило.
– Скажи-ка мне, Анна Петровна, откуда ты это все взяла? Я имею в виду твое обоснование действий диверсионных отрядов.
– Так это же очевидно, товарищ старший майор. Диверсанты будут действовать небольшими группами, следовательно, могут наносить только точечные удары. Поэтому, с одной стороны, нужно определить, какие точки будут самыми важными, а с другой стороны, разработать стратегию и тактику нанесения этих ударов.
– Так, – прервал меня Судоплатов. – Значит, все-таки сама додумалась. Дело в том, что решение о создании ОМСБОН было принято на совещании ГКО, которое проходило под председательством самого товарища Сталина. И товарищ Сталин практически такими же словами обосновал необходимость ОМСБОН и основные направления его деятельности. Только ты на этом совещании не присутствовала, потому как не по чину и к тому же лежала в это время в госпитале. А уровень секретности протокола этого совещания – сама понимаешь какой. Вот я на всякий случай посоветовался с товарищем Берией, чтобы понять, откуда ты все это узнала. Он меня успокоил, сказав, что у тебя мозги так устроены, что ты и не до таких вещей можешь сама додуматься. А по поводу немецких уставов – это правильно. Это мы упустили. Тут я свои каналы подключу и Разведупр Красной армии озадачу. Сами уставы, может быть, изучать и не обязательно, а вот специалиста, который смог бы нам прочитать по ним обзорные лекции и ответить на вопросы, обязательно найдем. Хорошо. На сегодня все. Иди, отдыхай и лечись, а завтра после поликлиники снова сюда. Свободна.
   
Глава 18
 
После десяти минут неспешной прогулки я дошла до дома, и там в первую очередь позвонила профессору. Он подтвердил, что вечером будет дома. После этого у меня неожиданно образовалось свободное время. Первый час этого времени я использовала согласно приказу товарища Судоплатова, то есть легла и уснула. Во сне лечение идет лучше всего. Проснулась, выпила чай и пошла в магазин за подарком для профессора. Там сначала наткнулась на продавщицу, которая запомнила мой сравнительно недавний визит к Романову. Девчонка вцепилась в меня и не отпустила, пока я не доложила во всех деталях, как сейчас воюет Аристарх Ксенофонтович. Причем по мере рассказа к нам походили продавцы из других отделов, а вместе с ними и немногие покупатели. Оказалось, что Романова хорошо знают и покупатели. Наконец я ответила на все вопросы и в качестве компенсации потребовала подобрать подарок для пожилого мужчины возраста примерно как у Романова. После недолгого шу-шу между продавцами мне принесли дорогую авторучку в красивой коробочке. Сама заведующая сказала, что это настоящий паркер с закрытым золотым пером. Выяснять, кто такой этот Паркер, я не стала, чтобы не позориться. Поверила на слово. Наверное, это что-то типа цейссовской оптики, только для авторучек. Тут мне вспомнилось, что в моем времени вроде бы были шариковые ручки «Паркер», но твердой уверенности в этом не было. В конце концов, плевать. Если продавцы уверяют, что паркер – это самое то, значит, так оно и есть. Я выложила за него шесть сотен с чуточкой, что по текущим ценам было о-го-го. Но мне все равно деньги в данное время практически не нужны. А я получаю их достаточно много плюс Васина зарплата плюс наградные. Хватает с запасом.
Короче, подарок есть. Можно двигаться к профессору. Хотя по времени еще рановато. Зато есть тенистый Рождественский бульвар, на котором можно отдохнуть. Придя на бульвар, я поняла, что несколько погорячилась. Слово «отдых» обычно, кроме всего прочего, подразумевает тишину. Так вот с тишиной тут плохо. Трамваи ходят по обе стороны бульвара, а поскольку тут еще сравнительно крутой спуск вниз, то они и тормозят, и звенят. Так что тишина бывает только в промежутке между движением трамваев. Я села на лавочку просто отдохнуть, но, к немалому удивлению, задремала. Проснувшись, спохватилась, что уже стемнело. Интересно. Вот что значит повоевала. После бомбежек и артобстрелов трамвайные звонки для меня звучат не громче мяуканья кошки. Да еще некоторая болезненность тоже способствует сонливости. Встала, помотала головой, чтобы прогнать остатки дремы, и пошла к Андровскому, который жил в большом доме, стоявшем почти в самом низу бульвара. Оказалось, что профессор живет в коммунальной квартире, занимая там три большие комнаты, из которых две таковыми являлись только по названию, поскольку сплошняком были заставлены высоченными шкафами. Термин «высоченные» тут применим на все сто, так как высота потолков в этой квартире, по моим прикидкам, не менее четырех метров. В одной из комнат полки в шкафах были забиты книгами, а в другой – разными камнями и еще какой-то фигней, которую сразу я определить не сумела. Да не очень-то и старалась. Но один вопрос у меня просто сам слетел с языка: